MP (Эм-Пи)

      Стрельбу Олаф Тиллерсон услышал, когда шел к машине. В принципе, в этом городишке, состоящем, в основном, из загерметизированных изолентой и всяким говном домиков на колесах (как правило, уже без колес), хибар и огромных каркасных полиэтиленовых шатров, под которыми обнаруживались старые кирпичные здания с переделанными кровлями, он сделал все, что должен был сделать. Латаный сейнер «Звезда Калифорнии» снова пойдет куда-то к Аляске, чтоб вернуться с незараженной рыбой. Расплатиться поселению предстояло сварочными работами, обслуживанием двигателя и топливом. Не всякой радиоактивной горючей дрянью, а самодельным дизельным топливом из масел «чистых» растительных культур. То, на чем держится их протестантская община, приютившаяся между Юрекой и этим богом проклятым Кинг-Салмоном.       Вроде бы, палить начали на Краб Стрит, если эти молы можно называть улицами. В голове прочно поселилось подозрение, что и до Катастрофы публика тут встречалась разная. В конце-то концов, небольшую яхту или моторную лодку вполне мог купить не только отошедший от дел зажиточный дедок, но и тот же сутенер. Было, в общем, кому пострелять. Это свободная страна и все такое. А если отвлечься, то забавно, как Апокалипсис проявляет в реальности спрятанные нутряные поползновения народа. Где просто «дикий-дикий запад», а где-то неприемлемая американцами варварская азиатская реанимация чудовищной государственной машины. Правда, Олаф сомневался, что эти восточные государства-муравейники есть признак варварства. Тем более, у американцев наличествует своя сверхценная идея, вполне способная растоптать жизнь не только ближнего твоего, но и неизвестного дальнего племени. Да и с востоком тут прокол: географически и Россия, и Китай были на западе. Еще Олаф, считающий себя стопроцентным американцем, помнил, что даже имя у него не англо-саксонское, и вообще, настоящий американец должен эмигрировать в Штаты в детстве и сделать себя сам. Теперь, правда, с въездом проблемы. Зато со свободой бизнеса и предпринимательства полный порядок, вплоть до того, что выражение «продавец воздуха» заиграло новыми красками, а рука привычно потянулась к кобуре. В общине воздух был бесплатным. Тиллерсон спорил, угрожал, ссылался на Святую Библию, но выбил из людей этот пункт в уставе городка. Воздух бесплатен. Да, тебя могли выпереть наружу за недостаточное усердие в патрулировании и осмотре стен и купола, за кражу было вполне реально заработать расстрел, но никто и никогда не смел выкатывать кому-то претензии, что он-де надышал больше положенного.       Старичок-пикап с оторванным логотипом «Дженерал Моторс Компани» ждал у шоссе. Асфальт искрошился до грунта, но дальше на хайвэе покрытие еще приличное. Зато машина уже того. Вот где найти такую же модель, чтоб разжиться запчастями и новой радиаторной решеткой? Сам радиатор был не особо нужен, ибо ездила развалюха на электрической тяге. Своеобразный ритуал и ежедневная тренировка одновременно: вытащить из кузова около двадцати автомобильных аккумуляторов и поставить на их место другие. А подсевшие за трудовой день отправить на зарядку, благо берег океана означал почти постоянный ветер для ветряка. Топливо же было дефицитом, прямо как в старых фильмах про конец света. А вот автомобилей, как в тех же фильмах, автомобилей в стране было много, и пока идиоты искали в машинах газолин, бижутерию, жрачку и сигареты (а если с травкой, то просто вау!) с довоенных времен, Олаф Тиллерсон брал из разбитых тачек тяжелые ящики со свинцом и кислотой. Частенько свинец был почти съеден в белый порошок, а кислота если и была, то плескалась уже на самом дне, особенно теперь, за тридцать-то лет, но мир не без добрых людей, готовых за топливо для чужой тачки и своей луженой глотки на разные химические выверты. И вот уже который год у Тиллерсона есть достаточное количество почти настоящих аккумуляторов. — Джонатан, ты не мог сбегать отлить еще дома? Честное слово, сам Иисус Христос свидетель, что ты доиграешься, и в твоих шарах заведется какая-нибудь дрянь! И тебе их отрежут, спасая твою бестолковую жизнь! А у нас не древняя Италия, чтоб кастраты в церковном хоре пели! Тем более, ты и петь-то не умеешь… Рэпер чертов. — Босс, там! — Джонатан Перкинс был хорошим малым, что бы Олаф ни говорил, хоть и шебутным. И если он выбегает с выпученными глазами из-за каким-то чудом оказавшихся вне порта морских контейнеров, то дело серьезное. Ну, если этот бывший член молодежной банды только не увидел очередную выброшенную морем дохлую тварь, вроде какого-нибудь кальмара или еще кого. Но там, откуда Джо выскочил, кальмаров не ожидалось. — Что там? — Мутант какой-то, босс. Прям вот богопротивный мутант, как из проповеди! — Перкинс из шоколадного под стеклом противогаза становился бледно-кофейным. — И еще она плачет!       Мутантов Олаф не любил. И плачущих тоже. Он понимал, что радиация и вирусы устраивают всем молодоженам русскую рулетку, но не любил. Полдня назад какую-то такую тварь ребята из частной военной компании погрузили в вертолет, оцепив крайний пирс и жестко повыгнав всех за периметр. Тиллерсону еще показалось, что та дрянь смотрит ему прямо внутрь головы аж чуть не с четверти мили. Еще одна похожая гадость? Ну, посмотрим.       Олаф проверил, как пистолет выходит из кобуры и кивнул Джо: — Веди. — Тут недалеко, босс… — Еще бы! Ты ж поссать бы в соседний штат не пошел…

