Проклятое дитя: как все было на самом деле

Наконец поезд прибыл в Хогсмид. Ораву галдящих подростков, облачённых в одинаковые мантии, уже ждал на перроне нечеловеческого роста мужчина, чьё лицо еле проглядывало из-за чёрной косматой бороды, не знавшей расчески и ножниц. В правой ладони, размером примерно с крышку люка, он держал старый газовый фонарь, по габаритам больше напоминающий театральный софит, а в левой — розовый дамский зонтик, который смотрелся очень комично в руках необъятного великана в кожаном, грубо прошитом тёмном жилете и льняной, вероятно домотканной, рубахе непонятного цвета. Также, будто экватор — глобус, бородача опоясывал толстенный ремень с массивной металлической бляхой, угрожающе поблескивающей на огромном пивном животе. Своей прямой функции он, правда, не выполнял: на верзиле были надеты штаны с начесом, а не брюки; однако, за него был подоткнут охотничий нож, а также к ремню цеплялись разные мешочки с какими-то снадобьями и связка дохлых горностаев, которая никого из юных магов, кроме Скорпиуса Малфоя и еще пары-тройки будущих студентов, не удивила. — Первокурсники! За мной! Не стесняемся, ребята, быстрее, — громогласно скомандовал великан и вразвалку направился прочь от поезда. Дети шумной, но стройной колонной последовали за ним, разбившись на пары. Скорпиус плёлся позади всех, широко раскрыв глаза и вертя головой, будто в Хогсмиде он в последний раз. Он боялся, что упустит что-нибудь из виду, и что-то очень важное вот-вот ускользнёт от него насовсем. — Не отстаем! Кучнее! — вновь крикнул гигант. Малфой почувствовал на себе его взгляд и понял, что обращение адресовано ему: засмотревшись по сторонам, юноша действительно очень отстал от остальных учеников и громадного провожатого. Но, как выяснилось, не он один. — Ты не против, если я встану с тобой? — Скорпиус почувствовал, как его дёрнули за рукав мантии. Он резко обернулся. Рядом, спотыкаясь обо всё, что можно, брёл его новый знакомый из поезда — Ал. — И всё-таки я был прав! — выпалил подросток. Альбус аж подскочил на месте от неожиданности, но тут же выдохнул с облегчением: мальчик решил, что Малфой обиделся на его глупую шутку в поезде. Поттер успел несколько раз пожалеть о том, что сразу не сказал правду, а фактически начал отыгрывать отведенную ему «роль» в жутковатой легенде, чем напугал нового приятеля. — Надеюсь, это положительный ответ, — заключил он, поравнявшись со Скорпиусом. — Прав в чем? — В том, что мы с отцом умерли, а это всё — Чистилище. Только, кажется, я должен тебя разочаровать, Альбус… — Эм… — только и успел заикнуться Поттер. — Ты тоже… ну, того, кони двинул. Прости, но кто-то должен был тебе об этом сообщить, — Скорпиус сочувственно и мягко положил ладонь на плечо волшебнику, приготовившись, как минимум, к истерике, но Альбус лишь прыснул (весьма вовремя притворившись, что чихнул), не отстраняясь от Малфоя. — Ты можешь объяснить, наконец, с чего ты так решил? — уже не столько из-за игр в «агентов», сколько из любопытства, поинтересовался Поттер. — А ты не видишь, куда мы сейчас прибыли?! — практически заорал Скорпиус, будто Альбус упорно не хотел замечать очевидных вещей. — Как это — куда? В школу, в Хогвартс, — пожал плечами мальчик. — Да?! А ты видишь озеро и лодки?! — не унимался подросток. — И?! — теперь Альбус и в самом деле не понимал ход мыслей Малфоя. Колонна будущих первокурсников во главе с егерем — и по совместительству преподавателем ухода за магическими существами, — Рубеусом Хагридом, наконец остановилась. Перед магами открылся небольшой причал, к которому были пришвартованы лодочки с зажжёнными изящными фонариками на носах. Деревянные судёнышки, застывшие в ореоле тёплого золотисто-жёлтого света, были готовы к отплытию. Все резко прекратили перешептываться и хихикать, устремив взгляды впёред, на бескрайнюю водную гладь, в которой отражался яркий лунный шар, испещрённый кратерами, будто гигантская головка голландского сыра. Величественное, спокойное, окутанное лёгкой туманной дымкой Чёрное озеро, — обитель сказочных