Посылка

      Пролежал я на полу наверное где-то с час. Слишком устал, слишком большой шок, и слишком много оргазмов было до этого. Я фактически был эмоционально и морально выжат.       Встав на дрожащие ножки, я двинулся на кухню. Пускай я и дальше вынужден быть горничной – это еще не причина для отчаянья. Да и кушать хотелось.       Покушав, умывшись, а заодно из принципа поправив и так почти идеальный макияж, я задумался, что же собственно делать дальше? Ведь у меня вынуждено есть еще сутки плена. А просто сидеть даже за тем же компом – никакого прикола. Да и не высижу - даже выключенным дилдо в моей попке отдавался теперь в любом шаге или малейшем движении тела.       Идея пришла когда я вновь рассматривал себя в зеркале. Передо мной стояла действительно красивая девушка горничная с качественным макияжем на лице, тонкой талией и вообще очень соблазнительным телом. Ошейник придавал образу какой-то кроткой развратности что ли. И лишь глаза были слегка уставшие и испуганные.       "А выгляжу я как настоящая фотомодель… – с каким-то удовлетворением подумал я, после чего хмыкнул. – А что? Это идея!"       Через полчаса я уже позировал перед фотокамерами, подключенными к компу, благодаря чему мог не опасаться за ограничение по картам памяти.       Так уж случилось, что дома у нас было три цифровых фотоаппарата и небольшая, но с достаточно хорошим разрешением, и также цифровая, видеокамера.       В общем добрых полтора часа я позировал под постоянные вспышки. Позади меня стена была занавешена белой тканью – сколько себя помню: огромный отрез этой самой ткани лежал под шкафом. И его вполне хватило, чтобы завесить стену и застелить пол. Так что некое подобие фотостудии у меня вполне получилось.       Начав с классических поз горничной как с различными вещами для уборки, так и без них, я постепенно начал переходить к чему-то более откровенному. И вскоре стоял на коленях различной степени эротичности, при этом оглаживая собственное тело. Два делали фото с разных ракурсов, а третий писал видео.       Еще получасом позже мои руки в ласках добрались до шеи и ошейника на нем.       Поиск по ключевым словам вроде "БДСМ", "позы", "рабыня" и тому подобные отправили меня на несколько сайтов где демонстрировались позы, которые должна знать каждая, хорошо обученная, рабыня.       Стало интересно попробовать, смогу ли я их повторить все, будучи затянут в столь тугой корсет. Да и вообще - выглядеть в столь прекрасной униформе горничной это должно еще лучше, чем то что я видел на фото из Интернета.       И надо признать - некоторые требовали больших усилий чтобы только их принять, не говоря уже о том, чтобы оставаться в той или иной позе хоть пару минут. Две третьих, судя по всему, предназначались для того, чтобы эту самую рабыню было удобно связывать. Оставшаяся треть делилась в моем понимании еще на две группы - ожидание и наказание. Потому как последние требовали сильного напряжения мышц всего тела для неподвижного в них нахождения.       Закончив с этим и решил перевести дух за поиском еще чего интересного из этой тематики. В голове, на самом краю, брезжила мысль о том, чтобы "одолжить" у няни пару ее игрушек:       "Думаю фото тренировки минета такой милашкой будут смотреться обалденно. Особенно если смогу принять в горло хотя бы на пару кадров весь дилдо. В сочетании с тугим и тяжелым ошейником на моей шейке это должно смотреться обалденно."       А потом пройдя по очередной ссылке, мне попались танцы рабынь. И я выпал из реальности       От этого занятия меня оторвал настойчивые попытки кого-то достучаться до обитателей соседней квартиры. Ну-ну – как я упоминал ранее там – давно уже никто не живет…       Я вздрогнул всем телом от осознания одного момента. Ведь если в предыдущей посылке был надетый на мне наряд, то что же может оказаться в следующей? Эта мысль захватила меня на столько, что, не удержавшись от любопытства, я тихонько, на носочках, стараясь чтобы не цокать каблучками по паркету, подкрался к входной двери и прильнул к глазку.       