***

      Тварь умирала. И вовсе не потому, что ей оторвало пулей мизинец. Рассеченная скула, снятый противогаз незнакомой модели, разошедшийся вдоль треснувшего стеклянного щитка от прошедшей вскользь пули, пятна крови на выцветшей ломкой траве. Характерные детали, но не повод сдохнуть. А еще валяющаяся расстегнутая каска со знакомыми продольными царапинами. Тяжелая, не американская. — Черный, — выдохнула тварь. — Я не смогла… — Э! А ну-ка полегче со своим расизмом! — среагировал Джонатан, но осекся, когда белая цыпа со странными кроличьими ушами подняла на него взгляд не только одного глаза, но и какой-то прицельной системы. Видимо, снова напялила эту штуку, когда выкинула маску. — Вертолет… Черного запихнули в вертолет… — непонятное существо с нашивкой «Дж.С. Хоппс» кириллическими буквами произносила слово «вертолет» с милым нездешним акцентом. Что-то вроде «эли-коптер». Олаф поймал себя на мысли, что английский для твари родной, но это был какой-то другой английский. — Ты про ту богомерзкую тварь? — Тиллерсон догадался, что именно эта гостья и устроила стрельбу, а судя по характеру ранений, она явно не единственная жертва. Надо бы сообщить местному шерифу, но что-то держало от требуемого общественным долгом шага. Олаф смотрел на торчащие из дыр в ткани керамические осколки бронепластин, на размочаленный на ноге экзоскелет, кое-как не дающий развалиться в кровавое месиво ботинку, на пистолет, который мутантка так и не выпустила из рук. — Надо было сразу, но никак… Охраняли… И так чудо, что догнала…       Зрачок неестественно расширен. Рядом с существом похожий на тюбик для глазных капель шприц. Поди, ввела себе мощный анаболик. Но это только в канувших в Лету глупых компьютерных играх можно вылечиться таким. А реальность как-то игнорирует попытки починить себе разбитые и разорванные пулевым ударом сквозь броню внутренности таблетками и ширевом. — Босс, она сейчас умрет, — сказал очевидное Джонатан. — И еще, ее наверняка ищут. — Сходи, глянь, не тянется ли за ней след. А то кровищи как со свиньи. — Сейчас, босс! — Перкинс дернулся было, но остановился. — Вау! Это ее пушка? Никогда таких не видел! — Русская полицейская винтовка? Под джаповский патрон? Мило. — Оу! Волосы! Меня сейчас стошнит! — Джонатан брезгливо отцепил от испачканного в красном лезвия штыка пару волосин. Обтер перчатку о стенку ржавого контейнера. Валяющуюся винтовку демонстративно обошел, как будто это была какая-нибудь дохлятина. — Иди посторонних посмотри! — напомнил Олаф. — Иду, иду. — Как тебя зовут? — снова перевел внимание на мутанта Тиллерсон. — Джудит. Джудит Хоппс.       Библейское имя. И у такой похожей на бешеного кролика твари. — Ты не американка? — Русская, — не то хихикнула, не то оскалилась пародия на кролика и человека. — А тут что делаешь? — Черный… Твари… Это они… Из-за них война. Считают себя новой ступенью развития… Не смогла… Они сюда… Катера… На дельфинов похоже…       Тварь явно бредила. Вернулся Джо. Подобрал, все-таки, по пути винтовку мутанта, так как какой нормальный афроамериканец пройдет мимо хорошей пушки, и сказал: — Пока активно не ищут, грузят какую-то лодку на трейлер. Первый раз такое вижу, хотя в лодках чуточку понимаю, хоть это и не тачки. Типа прогулочной субмарины, дельфина напоминает. Длинная, как старинный торпедный катер. Подробней не рассмотрел, далековато было, а подходить и светиться как-то не резон.       