MP (Эм-Пи)

      Продукты были собраны, все, как один, не требующее приготовления, в индивидуальной упаковке, чтоб лишний раз не касаться руками. Тиллерсон подумал, что раньше фольга была пищевая, алюминиевая, а теперь свинцовая. А вот армейский паек нашелся только один, к сожалению, так как покупать второй-третий означало привлечь к себе внимание. Вот и паковал консервы и галеты. Еще подумал, что тушеные бобы это хорошо, но палатку потом раздувать изнутри будет здоровски, как и защитный костюм, который так и не выкрасили в камуфляж. Вместо этого были наклеены куски материи защитного цвета. Вроде бы, эта пластиковая ткань должна была отмываться, но Олаф не собирался проводить дезактивацию, костюм подлежал уничтожению, если все пройдет более-менее нормально. Если же нет, то вся надежда была на броневставки, а костюму светила аналогичная утилизация, но чуть позже. Экзоскелет в модели не предусматривался, хотя мотоциклетный пластиковый хребет не только защищал спину от ударов, но и брал на себя часть нагрузки. Тоже нестандартная деталь, как и самодельные высоченные ботинки. Полной герметичности у них не было, предполагалось совать ногу в резиновом чулке защитного комбинезона. Во всяком случае, Джеки советовал делать именно так. Впрочем, проверить, стоит ли костюм отданных Джеку денег, предстояло уже скоро.       Возникла проблема с наглазной камерой мутантки. Олаф разобрался, как подключать эту штуку к русскому компьютеру, но теперь надо было как-то выводить кабель через костюм или таскать комп под защитной одеждой. А на экран как смотреть? Подумав, Тиллерсон решил, что наденет камеру поверх, прямо на капюшон и маску, просто придется отрегулировать фокус. Вроде бы, кролодевка устанавливала камеру впритык к глазу, но Олафу так не нравилось, он даже снял резиновый наглазник. Нацепил обод с ремнями на голову, сунул разъем в гнездо. Джонатан Перкинс как раз и застал этот момент. — Босс… — Что, Джо? — ящик, который русские по недоразумению называют компьютером, включился, и Олаф видел Перкинса раздвоенным да еще и в неестественных цветах. — Я, наверно, с вами… — Джонатану не хотелось такое говорить, но его понятия о чести и долге, пусть даже размытые, заставляли выуживать в себе слова. — Костюм у меня есть. Правда, попроще… — Джо, — Олаф наконец-то настроил камеру, — это не твоя война. — Извините, босс, — Джонатан помотал головой, — но теперь и моя.       Тиллерсон продолжал смотреть на Джонатана Перкинса. Что ему ответить? Молодец, парень, давай вместе сдохнем где-то в радиоактивном лесу? Из-за каких-то выродков, один из которых до сих пор горит желанием устроить царство мерзости на американской земле, а вторая… А из-за недоделанной работы второй как раз и собирается сдохнуть Олаф. — Джо, парень, ты же умный, — Олаф не отговаривал, он предупреждал. — У меня все шансы не вернуться. И даже если мы обнаружим там, где я хочу побродить, этого… Ты ведь не думаешь, что его с извинениями высадили одного в лесу и свалили в туман, чтоб не беспокоить? Его охраняют. Возможно, ограничили ему свободу передвижения или как-то используют. И не на полянке, а в каких-то лабораториях. И не так, как в твоих любимых, прости Господи, образчиках синематографа. Хотя, может, и так тоже. — Я думаю, что те парни наивно решили, что подрядили забавную тварь подработать за так. И тварь пока не разочаровывает их, — Джонатан призадумался и продолжил. — Но разочаровать их можем мы. В конце концов, Америка всегда славилась хорошими снайперскими винтовками. — Я не снайпер, — возразил Олаф, — и ты тоже, насколько мне известно. — Тогда зачем идете, босс? Тем более, если тварь из подвала на минуту в неделю выпускают? — Джо на что-то надеялся. Что мистер Тиллерсон передумает? Скорее, что босс придумает хороший план. Олаф рисковал, показывая Джонатану фотографии на русском «компьютере». Не то, чтобы не доверял, а просто разговорить можно каждого, кроме мертвеца. Да и с последним уже особой уверенности нет. Но Джонатан впечатлился. Парень лучше Олафа разбирал тот псевдоанглийский сленг, каким велась переписка