На лестничной клетке спиной ко мне стоял молодой парень в яркой дутой куртке с логотипом одной из городских служб доставки.       Он еще минут десять стучал и звонил, после чего мрачно выругавшись, поставил коробку на коврик перед дверьми и самостоятельно расписался на бланке получателя. После чего еще раз мрачно взглянул на двери, и, плюнув на них, начал спускаться вниз.       Выждав минут пять для надежности я тихонько открыл дверь и быстро выскользнул наружу. Остановившись перед коробкой, я наклонился, от чего не удержал равновесие и каблучки с громогласным, как мне тогда показалось, "цок" соприкоснулись с бетоном лестничной площадки. Мое сердце ухнуло в пятки. По телу пробежала волна огромных мурашек из смеси страха и возбуждения.       Внизу вдруг громко хлопнула входная в подъезд дверь и я испуганно подпрыгнув на месте, схватил коробку и быстро заскочил с ней в квартиру. Когда двери закрылись за мной мое сердце стучало как бешенное. Мои ножки подкосились и я опираясь спиной о двери сполз на пол на колени.       От того что вышел за порог, а после из-за того хлопка я кончил. В голове тут же закрутились разные мысли одна извращенней другой.       И вот, вновь находясь в предельно возбужденном состоянии, я поспешила в свою комнату чтобы открыть коробку на которой красовался знакомый мне логотип.       То, что нашлось внутри, меня сильно озадачило.       И если с первыми деталями все было понятно – это были вороненые кандалы с короткой цепочкой. Судя по диаметру колец – они предназначались для лодыжек, а также достаточно крупный кляп в виде члена с огромным вздутием у основания к которому крепились ремешки. Также была еще пара соединенных тремя звеньями колец, похожих на бублики, которые я смог по диаметру определить лишь как еще одни кандалы, но уже под коленки, где они не будут спадать исключительно из-за икр и тем самым не давая развести коленки.       То вот с другими вещами было менее понятно. Какая-то конструкция из длинного блока с электрической вилкой, на который крепилось три крюка. Причем если один был намертво прикручен, то два других могли двигаться по этой самой планке при помощи небольшого, но мощного электромоторчика.       Что это такое я понял лишь чуть позже, когда достал последнюю вещь – нечто очень похожее на узкий и очень длинный черный кожаный мешок с молнией по всей длине и ремнями со стороны "горла".       Разобраться со всем этим помогла мне инструкция, что лежала, как и в предыдущей, на дне коробки.       Из нее выходило, что блок с крючками крепился на стену на саморезах, после чего "мешок" при помощи ремней надевался на кого-то с расчетом, чтобы он оказался за спиной. Потом в расстегнутый "мешок" помещались руки.       После этого все было просто – на дне "мешка" с внешней стороны было кольцо. Он цеплялся за неподвижный крючок, который оказывается, служил еще и активатором всего механизма, стоило его резко дернуть. Два других крючка служили для того, чтобы зацепившись за один можно было закрыть молнию, тем самым полностью лишившись возможности двигать руками, а за второй – вновь расстегнуть ее, и тем самым обрести свободу.       Минут двадцать я рассматривал инструкцию, состоящую из иллюстраций, где красивая девушка в похожем на мое платье, сама себя подобным образом то пленяла, то освобождала. Одна моя рука механически вцепилась в кольцо на ошейнике и медленно за него тянула, а глаза так и прикипели к образу пленницы на фотографии.       В общем, в какой-то момент я понял, что ХОЧУ ощутить себя по-настоящему беспомощным. Хочу увидеть в отражении зеркала беспомощную, с кляпом во рту, вывернутыми за спину руками и скованными лодыжками горничную. Нет – рабыню.       Первым делом я отыскал в квартире инструменты и саморезы. После некоторых раздумий, прикрутил механизм у себя в комнате к косяку, он и так был сильно в свое время поврежден,, в детстве запустил в него молотком.       Убедившись, что блок установлен на нужной мне высоте и подключил питание.       Сразу после этого я настроил так и не убранные фотоаппараты на задержку съемки минут на десять, после чего начал подготовку к своему пленению.       