Олаф внимательно посмотрел на помощника. Вспомнил про мерзкое ощущение в голове. — Эй, кролик! Не умирай пока! — Тиллерсон присел рядом с тварью, вытащил из ее подсумка какие-то медикаменты и пакеты, но, ад забери, все было на русском и латинском. — Что еще за новая ступень? Господь, в милости своей, на заре мира определил все истинные способы развития живого, чему свидетель тот безбожник Дарвин, так откуда вдруг эта «новая ступень»? — Мутанты. Вирус… Шифтер, — зайка «уплывала». — Способности к телепатии и безостановочному вранью. Живут долго. Новые хозяева мира… Хотела убить… Хоть еще одного… — Иисусе, как тебе помочь-то? Я по-вашему почти не понимаю. — Никак, сэр. Помогите достать кабель. И планшет.       Тварь при помощи Олафа запихала себе за второе ухо кабель, щелкнула закрытым крышечкой тумблером своего ящика. Планшет смотрелся дико, как будто LED-телевизор в шестидесятых прошлого века выдумали. — Надо же! — через силу улыбнулась мутантка, демонстрируя мелковатые для человека клыки и чуточку укрупненные резцы, все в розовой пене. — И сателлит вовремя… Сэр… Я сейчас должна потерять сознание. Минут через пять этот ящик просигналит, что я «слилась». Не умру после этого в течение минуты — убейте. Лучше в шею или в сердце.       Химера (слово явилось само) протянула свой пистолет.       «Потолок и запах лекарств», — подумала Джуди. Изнасилованному стимуляторами, наркотиками и «сливом» мозгу казалось странное.       Она перестала дышать почти одновременно с тихим писком своего уродливого компьютера. Вопрос, как пристрелить ее в сердце сквозь броник, отпал сам собой. — Помоги, — потребовал Тиллерсон.       Джо смотрел, как босс отгибает нашлепку с глаза химеры, снимает всю эту похожую на носимую на голове камеру ерундень. Перкинс помог отцепить кабели, вытянул их из-под костюма мутантки. Обмотал вокруг планшета. — Окей, теперь двигаем отсюда, — босс явно знал, что делает. — Ага. Винтовку ее брать? — Нет. Положи рядом с ней, — Олаф задумался. — Это у нее не граната, часом? — Похоже на то. Значок вон, как на газовом баллоне. Зажигательная? — Отлично. Тварь поняла, что ей ничего не светит, и подорвала себя гранатой. Русские все фанатики, ага? — Как скажете, босс.       Удобная штука эта «зажигалка». Уже до машины добрались, когда в нагромождении пустых контейнеров заполыхало по-взрослому. И машина удобная. Тихая. — Я гляжу: лежит! И еще спрашивает, кто я! — делился пережитым Перкинс. — Я говорю, что Джонатан меня зовут. А она: «Свифт?» Какой, к дьяволу, Свифт? — Все, Джо, замолкни. И забудь. Будут спрашивать… — Да знаю я! — Не знаешь! — Олаф на миг отвлекся от дороги, повернувшись в Перкинсу. — Есть ребята, которые очень хорошо могут попросить! Так попросить, что и маму, и папу вспомнишь, да только не поможет. Так вот, постарайся не врать. Скажешь, что я хотел прихватить у твари что-нибудь ценное, но у гадины была граната! Была ведь? — Была, сэр. Святая правда. Но как же вы-то? — Как-нибудь, Джо. Как-нибудь.