мутантки с каким-то Ником. По сообщениям выходило, что жила девушка-кролик в одном доме с этим Ником. Вот забавно, если Ник это та странная клыкастая лисобелка с фотки… Плюс дневник. Почему это не удалили тогда, в «Красном льве», Олаф мог только гадать. В дневнике еще было полно записей на русском, но тут уж никто в округе помочь не мог. Джонатан предлагал напечатать похожие буквы в онлайновом переводчике и попробовать перевести, но Олаф идею отмел по многим причинам. Во-первых, возможность прямой слежки за трафиком. Во-вторых, штаты теперь были реально государствами с очень большой независимостью, а программы вполне могли делать то, что законно в одном штате и незаконно в другом. А правительство уже отметилось на памяти Олафа такими вещами, когда деяние, совершенное почти легально в одном штате, судится по законам другого. Целая система хитростей для этого была, включая законы и акты, которые просто «забыли» отменить для таких вот, как Тиллерсон и Перкинс, умников. Понятно, что кое-где еще действует комендантский час, да и экономическое положение до сих пор тяжеловатое, но меру-то знать надо? Ладно, адвокатскую лирику можно оставить и на потом. Олаф подумал, а что будет если он не найдет Черного. Считать это выполненным долгом (перед кем?) или продолжать поиски, постепенно сходя с ума? А что, если Черный найдется? — Ладно, Джо. Потом не говори, что я тебя не предупреждал, — Олаф так и не ответил, зачем он идет непонятно куда. — Не буду, босс. — А вообще, — Тиллерсон вздохнул, — я-то надеялся, что ты сможешь оказаться во главе общины. Я уже не выпускник школы с отменным здоровьем, постоянным «стояком» и бейсбольным мячом вместо мозгов. В моем возрасте всякое быть может, пусть Америка, благослови ее Господь хоть раз, и достигла кое-чего в лечении всяких радиационных болячек. — Босс, вы же знаете, что я пока не потяну, — развел руками Джонатан. — А чтобы потянуть, так это опять вы нужны. Пойдем вместе. Так, я полагаю, шансов больше. В каком-то смысле это разборка, а на такие вечеринки поодиночке не ходят. — Это больше на охоту смахивает… — Тем более, босс! На гризли вот никто в здравом уме один не пойдет. А та тварь, чувствую, поопасней будет. — Где теперь твои гризли? — проворчал Тиллерсон, но больше ничего не сказал.

***

— Добрый день, мистер Бого, — сделал вид, что улыбнулся, лев. — Уже вечер, мэр, — шеф полиции Зоотопии раздул ноздри, но отказался от начала разговора в стиле «чо нада?». — У меня не то, чтобы просьба, — Леодор Лайонхарт неуловимо по-кошачьи поморщился, — скорее, пожелание…       Бого молчал. — Не задвигайте наших героев в темный чулан, ага? — В смысле? — нейтрально — кто бы знал, чего это ему стоило! — спросил буйвол. — Нагрузите их работой, желательно разнообразной, а не только подшивкой дел и расклейкой счастливых записок на лобовые стекла. От того же ветра вы этот щит лишней бумажкой не усилите. — Мэр, при всем уважении, — Бого внутренне закипал, — я же не учу вас, как управлять мегаполисом? — Вот и зря. Все, что касается создания инфраструктуры для повышения безопасности граждан, от дорожной разметки и до увеличения камер наблюдения, я готов выслушать.       Готов-то он готов, как подумалось Бого, да станет ли делать? — Зачем вам это надо, Леодор? — устало спросил буйвол. — Опять политика? — Именно, — снова почти улыбнулся лев, но внезапно посерьезнел, — а еще кой-какая информация от кое-кого. Пусть наши извращенцы будут заняты работой и друг другом, а не играют в детективов. В прошлый раз из-за энтузиазма одной мелкой ушастой засранки СБА упустила хитрожопых ребят, морочащих голову всяким овечкам и снабжающих их же разного рода игрушками! — Ага, а за жопу чуть не взяли вас, мэр… Особенно с этой незарегистрированной частной психушкой для упоротых бешеными луковичками. — Неважно, — отмахнулся лев. — А вот если наши герои опять слиняют с парковки за очередным придурком… — Тогда они просто вылетят из полиции. Оба. — Вам видней, но придурки разные бывают. Наверняка же у вас в полиции есть какие-то инструкции по выбору приоритетов…       Бого кивнул. Инструкции были. Правда, не в полиции, а еще в Академии, но зайка хорошо училась. Да и рыжий получил диплом не попущением преподавательского состава. Могут и слинять, погнавшись за очередным уличным воришкой. А прибегут обратно с неприятностями.       