Первым делом я защелкнул на своих лодыжках браслеты кандалов. Они сидели достаточно плотно, но при этом не перекрывали кровообращение – изнутри они оказались отделаны силиконовой прокладкой, что говорило о том, что предназначаются они для очень длительного ношения. Да и по стилистике очень были похожи на мой ошейник. Кольца под коленками тоже не доставили проблем. А бесплодные попытки развести ножки неожиданно оказались по-настоящему волнующи.       Вторым был кляп. Я с внутренней дрожью взял его в руки. Медленно ввел его себе в рот, ощущая, как кончик члена заставляет делать рефлекторные глотки – он почти входил в горло. Это было настолько схоже с ощущениями дилдо во рту испытанными вчера, что я тут же дотянулся до пульта и включил минимальную вибрацию. Тело наполнилось приятной вибрацией.       Вздутое основание члена-кляпа полностью заполнило собой всю полость рта. Более того – оно было настолько большим, пускай и достаточно мягким, из-за чего рот остался достаточно широко открытым, и приходилось прилагать некоторые усилия чтобы зажать огромный шар кляпа между зубов. Затянув основной ремень на затылке, я затянул пару более маленьких ремешков под подбородком накрест, из-за чего мою нижнюю челюсть плотно прижало к черепу, а зубы впились в тугую поверхность выступающего изо рта шара. Мне теперь больше не надо было стараться удержать челюсти сжатыми – скорей их теперь нельзя было разжать от слова "вообще".       Интереса ради попробовал закричать. От этого в голове слегка зашумело, да послышался лишь тихий писк, скорей издаваемый носом, чем ртом. Фактически сейчас я был полностью лишен возможности издавать звуки.       Теперь настала очередь армбайндера – именно так назывался этот "мешок". Ремешки, как и было показано на инструкции, я застегнул спереди крест-накрест через грудь – это гарантировало, что ремни случайно не спадут с плеч при слишком активных попытках освободиться от него без использования механизма. А я собирался приложить все силы, чтобы вырваться из его пут. Сначала стоя, потом стоя на коленях, лежа на полу, а в конце извиваясь на кровати и крича мольбы о спасении.       Остался последний шаг – вложить руки в узкий кожаный цилиндр и, встав спиной к механизму, зацепиться кольцами за крючки.       Лишь в последний момент я притормозил и с каким-то возбужденным безумием, посасывая член-кляп, настроил на пульте от вибратора очередную рандомную программу, но с небольшой поправкой на мощность. Она должна была быть максимальной. И положил сам пульт на верхнюю полку книжного шкафа чтобы в армбайндере у меня не было даже мыслей отключить вибратор.       Помня, что у меня есть минут пятнадцать до того как вибратор заработает, я вдел руки в армбайндер, при этом стараясь вывернуть их как можно сильнее, чтобы когда молния будет застегнутой – локти прижались друг к другу. Ладони, как и рекомендовалось в инструкции, попав в разделенные толстой кожаной стенкой "кармашки" натянули ремни, тем самым заставляя вытянуться армбайндер и принять хоть какую-то форму, заодно обещая достаточно тугой плен.       Зацепившись кольцами за крючки, я дернулся.       Зажужжал электромоторчик и я почувствовал, как застежка медленно, но уверенно поползла вверх, все плотнее прижимая мои руки друг к другу, пока он, наконец, не дошел до локтей. Здесь мне пришлось максимально прогнуться назад при этом выпячивая грудь вперед так, что та почти выпрыгивала из плотного лифчика и лифа платья. Последние сантиметры движения молнии вверх я натурально задыхался – все-таки у меня не было достаточной гибкости для подобного, а потому сейчас плечи ощутимо ныли, грозя через пару часов обернуться сильной болью.       Наконец механизм раздвинув крюки на максимальную длину, тем самым гарантируя надежное затягивание армбайндера, слегка опустил верхний крюк, позволяя освободиться от него. Но не от армбайндера, что теперь почти удушающе тугими объятьями сжимал вместе мои руки за спиной, создавая ощущение еще одного надетого на меня корсета, но уже для рук.       