***

      Запах лекарств раздражал. Будто не в реанимационном боксе, а в деревенской больничке. Потолок этот еще. Утыкали светильниками, фигачат прямо в глаза. Хотелось недовольно посопеть, но для этого надо дышать самостоятельно, а не давиться распершей горло пластиковой трубкой. Но почему запах-то? Носоглотка должна быть перекрыта. — Очнулась, милочка? С добрым утром! Хотя, дело уже к ночи, — собранная, как все ночные животные, рысь обернулась к какой-то высоченной лани. — Проверь дыхание и снимай маску, а то наша соня давится.       Трубка, как оказалось, просто поджимала язык, чтоб не запал, а в маске были отверстия, сквозь которые в дыхательную смесь мог попасть и больничный воздух. — Н… Икх! — сипя, выдала зайка, осматриваясь. Остановила взгляд на соседней незастеленной кровати и задергалась. — Тихо! — рысь сантиментов не разводила. — Выписали твоего дружка. Давно уже. Потом встретитесь, а то повадился каждый день шастать, заразу таскать! — Ник! — как-то «насухую» всхлипнула Джуди. Эх, Ник, лис ты сентиментальный! Пока не турнули, так и навещал. — Родители… Позвонить…       На эти «пэхенс» и «тху кхол» рысь только подкрашенными кисточками на ушах махнула: — Мисс Хоппс! Вообще-то, почти ночь уже, нет?       Вот же… коновал! Еще, уходя, что-то мурлыкнула, вроде «мисс или уже миссис», кошка куцехвостая! — Дайте воды, — попросила Джуди у суетящейся вокруг лани с идиотской фамилией «Корнетто» на бейджике.       Лань дала попить из спортивной бутылки с крышкой-поилкой, буквально пару глотков. Снимала и убирала провода с лап и головы, потом отстегнула эту резиновую шапку, аккуратно потащила с ушей. Все равно больно, после года с этой штукой на башке. Или сколько она провалялась? Джуди поморщилась и хотела уже запротестовать: «Колечко в ухе не зацепи, кривокопытная!» Бля, какое еще колечко? Чудовищный сон, в котором какая-то другая Джуди Хоппс с пятипалыми конечностями, почти без шерсти и с красивыми вымороженными глазами на абсолютно не кроличьем лице только и делала, что шастала на войну, так и стоял перед глазами. Зажмурься, и вот он, огромный WIG-крафт с атомным сердцем, поющие коаксиальными толкающими винтами ударные аэропланы, гильзы под подошвами ботинок и вонючая резиновая маска. «Откуда я знаю, как устраивать бойню в помещении?» — ворочала в голове угловатые и осклизлые мысли Джуди. Да и само слово «бойня», возвращало к диким временам, когда хищники, чаще какого-то одного вида, рубили травоядных на мясо в специально устроенных для этого полуподвалах. Против таких поднимались все, вплоть до соседних племен того же вида. И пощады не было. Случайно выживших могли искалечить и похоронить живьем в этом самом подвале. Но обычно убивали на месте, а тела сжигали. Потом сжигали или рушили строение, где произошла мерзость. Старались забыть такое. А слово-то осталось. Потом оно снова вернулось в период войн, но человеческого размаха в себе не содержало. Да, были и окопы со вшами, и воронки от крупнокалиберной артиллерии, и даже газы, от которых сначала сдохнут вши и блохи, а потом и у тебя выпадут глаза, и развалятся легкие. Всякое было. В тот период уже некоторые травоядные хотели расширять «жизненное пространство» за счет хищников и живущих с ними бок о бок «предателей»… А что? Слова «травоядный» и «контроль рождаемости» одно время не сочетались вообще. Ну, во всяком случае, не в той линии окопов, где какой-нибудь олень со спиленными из-за стального шлема рогами делился белковой частью пайка с волком. Но люди, конечно, переплюнули всех. Тут бедную крольчиху затрясло. Чувствительность тела и так-то возвращалась с весьма концентрированными ощущениями, а тут еще эти «люди». Если бы Джуди не пребывала в странном пограничном состоянии, не до конца понимая, где она и кто она, то наверняка заметила бы, что думает не на родном языке. Вернее, не только на родном анималийском, а еще на каком-то медвежьем диалекте. Но Джуди, к своему счастью, не задумывалась над этим. Приснился полумертвому мозгу кошмар, так и что? И вообще, можно же повернуться на бок, подгрести под себя выданное одеяло и поспать нормальным сном. Ноги пока не держали, но, хотя бы, управлялись и чувствовали.