Парк пустел. Малышня разобрана родителями, парочки жмутся по укромным местечкам, и фонари уже горят вполнакала. Разошлись по-вежливому, на выходе. Бого пошел к своей машине, а Лайонхарт — к служебной тачке. Откуда-то нарисовалась охрана мэра. Встретили. Рядом с охраной из тигра, медведя и, как ни странно, лося, мельтешил еще один персонаж. Белка с планшетным компьютером и гарнитурой на ухе. Буйвол еще подумал, что Лайонхарт ненароком мазнул говном весь ZPD и даже себя самого. Хреново они работают, если мэр под охраной вынужден в парк ездить. И в сторону СБ плевок смачный. Бого стал вспоминать, не порушил ли лев кому бизнес, и есть ли какая-то система в последних событиях. Выступления защитников окружающей среды? Попытки нарушения работы одних и тех же фирм и компаний? В воздухе витало некое напряжение, но шеф полиции удивился бы, если б оно не витало. Зоотопия же. Разрекламированный мегаполис, город-бренд. Где все дружат со всеми и против кого-то. Но зачем, все-таки, Лайонхарту срочно пристраивать к делу Хоппс и Уайлда? Чтоб у мэрии не паслись? Сомнительно. Занять делом? Они и так заняты, стереотипы про пончики и просиживание штанов и автомобильных кресел больше стереотипы, чем правда. Клохаузер, конечно, портил картину, но не сказать, чтоб сильно. А может, Уайлд и Хоппс должны сработать как своеобразный магнит, притягивая из песка будней железки неприятностей? Вот и просит Лайонхарт ими «поводить над поверхностью» Зоотопии. Опять же, зачем? Для мэрии что раскрытые громкие дела, что нераскрытые будут ударом по репутации. Да и демоны с ним, с мэром. Домой пора.

***

— Рик, а что с Грегором? — спросил Леодор белку. — Приболел, шеф, — пожал плечами Рик. — Не рассчитал сил в баре? Или сожрал не то? — Не, вирус какой-то. Глаза слезятся, и сам весь в соплях. Говорил, завтра-послезавтра выйдет. — Я думал, вы оба только компьютерными вирусами болеть можете.       Рик промолчал. Шутка была не очень умная, но сам представитель беличьих тоже иногда так думал. — Из «Фордж» дали ответ? — перескочил на другую тему лев.       Рик глянул в планшет, который на самом деле был просто тонкой моделью смартфона для крупных зверей, и покачал головой: — Нет, шеф. Подозреваю, завтра к вечеру разродятся. — Ну-ну… Напомни мне завтра перед обедом позвонить этим беременным. — Окей, шеф, — беличий палец запрыгал по экрану планшета. — Одиннадцать эй-эм. Позвонить в «Фордж». Тема… — Не пиши тему, — поморщился лев.       Машина вышла на развязку, бетонная многомильная эстакада замелькала фонарями. С характерным покашливанием включился газолиновый мотор. На приборной панели индикатор заряда аккумуляторов пошел подниматься и зеленеть. Лев смотрел на мельтешащие огни, на сияющие стеклом и электричеством дома, на темнеющий горизонт океана между ажурными башнями Зверополиса. Из головы не шли двое полицейских, лис и кролик. Мирмиворски, посаженный СБ под домашний арест за длинный муравьедский язык, считал, что есть некое общее фантомное пространство, сформированное подсознанием всех видов жителей Анималии, когда они проживают достаточно близко. Общность снов и искаженного восприятия мира. И туда этот безумный ученый решил запихнуть наблюдателей-добровольцев. А у безопасников пошариться по снам и мечтам граждан — непроходящая навязчивая мысль. Не оттуда ли коллеги Роардригеза дергают идейки для техники? А потом подкидывают их разным ненормальным изобретателям? Да уж, в таком случае, у Хоппс и Уайлда был шикарный трип. Особенно, если им в глюках встречалось то чудовище с картинки. У твари не предполагалось когтей или длинных клыков, отчего она казалась бы опасной, да и вообще, образ гадины дергал в душе те же струны, что и вид самочки с первого-второго курса колледжа. И тянулись эти струны от твоего члена и до самой муниципальной тюрьмы… Но эта невыносимая