Все было закончено и я, абсолютно беспомощная, медленно шагнула вперед. Цепь между лодыжек мелодично позвякивала при каждом движении, а шажки были резко ограничены. Кольца под коленками слегка щекочуще провернулись на ножках, не давая их развести и натягивая совсем уж коротенькую цепочку.       Пошевелив плечами, привыкая к новому положению и в очередной раз убедилась, что полностью беспомощна и неспособна сбросить ремни с плеч, а вытянутые лодочками ладошки очень туго, через толстую стенку, прижимает друг к другу в отдельных "кармашках", тем самым лишая возможности хоть сколько-то пошевелить пальцами.       Осторожно сглотнув, ощущая щекочущий ком в горле вызванный проникновением кончика кляпа-члена туда, я, напрягшись всем телом, начала извиваться пытаясь проверить насколько надежен мой плен, при этом крича. Ну что я могу сказать – я была абсолютно беспомощна. Попадись я сейчас кому-то в руки – и он может со мной сотворить все что пожелает – у меня просто нет ни малейшей возможности сопротивляться. Даже чтобы снять армбайндер мне понадобится минут пять в лучшем случае. Потому если кто-то сейчас вломится в квартиру – я буду призом завернутым в подарочную упаковку.       Тяжело дыша как от возбуждения, так и от своего положения, я медленно двинулась в "фотостудию".       Кандалы, при попытке сделать чуть больший шаг резко дергали ножку резко вниз. А потому приходилось быстро привыкать к ограничениям. А двадцать пять сантиметров цепи в сумме с пятнадцатисантиметровыми каблуками это мало того, что тяжело, так еще и очень возбуждающе несмотря ни на что.       На полпути к гостиной я почти что обессилено привалилась к стене стянутыми за спиной руками. Возбуждение просто сводило меня с ума. Хотелось безумного.       Сейчас я была согласна даже на мужчину. Властного, жесткого, требовательного. Чтобы он схватив меня за горло под ошейником, впечатал спиной в стену, вызывая мой болезненный, беззвучный из-за кляпа крик. Чтобы я слегка подавилась от члена в горле, а его рука тем временем залезла под юбку и начала властно оглаживать и мять мои неприкрытые бедра, прямо-таки вынуждая зажимать его ладонь между них в тщетной попытке получить больше ласки и наконец кончить.       Я рухнула на колени где стояла. Стопы неожиданно легко подвернулись, позволяя сесть на пятки, ощущая ягодицами тонкие полоски таких приятно-прохладных каблучков. Я забилась в первом по-настоящему беспомощном оргазме.       Встать, будучи столь надежно и туго связанной, подняться на пятнадцатисантиметровые каблучки, задыхаясь от тисков корсета, со скованными лодыжками и коленками, давясь членом-кляпом и неспособная помочь себе из-за вывернутых и упакованных в тугой армбайндер рук, я смогла лишь десять минут спустя…       Позируя перед камерами, я была как в тумане. Вибратор, одежда, оковы и вспышки фотокамер заставляли меня просто погрузиться в какую-то пучину оргазмов.       Через два часа я лежала на полу безвольной куклой, содрогаясь всем телом от неизвестно какого по счету оргазма.       Сесть на пятки удалось далеко не с первого раза. Тело заметно вело и все плыло перед глазами. Сказывалась дикая усталость пополам с напряжением. Да и многочисленные оргазмы также давали о себе знать – тело было сплошной эрогенной зоной. Казалось я теперь кончаю от любого движения, от любого дуновения ветерка.       Просто встать с колен я уже не могла. Пришлось ползти на коленях к дивану ища в нем точку опоры.       От этого я чуть не вырубилась – его поверхность, на которую я смогла лечь животом казалась настолько мягкой, что меня тут же начало клонить в сон. Хотелось просто на него забраться и вырубиться.       Пускай даже в таком виде – туго связанной и терзаемой изнутри вибратором. И кажется я даже вырубилась на продолжительное время в той позе – лежа животом на диване стоя при этом коленями на полу. Просто в идеальной позе для принятия в себя любой игрушки сзади. Или страпона… или даже члена.       