***

      Дура Корнетто, конечно же, забыла выключить противопролежневую систему. В три часа ночи кровать завибрировала. — Мисс Хоппс, не пугайтесь, я сейчас выключу! — сменившая ту лань енотиха смешно просеменила в палату. — Вы ждете от кого-то сообщение? — А? Нет. У меня и телефон-то у этой рыси в сейфе. Не дает. — Вы просто упоминали какого-то «твоего зайку», который вам писал, — улыбнулась дежурная медсестра. — Вряд ли. Приснилось, поди, что-то. Не помню, — Хоппс говорила относительно короткими фразами. Язык плохо слушался. — Ложитесь и ни о чем не волнуйтесь. А я утром попрошу мадам Линкси, чтоб отдала вам телефон. — Спасибо, — Джуди поворочалась и попыталась честно уснуть, не зацикливаясь на том, что, похоже, тут не только жизненные показатели мониторятся, а еще и звук пишут. Ладно, с видео в таком месте Хоппс готова мириться. Мало ли. А звук-то им зачем, если картинка есть? Джуди еще раз повернулась, теперь на спину. Сон гулял где-то рядом, но все не приходил. Да и в самом-то деле, отоспалась она уже знатно, хоть месяц подряд теперь с ночных дежурств не вылезай.       Хоппс собралась и с усилием села на кровати, свесив ноги. Как будто полосу в Академии в первый раз прошла, блядь, до испарины и трясущихся лапок. Ну конечно, вот бежит наша медсестричка. — Извините, я просто… Тут поесть не найдется? — Только не вставайте, я вам сейчас кровать отрегулирую! И с едой посмотрю, что имеется. Но, понимаете, время абсолютно не подходящее.       Неподходящее время не помешало найти контейнер для травоядных и грызунов. Жиденькая морковная кашица, целых две ложки. Офигенно. Но Джуди понимала, что ей сейчас больше нельзя. После такого-то срока внутривенной кормежки. Остается осторожно глотать эту бурду и надеяться, что не вырвет и не скрючит. А то будут витаминные суппозитории в жопу пихать. Ладно, а тут что? Сок. Сука, ну почему если кролик, то обязательно морковный? Какой недоумок меню составлял? Джуди даже собиралась сказать какую-то гадость, но принюхалась. Вопросительно посмотрела на енотиху, держащую крохотный пластиковый стаканчик. В таких обычно раздавали таблетки. — Извините, милочка, но придется выпить и это. Организм ослабший, и ему требуется чуточку протеинов. Не бойтесь, не отравитесь, тут совсем немного. Можно было бы дать вам раствор аминокислот, но они омерзительны на вкус. Честно. — Рыба, — сказала Джуди. — Э-э-э… Да, это сделано из рыбы. У вас на нее аллергия? — Раньше не было. Но я только чуть-чуть пробовала, — во рту пересыхало, и Джуди выпила эту маслянистую жидкость. Запила гадость соком, но ощущение невымытых тарелок во рту осталось. Языком попробовала убрать это с зубов. Вообще, умыться бы, душ принять, да и зубы год не чищены. Скорей всего, ей что-то делали с полостью рта, но поди вспомни, что там было, пока в коме валялась. Язык постоянно натыкался на пустоты то справа, то слева. Странно, пару зубов за клыком ей скрошило динамическим ударом от прошедшей в резине противогаза пули из М4 и только с одной стороны, а тут… Джуди помотала головой, слегка напугав медсестру. Какие еще клыки? Обычная диастема грызунов и иже с ними. Затяжной годовой кошмар никак не отпускал. Клыки, блин.       Дожевав и допив, нервная пациентка улеглась поудобнее и попросила: — Эм… Мисс… — Ракунски. Эльза Ракунски, — улыбнулась енотиха. — Ага. А можно эту трясучку на минутку включить? На самый минимум? — Сейчас сделаем.       Эльза включила вибрацию, излишне пунктуально выставив таймер на минуту, и ушла с контейнером из-под больничного рациона. Милая дамочка. Только бы у нее самой все было в порядке, а то таким заботливым вечно достаются то бегун-алкоголик в мужья, то дети с мозгами набекрень. Шифти и Лифти какие-нибудь. Нельзя сказать, что подобную публику по роду работы Джуди знала как свои пять пальцев… Твою мать! Зая, очнись уже! Четыре пальца! Четыре! Пятый окончательно редуцировался в доисторические времена! Один бугорок от него остался! Посмотри на свои лапки и пересчитай! По пальцам, так сказать. Но в голову все лезла какая-то непотребщина про пять изящных длинных пальцев с плоскими полупрозрачными пластинками вместо коготков. Там еще такие интересные мозольки были от не слишком удобной рукоятки затвора автомата.       «Может, пора уже таблетки от другого просить?» — подумала Джуди. Ага, от головы. Как-то слишком уж концентрировано заварилось все внутри башки, от школьных спектаклей, для которых приходилось читать историю становления Анималии с самых темных веков, и до Академии, где впихивали в голову всякое, начиная с поведенческих реакций и заканчивая анатомией разных видов. И оружие, конечно же. Шокеры, транквилизаторы, алгоиммобилайзеры… Отдельно следовало отметить огнестрел. Что, когда, для кого и против кого. Видимо, пока Джуди валялась в отключке, весь это хлам и зажил в голове своей жизнью. Вот только эти «люди» откуда взялись? Комиксы? Старая фантастика? Да и уровень детализации бреда поражал. Или прав был этот безумный профессор Мирмиворски? Кстати, где он? У него эксперимент закончен, а он даже через ассистентов не обозначился. Хоппс потянулась. Все, спать, пока еще что-нибудь в голове не образовалось. Уже проваливаясь в дрему, Джуди подумала: «Интересно, а Нику что снилось?»