чуждость… Если бы рептилии получили свое Восхождение и сохранили пристрастие вцепляться ядовитыми зубами в нормальных зверей, то было бы что-то похожее по степени вызываемого страха. Лев терялся в догадках, в чьей испорченной странными растениями, грибами и медикаментами голове могло зародиться такое. А судя по тому, что сумели как-то «вытащить» картинку, целый вид в Зоотопии, а то и не один, тайно от самого себя бредит подобным. Леодору было даже немного жаль засидевшихся на годик в гостях у кошмара полицейских, но именно, что немного. Эта Хоппс, даром что кролик, обладала лисьей проницательностью и решимостью волка. Ну и дурная деревенская привычка говорить, что думаешь, а не думать, что говоришь. Лис же… Этот умник нырял из одной дыры в законе в другую, ни разу не только не попавшись, но и не нарушив закон так, что это можно было бы доказать. Если бы рыжая сволочь начала трепаться про свои «схемы» на форумах в Сети, экономику мегаполиса точно бы залихорадило от наплыва последователей прохиндея и непредвиденных трат на строительство новых «пансионатов» с решетками и охраной.

***

— Шеф, вы это серьезно? — недоуменно и как-то обиженно спросил Блэквуд. — Нет, шутки шучу! — Роардригез рассержено глянул на леопарда. — И не подумывай, как бы сдать меня в дурку!.. Вместе пойдем… — А можно узнать, с чего вдруг такие выводы? — теплолюбивый, как все пантеры, Блэквуд поежился. Не, не от кондиционера. Тем более, шеф тоже любил тепло и прибор не насиловал. — Ты тот портрет видел? — ягуар смотрел тяжело, как какой-нибудь собственный далекий предок, уже не дикий, но пока не доразвивавшийся до чего-то более умного, чем вставить в плоскую дубину острючие обсидиановые пластинки. — Ну… обобщенный подсознательный кошмар? Из древности? — А тебе странным ничего не показалось? Помимо облика? — Роардригеза просто сводил с ума шрам на шее нарисованной твари. Но там разве разберешь точно? Сплошной импрессионизм. — Тварь носит одежду, подобно разумным зверям, — убежденно сказал Блэквуд, — имеет ухоженную гриву или длинную шерсть на голове. Шерстяной покров на теле отсутствует или очень тонок. — Еще? — нехорошо улыбнулся Роардригез. Был бы Матиас Блэквуд другого вида, он бы уже покрылся испариной. — Мне показалось… — леопард судорожно сглотнул, — Мне показалось, что у твари зажим для шерсти на голове. — Заколка, — подсказал ягуар. — Но не булавка, а как для галстука. Еще? — Следы хирургического вмешательства на шее. Кто-то пытался ее убить, а кто-то — спас. — Ее? — Это самка, — убежденно сказал леопард. — Довольно молодая. Про характерную для старшеклассников и студентов колледжа хитрую дурость в глазах нарисованной твари Матиас умолчал. Как бы самого в дурдом не сдали. — Матиас, — то, что ягуар назвал подопечного по имени, было плохим знаком, причем, не для одного леопарда, а вообще для Конторы и даже всей Зоотопии, — ладно портрет, но ты всерьез считаешь, что зверопольцы хоть какого вида могут подсознательно придумать с такой глубиной проработки то, что собирается строить наш лев через ребят из «Энерком Нуклео»? Ты устройство реактора знаешь? — Котел, тепловыделяющий элемент, регулирующие оболочки, теплоноситель… — Угу. И фабрика по разделению изотопов. Чтобы такое окупилось, надо этих реакторов с десяток поставить! И полвека подождать! А тут вдруг появляется проект, где важна степень обогащения, а не изотопная чистота! Проект на, мать ее, огромной электронной лампе для ускорения частиц! Матиас, — ягуар снова усмехнулся, — это не наша технология! У нас не применяют узкоспециализированную технику для легирования кремния в области генерации энергии! Смартфон, ебать его, жрет батарею, а не заряжает! — В «Энерком» могли бы догадаться о подобной схеме, раз уж одна станция у них уже запущена, просто, — Блэквуд покачал головой, — странно, что это мы передаем им через Фонд сведения о подобном, а не наоборот. — Это еще не все, — сделал паскудную рожу ягуар. — Ты о реактивных движках хоть какое-то представление имеешь? — Не больше школьника. Прожорливы, неэкологичны, требуют дорогого жаростойкого