Мысль о том, что в такой позе очень даже приятно будет лишиться по-настоящему анальной девственности с кем-то, а не просто от игрушки, не вызвала у меня негативной реакции от слова вообще. Я была бы даже "за". Особенно если бы меня на ручках отнесли в постель. Можно даже в таком – связанном виде.       Именно мысль о том, что вообще-то я действительно могу пойти в постельку заставила найти в себе остатки силы воли и кое-как поднявшись на безумно дрожащие ножки, я посеменила в комнату – надо было избавиться от армбайндера, или хотя бы выключить этот проклятый вибратор, который уже минут двадцать работал не переставая, от чего моя задница, казалось, превратилась в безостановочно дрожащее желе.       Зайдя в комнату, я какой-то яростью глянула на пульт от вибратора, который сейчас был мне недоступен лежа на верхней полке шкафа, после чего встав спиной к механизму, осторожно, с пятого раза, все же зацепилась кольцами за крючки. Дернула.       Заработал моторчик и крючок пошел вниз.       Я уже было представляла, как свободно вздохну без вибратора. Даже подумывала о том, что армбайндер на ночь можно будет и надеть вновь. А то и вовсе выключив вибратор, еще немного походить в нем. Например на беговой дорожке. Но тут произошло что-то непонятное – механизм загудел, защелкал, а потом крючок, отвечающий за закрытие, резко рванулся вверх, вновь полностью застегивая молнию.       Я удивленно повернула голову и скосила глаза пытаясь понять, что же происходит. Пару раз дернула крюк-активатор. Ничего не происходило.       До меня медленно доходило в какой же ситуации я оказалась. Меня накрыл панический безграничный ужас. Своим возбуждением, желанием ощутить себя беспомощной я действительно стала беспомощной. Абсолютно.       Я закричала. Но лишь тихий писк вышел наружу. И тогда я упала на колени и зарыдала. Я превратилась в поистине беспомощную рабыню.       Я не могу не то что освободиться от оков, но даже открыть дверь квартиры, чтобы попросить у кого-то помощи у меня не выйдет – замок располагался на уровне груди, а армбайндер не давал мне и шанса хоть как-то прогнуться. Не говоря уже о том, что замок как снаружи, так и изнутри запирался на ключ. А этот самый ключ лежал в ящике тумбочки в прихожей.       Безумная попытка зацепиться кольцом на застежке за крючок-активатор, чтобы попробовать так снять армбайндер привела лишь к тому, что механизм просто развалился на составляющие запчасти, а я потеряла равновесие и болезненно упала на колени. Меня накрыло шоковое оцепенение.              Часов в девять вечера, когда я безвольно лежала на диване в гостиной, щелкнул дверной замок. Но этого я не слышала.       Так что когда мне на живот, все также стянутый уже ставшим слегка привычным корсетом, легла чья-то подрагивающая рука – я удивленно распахнула глаза. Надо мной склонилась нянюшка.       Я попыталась что-то сказать, но раздалось лишь совсем уж тихое мычание.       Няня, нахмурившись, помогла мне принять сидячее положение и сев рядом, начала возиться ремешками кляпа на моем затылке. Пару минут спустя, разобравшись в хитросплетении этих самых ремешков, что из-за длинных волос парика, что частью уже давно выбились из прически и сбивали с толку, она аккуратно помогла мне избавиться от кляпа. Но ее глаза пораженно расширились, когда она увидела, как из моего рта выскальзывает не простой, пусть и большого диаметра, шарик, а почти полноценный член. По длине и толщине он уж точно был больше моего родного.       Я сглотнул тяжелую, вязкую слюну с привкусом резины и кожи, не зная что сказать. И просто боясь что-то говорить – я только сейчас вспомнил, что ошейник кроме всего прочего меняет голос.       – И что всё это значит? – ее тон был очень неоднозначным.       Я вздохнул, насколько позволяли тиски корсета, ощущая как качнулась в декольте грудь. От накатившей слабости пополам с возбуждением просто подавился словами.       Отрыл рот, чтобы что-то сказать. И тут же его закрыл.       