***

— Мадам Линкси, мне бы телефон… — После осмотра! И он все равно разряжен. — А… — А зарядного устройства у меня с собой нет! — плотоядно ухмыльнулась Патриция. — Ну, не кисни! Дам тебе свой. Номер родителей-то хоть помнишь? И еще… — Да? — Джуди навострила уши. — Своему рыжему дружку пока не звони, нечего от службы отвлекать. — А он… Давно? — Порядком. Правда, половину курса реабилитации пропустил, гад такой, но все равно не вчера, — Линкси говорила это уже от дверей. — Навещал тебя частенько. Сядет у кровати, пялится на твой «трупик» и вздыхает. Надоел.       Джуди, попытавшаяся сегодня не встать, а хотя бы немного опереться на ноги, откинулась на подушку и уставилась в потолок. Волнами накатывалась слабость. И воспоминания о невозможном. Интересно, выход Ника из комы как-то коррелирует с со смертью другого Ника в этом беспросветном сне Джуди? Тело того Ника, больше похожего на что-то среднее между человеком и хищной белкой, если бы такие водились в Анималии, сожгли. Варварский обычай. Даже доспех и оружие имитировали. Целые проводы военного вождя, ебать его. Вот как такое в голове могло вспучиться? Увлечение историей накузьмило? Ну, «тайное» общество хищников, та же не к месту пришедшаяся белка, которой срывают повязку с глаз и подают крохотный ритуальный кусочек вареной рыбы… Так, стоп! «Накузьмило» — это что за слово?       От дурных мыслей отвлек шум в дверях. Принесли эту похожую на скелет табуретки хрень, с которой старики ходят. Попробовать? Но Линкси осмотр еще обещала.       Осмотр совместили с попытками ходьбы. Ослабла Джуди капитально, но ей сказали, что могло быть и хуже. И вообще, по сравнению с Уайлдом у нее успехи. Тот, как проснулся, еще сутки розовых мухослоников вокруг отслеживал и даже повернуться толком не мог. Блин, позвонить ведь всем надо!       Телефон заряжался у дежурной медсестры. Нарушение, но Линкси милостиво закрыла на это глаза. А Джуди набрала родителей на старой трубке рыси, еще с кнопками. — Алло! Кто это? — Мам! Это я, Джуди. Папа рядом? Не, не зови, потом скажешь. В общем, я проснулась, но… Мам! Никуда бежать не надо! Посещение с четырех пи-эм! Завтра, мам! Нормально у меня все, уши не отгнили, и ноги мне не отрезали, честно! — Джуди, деточка моя! У тебя точно все в порядке? Номер незнакомый… — голос матери дрожал от слез и волнения. — Мам, все окей! Даже сама встаю. А телефон у врача склянчила. Хочешь, поищу, как тут видео включается? — Ох, Джуди, крольчонок мой! Мы завтра будем! Слышишь? Что тебе привезти? — Ма-а-ам! Мне пока нельзя обычную еду. И не нервничай ты так, а то как раз на соседнюю койку сляжешь. Ну все, целую! Привет папе и пока-пока, а то на меня уже рычат, я процедуры пропускаю.       Линкси не рычала, но смотрела неодобрительно. Потом отобрала телефон. — Миссис Хоппс? Это Патриция Линкси, вы должны меня помнить. Да, у нее все в порядке. Ага. И никаких фруктов или каких-нибудь этих ваших домашних пирогов! Я серьезно, у нее желудок год не работал!.. Да, конечно же, приходите, время вы знаете, — Патриция завершила вызов и повернулась к Джуди. — Кстати, твой дружок утром звонил. Как услышал, что ты еще вчера очнулась, так задыхаться там начал. Я уж испугалась. Сказала, чтоб не торопился.       Гадская рысь убрала телефон в карман халата и кивнула на «ходунки»: — Ну, вперед?