существ и безмолвный хранитель тайн, — сейчас, в этот вечер, представлялось абсолютно бесконечным и пугающим. Лишь где-то вдали виднелась отвесная скала, из которой вырастали многочисленные устремлённые вверх башни и витиеватые мосты знаменитого замка — Хогвартс. Юные чародеи опешили, глядя на открывшийся пейзаж. — …Это же Стикс*! А мужика-егеря видишь?! Это — Харон**! — зашипел Скорпиус, легонько толкнув в плечо Ала. — У тебя же есть монетка***?! — не унимался он. — Какая монетка?! Какой Харон?! Это — Хагрид, лесничий, он ещё преподает тут! — Не выдержал Альбус. — А это — Чёрное озеро! По традиции первокурсники плывут в Хогвартс, а не подъезжают, не знаю, почему, но так надо. Тебе об этом разве ничего не рассказывали? — скрипучим, переходящим в полный голос, шёпотом начал объяснять он. — Да и вообще, не тупи и полезай уже в хренову лодку! — скомандовал мальчик, практически перейдя на крик. Рассевшиеся по местам и готовые к отбытию дети обернулись в их сторону, поглядев как на умалишённых, кто-то даже покрутил у виска. Но Скорпиуса, кажется, это ничуть не смутило: — Да я-то полезу, у меня другого выбора, в общем-то, и нет, а вот тебе следовало бы получше подготовиться! Это, всё-таки, последнее пристанище! — причитал Малфой, переступая с причала на борт. — Как же ты меня достал!.. — в сердцах выпалил Альбус, устраиваясь на банке****. Пока ребята спорили, свободных лодок не осталось (впрочем, с этой парочкой и так никто не горел желанием садиться), потому парням пришлось плыть в Хогвартс с местным «Хароном». Но помимо них на борту у Хагрида была ещё одна пассажирка. Девчонка вдвое толще Ала и Скорпиуса вместе взятых занимала целую банку целиком. В чёрной мантии, с абсолютно непроницаемым, бледным лицом, она выглядела бы совершенно жутко, не будь на ней нелепых прямоугольных очков, заклеенных пластырем на переносице, а на голове — двух пепельно-русых косичек, закреплённых шпильками на затылке в круглые «шишки», которые чем-то напоминали ушки коалы. Она слегка щурила почти прозрачные, серые глаза, очевидно, из-за плохого зрения, но со стороны её взгляд казался слегка надменным. Когда Скорпиус и Альбус взобрались на борт, она слегка кивнула головой им в знак приветствия и улыбнулась краешком губ. Раздался лёгкий плеск воды — лодки отчалили от берега.  — Вот, возьмите за двоих, пожалуйста! — Скорпиус протянул два золотых галлеона Хагриду, который недоумевающе уставился сначала на него, потом на деньги, а затем на ребят за его спиной.  — Сегодня, э-э, бесплатно! Эт' самое… акция у нас… для новичков, так что ты удачно попал! — выдавил Хагрид, пытаясь скрыть улыбку. Альбус глубоко вздохнул, отвернувшись от Скорпиуса. — Ты на метле летал? — неожиданно спросила девочка-«коала», взглянув на Скорпиуса. Низкий, чуть хриплый, слишком взрослый для одиннадцатилетней девочки, голос вмиг оборвал невнятный диалог егеря с мальчиком. — Д-д-да, конечно! — растерялся Малфой. — Падал с неё? — продолжила маленькая ведьма так спокойно, словно каждый день до этого убеждала несовершеннолетних магов в том, что они всё ещё на этом свете. — Ну-у… Технически да, но… — промямлил Скорпиус, обескураженный внезапным «допросом». — Больно было? — Ничуть не смутилась девочка. — В том-то и дело, что нет! Понимаешь, мой дедушка накладывал какие-то там заклятия, от которых я «тормозил» на полпути, будто с моста со страховкой прыгал, а потом плав… — бурно жестикулируя, будто пытаясь изобразить длинными худыми руками и полёт метлы со всеми виражами и манёврами, и падение, и, наверное дедушку с чарами, затараторил Скорпиус — но не успел он закончить фразу, как прямо над его ухом раздался звонкий шлепок. Юноша почувствовал резкую, обжигающую боль в области скулы, из глаз будто искры посыпались, а челюсть, по ощущениям, отъехала, как каретка пишущей машинки. — Вполне доходчиво! — отметил Скорпиус, потирая место пощечины. — Спасибо тебе большое! Он порядком меня заколебал со своим загробным миром! — поблагодарил «коалу» Альбус. — Я — Эрика, кстати, — наконец представилась девочка