материала для лопаток турбины и электронного управления для режимов работы. Стоят на военных аэропланах. — Молодец, — без иронии сказал Роардригез. — А про проект поршневого газогенераторного двигателя слышал? — Слышал. Хотели использовать для гражданской авиации и на флоте, но оказался тяжелым для требуемой мощности. Хотя экономичность неплохая. Просто иных выгод по сравнению с уже отработанными турбированными поршневыми мало, вот и не пошел никуда. — Угу. А теперь поставь вместо винта на такой движок многолопастной компрессор шириной со слоновью дверь, а нагретый от движка воздух сожми другим компрессором, обычным центробежным, и подай в камеру сгорания! — Реактивный мотор? А почему раньше так не делали? — Пытались, на основе обычного поршневого движка. Оказался тяжелым, прожорливым и появился в аккурат к отработке технологии турбин. Военным не понадобился. А теперь у Фонда вдруг появляются новые данные по лопастям компрессора низкого давления, который заодно и вентилятор, еще по разным мелочам, и движок для пассажирского воздушного лайнера уже на испытаниях! Оказывается, раньше просто не было нужных материалов для корпуса, ресивера и еще чего-то там! — Прожорливый же? — зацепился леопард. — Ага. На взлете. А идти почти четыреста миль в час на пяти милях высоты, оказывается, можно и довольно экономно. Не бомбер, все-таки, чтоб обязательно на околозвуке на семи милях переть… — И что? — А то, Матиас, что многие интересные вещи у нас в технике обычно появлялись поздновато, когда более дорогая альтернатива уже завоевала рынок. До недавнего времени. Понимаешь? — Нет, — честно признался Блэквуд. — Нам подсказывают, как сделать быстрее и дешевле. Про поговорку «дорога ложка к обеду» слышал? — опять ухмыльнулся ягуар. — Медвежья? — Ноуп. Попробуй догадаться, чья.       Блэквуд несколько раз вздохнул. Повертел головой, разминая шею. Выпустил и втянул когти. — Шеф, а что по нашим коматозникам? — Это я тебя должен спросить. Как они себя ведут? — Тихо. Если не считать, что любят трепаться между собой на странном медвежьем диалекте с кусками из рысьего. Иногда проскальзывают совсем странные слова. Например «хьюмэн», «льюди»… — «Люди», — поправил Роардригез, — множественное от «человек». — Я думал, это из старорысьего… — Ага, там есть похожее словечко для обобщения разумных, — согласился ягуар. — На сотрудничество эти добровольцы так и не соглашаются? — К ним больше не подходили с этим. Да и что нового они скажут? — По бомбе ничего? — Что-то рассказали, особенно насчет каких-то имплозивных схем на металле, который у нас только в лабораториях и только в виде щепотки солей. Схем не знают, а это в бомбе самое главное. Повторили чуть не слово в слово еще одну конструкцию, аналогичную нашему «экспериментальному» устройству, ну, которое «пушка-к-пушке». Еще упоминали, что можно сделать какую-то «грязную» бомбу и попробовать собрать огромный заряд с солнечным синтезом. Но детали тоже не раскрывают, а прижать их нечем. Да и правильно они делают, если честно. — Правильно… Поэтому, наблюдение пока не снимать. Держите поблизости силовую группу. — Захват? — Нет, скорее, освобождение и защита. Надеюсь, не понадобится. — Шеф, а зачем они нам? Ну, кроме бомбы? Пусть уж живут себе, работают… — Матиас, у меня подозрение, что ребят можно использовать для контакта с… — ягуар запнулся, — с теми. Если это все не бред, конечно. — Мы же и так что-то получаем оттуда? — леопард выделил интонацией последнее слово. — Что-то и зачем-то… Мы не знаем, что и как спросить. И не подставиться при этом. Мнемся, как школьница на первом свидании. Нам надо знать, чем эти потусторонние уроды живут. Плюс, эта Хоппс упоминала что-то о выращивании гибридов. — А это при чем? — поморщился из-за неудобной темы Блэквуд. — А ты не видишь, куда все катится? Зоотопия летит в пропасть с этой сраной терпимостью, и сделать уже ничего нельзя, если не хочешь, чтоб какой-нибудь умник вдруг решил пересмотреть итоги Великой Войны! Десять миллионов разумных с обеих сторон! Мало?! А продолжать пропагандировать межвидовую дружбу с