***

      Джуди как раз победила унитаз и раковину после издевательств, которые почему-то назывались лечебной гимнастикой, и собиралась отобедать в постели содержимым контейнера, как принесли ее телефон. — Вот, — сказала сменившая Эльзу незнакомая зайчиха, — опять сообщение. — Ага, спасибо, — Джуди прикинула, нет ли сейчас совещания. Вряд ли. Да и Ник не особо занят, раз на эсэмэску время есть.       Да-а-а… Тут не только Ник.       «У Вас заканчивается подписка на музыкальный контент… бла-бла-бла...»       Нахуй эту Газелле. Вон, к Клохаузеру.       «Списаны средства на погашение кредита.»       Черт, двенадцать раз. Там на карте хоть что-то еще осталось? Или Хоппс уже в глубоком минусе?       «Поступление средств».       Не поняла? А, сумма в точности соответствует списанной. Фонд выполняет обещание? Еще не прикрыли? Джуди до сих пор не понимала, кто спонсирует эти исследования. Вроде, мэр дал добро. Но откуда, вообще, вылез этот муравьед, да еще с доступом к Фонду? Да и сам Фонд контора мутная, как бы дело до полиции не дошло. Или до СБ…       О, а вот и Ники!       «Морковка, ты проснулась?»       «Морковка, позвони, как очнешься! Я волнуюсь!»       «Джу, как ты там? Почему не пишешь и не звонишь?»       «Позвони».       Последнее «позвони» повторялось раз десять. Угу, сначала его выпнули с больницы, он начал доставать звонками, а потом его попросили не названивать. И лис слал сообщения на выключенный телефон. Могло показаться, что дальше все свелось к дежурной эсэмэске в день, но Джуди знала лиса. Он вполне мог начать терять терпение. Хотя, с чего ей снилось, что рыжий просил ее не будить? » Ники! Я проснулась, пытаюсь начать ходить. Не вздумай слинять со службы! « Хитрая зайка! ;о) » Я серьезно, глупый лис! « Отпрошусь на завтра » Ок. Буду ждать. ==:-*

***

      Джуди смотрела новостную ленту. Мелкий криминал, крупное мошенничество, пара угонов… Мелочь в масштабе мегаполиса, если честно. Реставрация станции подземки («Зоотопийский метрополитен имени Леодора Лайонхарта», гы-гы!), ожидается незначительный подъем уровня воды в Заливе. Весеннее обострение у кошачьих произошло чуть раньше срока. О! Вандалы разгромили остановку канатной дороги в Тропическом Лесу, на помосте написали «вы все — мясо!» или как-то так.       Некий блогер кролик Джампетти высказал скандальную мысль о необходимости введения шоковых ошейников для всех хищников без исключения. Ссылался на старое интервью офицера полиции Дж. Хоппс. Вот подгадил, так подгадил! Падла ушастая! Самого бы в этот ошейник нарядить! И чтобы ничего, кроме ошейника, больше не было.       Так… Закрыт нелегальный развлекательный центр для плотоядных… Опять хищники им виноваты. Видимо, в том, что в центре задержаны до выяснения еще и пара грызунов, кроме указанных хищников, а также несколько копытных, тоже сплошь вина мясоедов. Хоть бы собственную чушь не писали, раз уж работу полиции освещают. Ник расстроится, бесильня классная была, Джуди тогда просто одурела от адреналина. Помнится, у вволю набегавшейся «от» и «за» крольчихи еще весь вечер ощущалась неестественная легкость в теле. А теперь вот лежит, переваривает крохотную «мышиную» порцию тушеной моркови с растительным маслом и сахаром. Бе-э-э! Эх, нормальных овощей бы, да с порцией грибного омлета! И роллы с креветками! Угу, и в реанимацию. Так, от новостей этих тошнит хуже, чем от больничной жратвы. Про музыку глянуть? Газелле, Газелле, Газелле… Не, самочка, конечно, молодец, с топа не слезает, но как-то оно не то. Хотя, пусть. Главное, чтоб до откровенных скандалов не скатилась. Спит ли она со своими тиграми, и все такое. Да хоть бы и спала. Но, конечно, это «попробуй все» до добра не доведет, а вот до «веществ» и тюрячки — вполне. Да и каналы как с ума посходили, будто другой музыки у зверей нет. «Все зверство мира в нас», — вспомнила Хоппс. Хе, это был бы фурор. Запретили бы, к бегемотовой бабушке, в самый момент окончания концерта, но успех есть успех. Джуди опять вздрогнула. Только непонятных песенок из тяжелого смертного сна тут и не хватало.