таким же серьезным тоном, каким и начала диалог с ребятами, — Эрика Грэйс Хартманн, — Скорпиус прыснул, и она вызывающе добавила, пристально взглянув на него, — ну давай, пошути про Картмана*****! Ухмылка с лица последнего тут же исчезла. — Я Альбус. Просто Альбус, — ответил Ал. Он не стал представляться полным именем и уж тем более называть «звёздную» фамилию — знал, что тогда не избежать расспросов и сравнений с выдающейся роднёй (не в его пользу). Слава знаменитого отца шагала впереди него самого, и Альбусу совсем не хотелось, чтобы ребята, которые могли бы стать его друзьями, начали бы подлизываться к нему, узнав, из какой он семьи. Хотя, возможно (если судить по шутке о Картмане) Эрика — маглорождённая, и фамилия «Поттер» ей ни о чем не скажет? — Скорпиус Гиперион Малфой, мне тоже очень приятно! — Прости, чувак, но не с твоим имечком смеяться над моим, — наконец улыбнулась волшебница. — Кстати, как так вышло, что в поезде тебя не было? — спросил Альбус. — Мы с мамой чуть не опоздали к отправке, потому я вскочила в вагон к старшекурсникам. Это надо было видеть! — засмеявшись, ответила Эрика. ***  — Добрый вечер, первокурсники! Я — профессор МакГонагалл, преподаватель Трансфигурации, декан факультета Гриффиндор и директор школы чародейства и волшебства Хогвартс. Через несколько минут вы войдёте в эти двери и присоединитесь к своим товарищам по учёбе, но прежде чем вы займете свои места, вас распределят по факультетам: Гриффиндор, Хаффлпафф, Рэйвенкло и Слизерин, — проинструктировала пожилая чопорная с идеальной осанкой леди в тёмно-изумрудной бархатной мантии. Её круглые кошачьи глаза казались ещё больше из-за таких же круглых очков, чуть сползших на горбинку тонкого носа.  — Дед мой с батей на последнем учились! — узнав знакомое название, улыбнувшись, прошептал Скорпиус, толкнув Альбуса. Остальные же первокурсники, кроме ничего не понимающей Эрики, отшатнулись от них, как от заразных.  — Я… знаю, — только и смог выдавить Поттер. Наконец высоченная старинная дверь, протяжно скрипнув, распахнулась. Убранство огромной залы поразило даже бывавшего в Малфой-мэноре Скорпиуса. Особенно его впечатлил тёмно-синий ночной небосвод с дымкой сизых облаков вместо потолка, в котором парили миллионы свечей вместо звёзд, а воск с них совсем не капал!..  — Это волшебство! — не сдержавшись, воскликнул он, глядя наверх.  — Да ладно?! — хором, не сговариваясь, саркастично переспросили Эрика и Альбус. Посреди залы тянулись четыре длинных массивных стола, которые уже ломились от угощений. Ароматы, витающие в воздухе, ещё раз напомнили Скорпиусу, что он ничего не ел с самого утра. И теперь всё, о чём он мог думать, так это о том, чтобы наконец занять место за столом, причем неважно, за каким. Чего нельзя было сказать о его новом друге. Началось распределение. Леди, что приветствовала новых учеников, теперь зачитывала их фамилии с желтоватого пергамента. Названный первокурсник подходил к ней, после чего ему на голову водружали старую и пыльную широкополую колдовскую шляпу, которая и решала, на какой факультет попадёт юный волшебник. «Только не Слизерин!», — вновь забило набатом в голове Альбуса. Его руки стали ватными, а ноги словно пустили корни в каменный пол. Остальные студенты, которых шляпа отправляла на Слизерин, то и дело отказывались поступать на змеиный факультет (прямо как отец Альбуса много лет назад), потому самый крайний стол до сих пор пустовал, в то время как за остальными почти не осталось мест. Наконец подошла очередь Скорпиуса Малфоя. Альбус нервно сглотнул. Ни у кого, включая педагогов, не было сомнений, куда его отправят. Но когда судьбоносный головной убор оказался на его голове, все вмиг замолкли. — Итак, юноша, вы несколько старше, чем нужно. Я вижу… пытливый ум, трудолюбие, незаурядные способности, но вместе с тем… Вместе с тем вы довольно наивны, в отличие от ваших небезызвестных родственников, и в некоторых вещах… вовсе бесшабашны. Хаффлпафф! — У всех присутствующих буквально отвисли челюсти, а студенты факультета «барсуков» скорчили