одновременным запретом трахаться, это как бежать на два разных автобуса. Да еще и в противоположные стороны. Если город обосрется с этим «нам важны все», то брызги полетят по всей Анималии! Понимаешь? — Вроде, видовой сепаратизм преодолен… — Разбежался! — фыркнул ягуар. — Держи карман шире! Но это уже не твое направление. Главное, что тебе надо знать, это то, что технология получения разумного и здорового потомства от разных видов нам бы очень пригодилась. Мы в заднице, Матиас! У самой дырки! Или разложение общества из-за всех этих «особенных» и «терпимых» с их вечно ущемленными яй… правами, или спонтанная сегрегация и видовая война! Нормальные альтернативки, да? Короче, иди, думай, как лиса с кроликом на откровенный разговор развести!       Матиас поднялся. Поправляя стул, спросил: — Показать им кой-какие картинки можно?

***

— Ник, я тебя просто не узнаю, — пошутила Джуди. — Ты ж архивы терпеть не мог? — Я и сейчас едва терплю, — нейтрально ответил лис, бегло проглядывая старые дела. Пару раз Ник что-то отмечал в смартфоне. Джуди ничего такого не попадалось, она разок сделала заметку о «наскальной живописи» вместе с фотографией образчика, так сказать, молодежной культуры, да и то на улице, а не здесь. Зато в Сети плавало всякое, хоть и сводилось все к нескольким источникам словесного говна. Джампетти, еще какой-то засранец под никнеймом Лупо («Залупо!» — подумала Хоппс на чужом языке), парочка косящих под умных анонимусов… Зая уже вычленила стилистические особенности уродов и создала заметки. Про этого Лупо написала, что, возможно, грызун. Идиот не догадался убрать надпись «пост отправлен с Фрутфона Т». Крохотная модель Фрутфона «Тайни» использовалась разной мелочью. Ну или в неприличной рекламе какая-то жирафа на пляже прятала этот телефончик где-то в стрингах. В то, что какой-нибудь слоняра для маскировки срет в Сети с мышиного телефона, Хоппс не верила. Речевые обороты не те, да и характерные для низкорослых вещи проскакивают. Джуди скинула просмотренные и отсортированные дела в специальную тележку. Мелькнула мысль, что где-то подобных старых бумаг уже просто горы. Воображение рисовало огромные подземные хранилища. И сжигатель, дающий тепло и электричество пригороду Зоотопии. Вроде бы, пару лет назад хотели оцифровать всю эту историю, но технологии стремительно менялись. Принимающие решение звери испугались, что произойдет как с компакт-дисками, даже прочитать потом будет нечем. Кто-то высказал предположение, что надо разработать специальный помехоустойчивый формат хранения и носители для этого формата, но у города на это не оказалось денег. На сервера для камер слежения оказалось, а на архивы — нет. Впрочем, рытье в былой уголовщине пока результатов не дало, что с оцифровкой, что по старинке. — Морковка! — подал голос лис. — А что ты пытаешься найти? — Не скажу. И ты мне не говори ничего, — ответила Джуди. — записывай подозрительное с твоей точки зрения, пока дела сортируешь. — Надеешься увидеть некие ускользающие ниточки между закрытыми делами? — Нет, как ни странно. Надеюсь, что их увидит программа. — Хитрая зайка! — Глупый… — Проклятье! Уайлд, ты так и будешь свое барахло забывать где попало?! — вошедший Снарлов швырнул Нику пластиковый пакет. — Упс! Прошу прощения! — лис поймал шуршащий мешок, в котором явно норовила раскрыться коробка с обедом, чтобы заляпать блокнот, бланк рецепта и еще всякие мелочи.       Медведь что-то пробурчал и ушел. — Растеряшка-забывашка! — сказала Джуди по-русски. — Да помню я, где что оставил! Какого… он взъелся? — Ник открыл пакет, чтоб проверить целостность ланч-бокса. — Вроде, все нормально. — Ники, не обращай внимания, он обычно добрый, — попыталась утешить Джуди расстроенно выглядящего напарника. — Видимо, я исключение…       На перерыве лис затащил зайку в укромный уголок: — Зай, похихикай глупо. — Что? Зачем? — не поняла Джуди, в то время как Ник сноровисто расстегнул ей воротник, запустил лапу под рубашку и скинул бретельку лифчика. — Ты что делаешь, маньяк? До дома не дотерпеть? — Вот, — лис внезапно прекратил развратничать