Вновь попробовал сказать хоть что-то в свое оправдание и понял, что не могу. Нету чего говорить. Просто потому что мне нравилось то что происходило до этого. Да и… мне даже сейчас нравилось происходящее. Мне нравилось быть в плену одежды и пут находясь рядом с близким человеком.       – Прости-и-и! – неожиданно для самого себя я просто заревел и стек на пол, падая перед няней на колени. Она, дернувшаяся при высоких нотах моего женского голоска в удивлении смотрела на мою коленопреклонную фигуру.       Я вздрогнул когда ощутил ее ладони на моих щеках. Она аккуратно заставила поднять меня лицо и посмотреть на нее.       – Просто расскажи с чего всё началось и чем закончилось, – мягко приказала она. И никаких слов о том что она не будет ругаться, или что просто хочет понять. Ведь именно такие фразы пугают больше всего. Она действительно просто волновалась за меня.       И я, сглатывая слезы, стоя перед ней на коленях в образе связанной горничной, тоненьким, нежным девичьим голоском, перепрыгивая с одного на десятое, начал рассказывать. Признался, что мне всегда нравилась женская одежда. Что постоянные подколки в школе на тему моей девчачьей внешности просто-таки заставили посмотреть на себя как на девушку… и что это мне понравилось. Что меня манили фантазии о сексе с девушкой в образе девушки. Что время от времени я мерил ее одежду и шалил в ней. И что когда утащил эту злосчастную посылку и вскрыл ее, то уже просто не смог сдержаться. И то, что мне понравилось быть так одетой, говорить о себе в женском роде, и даже думать о себе как о девушке.       – Значит… – протянула она. – Тебе нравится женская одежда, переодевание и все такое прочее? А мужчины?       – М-мужчины, – я сглотнул и помотал головой. – Не особо тянет. Разве что пока была тут одна и связанная, то пару раз фантазировала о грубом со мной обращении. Но это так – просто образ мужчины выглядел более властным чем девушки. А хотелось ощутить ту самую беспомощность пополам со страхом жертвы…       – Ну тут я с тобой могу поспорить, – качнула головой няня. – Женщины не менее властны чем мужчины, просто это из-за чисто физиологических особенностей проявляется по-другому. Мужчина доминирует физически, а женщина больше психологически.       – Ну… наверно. Хотя мне по факту, уже без разницы, – вздыхаю, стараясь сдержать дрожь в голосе. Тело жило своей жизнью и ему сейчас было очень хорошо. А еще хотелось чтобы кляп вновь оказался во рту. А вот анальную пробку чтобы наконец выключили. – Нянюшка, дорогая, можешь меня… освободить? Пожа-алуйста… – жалобно тяну, кое-как качнув стянутыми в армбайндере руками.       – Д-да… точно, – женщина каким-то дерганным движением встала и зашла мне за спину. Я замер – сил шевелиться почти не было. Потому я просто чуть подался вперед, сгибаясь больше в поклоне, чтобы ей было удобней расстегнуть молнию на армбайндере.       – Малыш… – протянула она мне на ухо сильно наклонившись.       – Д-да ня… Кха! Мхм! – член кляпа резко вошел в приоткрытый рот, почти врываясь своим концом в горло, заставляя подавиться словами. Потянув за ремешки, от чего те болезненно врезались мне в края губ, няня заставила меня резко выпрямиться, после начала по очереди затягивать все ремни очень туго полностью игнорируя мое жалобное мычание.       Разобравшись с кляпом, она подхватив меня под локти, резко поставила на ноги, от чего перед глазами от резкой боли заплясали разноцветные пятна.       Не давая мне толком осознать произошедшее, меня схватили за кольцо на ошейнике и потащили за собой. Моего плывущего сознания хватало лишь на судорожное семенение в попытках не упасть. Что при скорости движения было ой как сложно – меня вели очень быстро.       Поход был очень коротким – меньше чем через минуту мы оказались перед узкой дверцей каморки. Ту тут же распахнули и в пару движений выкинув мешающие вещи, на их место втолкнули уже меня, впечатав при этом в стенку, выбивая из легких весь дух. В следующее мгновение дверь хлопнула оставляя меня в абсолютной темноте.       В ней особенно зловеще звучал поворот ключа в замке, запирая меня в этом импровизированном карцере, в котором, из-за размеров оного, даже на колени не встать. Только стоять. Я тихо застонал в кляп разрываясь между ужасом от ситуации и извращенным удовольствием от своего положения.       