***

— Ну, как дела? — разулыбалась молодая волчица. — Нормально, — вымученно улыбнулась в ответ Хоппс. Дойти с этой подставкой по всему коридору к лифту можно было считать достижением. А потом еще до кабинета топать. — Давайте-ка я усажу вас поудобнее, и приступим, — молодая энтузиастка лучилась весельем. — Моторика или проверка памяти? — Моторика, пожалуй. — О-о-о… — специалистка по реабилитации повернулась к шкафам, — кей! Кстати, я Сьюзан. Сьюзан Грейтейл. Джуди чуть с кресла не свалилась. — Джуди. Джудит Хоппс. Очень приятно. — Эй, Вам плохо? — все-таки, в том, чтобы брать на такую работу преимущественно хищников, есть смысл, судя по скорости реакции этой Сьюзан. Не той Сьюзан с расквашенным ментальным ударом мозгом. Не той. — Все хорошо… Слабость, знаете ли, — попыталась улыбнуться Хоппс. — Оу! Я уж думала, что вас что-то напугало до обморока. Ой, простите! — волчица, моментом оказавшаяся рядом, хотя только что стояла у шкафа, виновато заглянула Джуди в глаза. — Ну, приступим.       Детские кубики. Опять. Бумага, маркеры и одноразовая шариковая ручка. Резинки для шерсти, у кого лохматость повышенная. — Сначала манипуляции с предметами, — хитро прищурилась эта Грейтейл, — а потом обязательно попробуем что-нибудь написать или нарисовать.       «Угу, твоего зайку», — мелькнуло в голове крольчихи. Она сглотнула, вздохнула и согласилась: — Как скажете. Вы специалист. — Именно! — волчица смотрела, как пациентка перебрасывает немного неуверенными движениями кубик из лапы в лапу, натягивает на него резинку (что еще за «сову на глобус»?) или делает еще какую глупость, отмечала в длинном вертикальном блокноте-ноутбуке (почему они в России называют ноутбуком переносной терминал?) что-то обычным карандашом. — А то ваш приятель лис в буквах путался. То в «А» и «F» палку забудет, то «N» и «Н» спутает. Или вообще букву не в ту сторону напишет, как будто еще только в школу пошел. — Вы жили в Тундратауне? — спросила Джуди. — А? Нет, я с Каналов. Странно, да? В этот холодильник только на экскурсию ездила, еще в колледже. Ну и у климат-системы на «скорой» дежурить приходилось, пока в медицинском училась. А так — нет. — Там диалект интересный. Я его по долгу службы изучала, — Джуди внутренне напряглась. — Так вот, местные медведи раньше использовали свой алфавит с разными смешными закорючками. Можете у Линкси спросить, она рысь, должна знать. А Ник, скорей всего, немного умеет читать эти иероглифы. Вот из него умение и полезло. — Хм. Похоже, что рановато мы мистера Уайлда отпустили. Вдруг еще не все шестеренки на место встали. Ой, простите, пожалуйста! Вы же… друзья.       Пауза была крошечной. Но Джуди все равно посопела сердито. И правильно. Лучше пусть это обсуждают, чем… Блядь, глупый лис, ты на каком языке тут ручку расписывал? В дурдом на пожизненный пансион захотел?       Похоже, Мирмиворски был прав, когда утверждал, что общий «резонансный» сон будет почти неотличим от яви. Или это был не сон. Нисколько не сон. А вот тогда вилы. Особенно одному глупому лису. В крайнем случае можно попытаться «вызвать огонь на себя» (что еще за суицидальная идиома?), наврав что-нибудь про собственный рассудок, например, что внезапно забыла, как выглядит знакомая мышь по имени Джульетта. Была ведь такая? Нет? А с другой стороны, что она волнуется? Мало ли долбоебов после комы то в религию ударится, то про пришельцев ахинею нести начнет, то на старобобрином заговорит. Со службы, правда, с такими выкрутасами в черепе завернут. Придется в Норках голубикой торговать с лисом на пару. — О чем задумались, Джуди? — напомнила о реальности волчица. — Да так… О будущем.