и достал из пакета банку, подобную той, в которой первые дни таскал таблетки. — Это точно не мое. Откроем? — Дай-ка, — Джуди потрясла банку и посмотрела на лампу. — Вряд ли там что-то опасное, но давай дождемся вечера и потом уже решим, ага? — Лишь бы не наркота с химическим маркером. Какой-нибудь волк не только унюхает, но и скажет, кто рядом стоял. Подстава? — Сомневаюсь. Грубо как-то. Давай в туалете в бачке сныкаем. — Морковка, нам в Академии на втором курсе все эти тайники объясняли… Прогуливала? — Нет, прекрасно помню. Просто на такую глупость, да еще в Депо, мало кто способен. Не будут искать. — Думаешь? — скептически прищурился лис. — Уверена. Кстати, маскировка спадает, — Джуди притянула к себе Ника и поцеловала с языком. — Теперь идем. Должно прокатить. — Сойдет. Все-таки, хромать по коридору со «стояком» было бы перебором.       Джуди фыркнула и полезла поправлять лифчик.

***

— И как нам это безопасно вскрыть? — Лис, ты всегда так осторожничаешь? Как твои предки охотились-то? — Мало ли… — Да пару мешков для мусора в подсобке возьмем, один — на лапу, а во втором банку твою откроем. — Хитрая зайка! — Трусливый лис-параноик. Это чтоб разнообразие какое-то было.       Внутри ожидаемо оказались продолговатые двухцветные желатиновые капсулы. И бумажка.       «Экстракт Rapum Lunaticum гидрогенизированный. Вспомогательные вещества: атропин, фенобарбитал, кофеина цитрат, тальк, сахар (декстроза). Не более двух капсул на сто фунтов веса в сутки. Не более двух суток приема. Побочные эффекты: светобоязнь, тремор, затрудненное глотание, эмоциональные расстройства, угнетение сердечной деятельности, риск получения травм». — Что за pizdets мне Снарлов подсунул? — спросил Ник, не надеясь на ответ. — И зачем? — Возможно, это какая-нибудь новая дрянь для депрессующих психов, которую у отдела экспертизы запросил суд, когда нашу овечку определяли, — Джуди тоже перешла на русский, — «мотать срока чижолые». А вот зачем — это Снарлова надо спрашивать. — Что будем с этим делать? — лис упаковал все обратно и подкинул в лапе коробку. — Я бы уничтожила. Или протерла емкость спиртом и закопала так, чтоб самой потом не найти. Одна штука на пятьдесят фунтов? Да какую-нибудь землеройку вообще разорвет! — Зай… Я попробую вынести эту хрень. — Лис, уверен? — Нет. Предчувствие. Дрянь может пригодиться. И, опережая твой вопрос, я не собираюсь травить этим тех леммингов из банка, которые нам кредит зажопили.       Джуди не знала, для чего в Зоотопии — да вообще в Анималии! — может пригодиться такое. Вот ей бы пригодилось, когда она в шахте Цолльферайн додумалась кидаться гранатой с химией. Но там у Джуди были таблетки еще круче. Последнее время у Хоппс развилось какое-то двоемыслие: она оперировала коматозными «воспоминаниями» как своими настоящими, но постоянно одергивала себя, что вся эта жуть была не взаправду. Ник просто старался не вспоминать, но старался он зря. Прорывалось. Не полицейские, а военные навыки, навроде того, как разместиться у двери, особенности удержания оружия… Инструкторы тихо удивлялись, но вопросов не задавали. И напрасно. У лиса уже появлялись мыслишки попробовать повторить если не «сотый» АК, то АФМ. Джуди пока притормаживала Ника, но как какой-нибудь полицейский вариант или игрушку для SWAT это можно было бы оформить. Нанять грамотного патентоведа, толкнуть все оружейной компании… Да и полиции польза немалая. А то все какие-то манерные пистолеты с полусвободным затвором или армейские винтовки на откате ствола с длинным ходом и хреновой кучностью. Газоотводные схемы считались слишком дорогими, чтоб делать такое оружие нормальными партиями, а не штучно или, наоборот, миллионами единиц.       Поразмыслив, Джуди решила, что надо заставить Ника «вклеить» в программу карточки на Снарлова и малоизвестные фармацевтические фирмы. Да и на очень известные тоже. «Вышел кролик на крыльцо кой-кому отъесть лицо!» — нехорошо улыбнулась Джуди. Лис заметил: — Что так пакостно смотришь, Морковка? — Хочется сказать, что мы идем искать, но некому. Да и кого мы ищем, тоже вопрос.