Ведь для рабыни-горничной узкая кладовка, где ее можно поместить в столь беспомощном положении – самое то.       Стараясь найти хоть какую-то точку опоры я прижался передом к прохладной стене, слегка при этом, на сколько позволяло пространство, сгибая ножки в коленях. Стало самую чуточку легче. Правда от грозящих вот-вот обрушиться на меня оргазмов это нисколько не спасало.       Я тихо застонал, то и дело срываясь на всхлипывания.       Кажется я даже смог кое-как задремать в своем новом положении. Хотя это и сложно назвать сном. Больше на горячечный бред, полный ярких образов, вспышек боли по всему телу и дикой усталости в нем же.       Щелчок отпираемой кладовки я пропустил. Тело было уже на грани истощения и усталости. Потому я вздрогнул всем телом, когда меня аккуратно охватили за упакованные в армбайндер предплечья и потянули назад, помогая выйти из кладовки. Все это происходило в абсолютной тишине разбавляемой лишь звоном цепи на кандалах и цокотом моих каблучков.       Меня все так же аккуратно развернули и придерживая отвели в собственную комнату. Посадили на свежо заправленную постель.       Очень медленно, борясь с сонливостью пополам с диким стыдом я поднял взгляд на стоящую передо мной няню. Она смотрела на меня тем самым странным взглядом будто что-то решая для себя. Я вновь опустил голову вниз отмечая, что моя кровать застелена розовым постельным бельем. Даже не знал что у нас такое есть в доме.       Отвлек от бездумного рассматривания постели меня звук тяжелой цепи.       В следующий момент к моему ошейнику с помощью нормального, пусть и небольшого, замка была пристегнута эта самая цепь. Второй ее конец был пристегнут на аналогичный замок к изголовью кровати. На глаз длина ее была метра два, не больше.       Я непонимающе посмотрел на няню, ощущая как сонливость сменяется недоумением.       Ничего не говоря она села рядом со мной прижавшись своим бедром к моему и начала возиться с ремнями армбайндера. Через пару секунд я услышал знакомые щелчки маленьких запираемых замочков, коими и так был обвешан с ног до головы. Последний замочек был застегнут на соединении пряжек кляпа, предварительно слегка те ослабив. Совсем малость – из болезненно врезающихся ремней в края губ они стали просто жестко врезающимися.       После этого она вдруг заключила меня в сильные объятия, сжимая мое плененное тело еще сильней и что-то горячо зашептала на ухо. Но у меня ничего не получалось разобрать кроме самого тона. Тот был очень страстным, а от ее дыхания по телу прокатывались просто огромные волны щекотки. Чего видимо она и добивалась.       Чмокнув в щеку, меня как пушинку вдруг расположили на кровати лицом вниз.       Я не успел еще ничего понять, как мне согнули ноги в коленях, кольца на браслетах ножных кандалов соединены замочком, а получившаяся петля из цепи была посредине соединена с кольцом на конце армбайндера с помощью очередного замка.       Аккуратно толкнув няня позволила мне завалиться на бок только для того, чтобы я мог растерянно на нее посмотреть.       Все так же ничего не говоря, она продемонстрировала мне пульт от вибратора. Пара нажатий и сводящий с ума гул вдруг прекращается даря такие долгожданные тишину и облегчение.       – Посмотрим что из этого выйдет, – тихо сказала она наклонившись надо мной и поправив пару прядей. Мне на глаза легла шелковая повязка для сна. После чего забрав с собой пульт и ключики от замков, вышла из комнаты. В дверях провернулся ключ, дополнительно отсекая меня от гипотетической свободы.       А я, неожиданно для себя, облегченно выдохнула и постаралась расслабиться. Завтра меня однозначно ждало нечто очень необычное. А хорошее или плохое – только предстояло узнать. Тело абсолютно расслабленное, подобно жидкости, растеклось в тугих рамках одежды и пут, становясь не просто юношей в женской одежде, а все больше принимая в себя образ горничной и принимая самого себя в образе горничной.