***

— Поручить там это некому, — сказал Фогель. — Другая страна и все такое… — Товарищ майор, а если напрячь того американца? — спросил Абакумов. — Что ты ему предложишь? «Пометь цель, а мы с орбиты бомбой ебанем?» — усмехнулся Фогель. — Как вариант… — После таких вот «вариантов» весь мир до сих пор в радиоактивном говне! Нет, развязывать еще одну атомную войнушку дело дурное. Вот если бы американец их сам грохнул… А сможет ли? И, самое главное, захочет ли?..       Военные не слишком сильны в интригах, но это и не требуется. Особенно, когда с планшета старшего сержанта Хоппс приходит текстовый запрос на спутниковую съемку. И запрос приходит на английском языке.       Фогель тогда вышел из кабинета начальства весьма задумчивым. Дело было настолько странным, что дошло до Совета РФ, а то и в Совет Союзных Государств полезло вонять. Последнее-то вряд ли, но «верха» зашевелились и заскрипели. Дмитрий обвел пустой коридор командного комплекса Москвы тяжелым взглядом, словно Черный прятался где-то здесь, и сказал: «Раз-два-три-четыре-пять, я иду искать!»       Пятерых им Хоппс нашла, пока не скопытилась от ран и радиации в Штатах. Шестого самолично добила на «Ковчеге». Если Джудит не врала и не ошибалась, как минимум еще двое где-то вприпрыжку бегали по Америке. И, как понял Фогель, тех двоих тоже кто-то вышел искать. Некий Тиллерсон. Что ему такого сделали Черные, майор не понял, но какая-то религиозная убежденность проскакивала даже через перевод. И Фогель не знал, как помочь американцу найти тех, кого не нашла химера с нечастым именем Джудит и талантом раскапывать всякую гадость, что и сообщили в свое время из Германии.       А вот Абакумову надо было срочно найти тех сук, которые приноровились науськивать полуслепых собак-мутантов взрывать башни ЛЭП. Сперва какие-то зараженные партизаны, которые, впрочем, быстро закончились, а потом собаки-камикадзе. С собаками пока не разобрались, хотя удавалось дистанционно устраивать детонацию или глушить ошейники. Спасибо той Хоппс, что приперла образец на неиспользуемый вход станции метро. Напрягало, что вся хренотень начиналась восточнее и южнее Москвы, чего раньше не наблюдалось. Патрульные атомные дирижабли помогали, но почти постоянная плотная облачность ядерной осени затрудняла видеосъемку. Что-то в тучах до сих пор такое болталось, даже тепловизор плохо брал. А ведь еще где-то под Краснодаром собирались ставить второй Репродуктор на европейской части страны… Дело-то нужное, но вот недавно накрытый с орбиты автоматизированный завод по производству крылатых ракет намекал о преждевременности. Накрыли далеко, где-то на северо-западе Африки. Далеко? Так ведь загрузить хитрыми ящиками способный взлетать с куска шоссе транспортник недолго. А на днях вообще сбили грузовой моторный планер. Беспилотный, естественно. И с очень малой ЭПР. Абакумов вздохнул и скривился: недавнее ранение сказывалось не только на подвижности, но и на эмоциях. Ладно, делать нечего, искать уродов придется. И мы идем их искать.