брезгливые гримасы. Демонстративно отодвинувшись друг от друга, они растянулись по скамьям, чётко дав понять, что места Малфою среди них нет. Скорпиус заметил это и понял, какой год его бы ожидал, попади он к ним. Его восторженность и энтузиазм сменились подавленностью и смятением, но показывать этого в присутствии многочисленных студентов и преподавателей он не хотел, хотя в душе кошки не просто скребли, но ещё перед этим нагадили. — Шляпа ошиблась! — раздалось откуда-то из глубины залы. — Я никогда не ошибаюсь, мисс Пруэтт! — отозвалась она, — Итак! Хаффлпафф, мистер Малфой! — Подождите! Я же ведь могу сменить факультет, как это сделали остальные? — Все напряглись ещё сильнее, «змейки» из студентов поползли и за остальными столами. — Да… Я понимаю, что вы хотите сделать, но вас не смогут защитить, ваша судьба будет очень-очень непрост… — Я иду на Слизерин! Мне предстоит многое нагнать, потому тут необходим индивидуальный подход! — перебил он шляпу, кинув взгляд в сторону накрытого стола без единого едока за ним. «Львы» и «орлы» зашипели между собой, как самые настоящие гадюки. За столом «барсуков» многие вздохнули с облегчением. — К тому же, дед обещал мне тысячу галлеонов, пойди я на «змеиный»! Вроде бы по местным меркам это неплохая сумма! — Не дожидаясь ответа шляпы, с гордо поднятой головой, в полной тишине, Скорпиус прошёл за стол под зелёно-серебристыми флагами. Следующей после Скорпиуса была магглорождённая Эрика Хартманн, которая совершенно никого, кроме Альбуса и Скорпи, не знала и практически не ориентировалась в волшебном мире и его порядках, потому когда её зачислили на Слизерин, она под громкие аплодисменты одного Малфоя прошла за стол, казавшийся ещё больше. — Альбус Северус Поттер! — Ооо… ещё один Поттер. Ум, смелость, амбиции, капелька хитрости, огромный потенциал, но вместе с тем нежелание быть на виду, а может, это только пока? Был тут такой… — неспешно рассуждала шляпа, в то время как Альбус превратился в один сплошной нерв. Его язык одеревенел настолько, что мальчик не смог произнести пресловутое «Только не Слизерин!» — Слизерин! Я вижу Слизерин! — наконец выкрикнула шляпа, зашуршав выцветшими полями. Все ахнули, но теперь ребята за столами стали придвигаться друг к дружке плотнее, показывая, что готовы принять потомка легендарного Гарри Поттера в свои ряды: что на Рэйвенкло, что на Хаффлпафф, что на Гриффиндор. Но тут из-за стола под зелёно-серебристыми флагами раздалось: «Давай сюда, Ал!». Самый страшный кошмар Альбуса начал сбываться, его разрывало на части: с одной стороны — его новые друзья, которые сидели совершенно одни (они первые за последние семь лет не отказались от учёбы на «змеином»), а с другой — честь семьи, в которой каждый, кого ни назови — выдающийся гриффиндорец. Он мог произнести сакраментальную фразу отца, ставшую практически крылатой, и под восторженные крики отправиться на любой другой факультет, предложенный шляпой, но после возгласа Скорпа что-то словно щёлкнуло внутри. Внутренний голос шепнул Альбусу, что будь на его месте Гарри, — напуганный одиннадцатилетний мальчик, впервые очутившийся в Хогвартсе, который совсем недавно открыл для себя мир магии, как Эрика и Скорпи, — он поступил бы иначе. Разве тот Гарри Поттер отвернулся бы от Рона и Гермионы, отправь их Шляпа на «плохой» факультет? Неужели он не поддержал бы их только потому, что кто-то посчитал их «неправильными»? «Неправильные друзья? Я тоже в каком-то смысле неправильный!», — пронеслось у него в голове. Альбус вдруг понял, что отказаться от учебы на якобы «трусливом» факультете было бы большей трусостью и малодушием, чем предать ребят, которые станут его друзьями (в этом Поттер-младший уже не сомневался). Вновь повисла напряжённая пауза. Альбус, не произнеся ни слова, прошёл за зеленый стол к Эрике и Скорпи. Перешёптывания и удивлённые возгласы возобновились. Его брат Джеймс чуть не свернул шею, глядя на младшего. Роза, которую ещё никуда не определили, была (наверное, впервые) сбита с толку и непонимающе глазела на кузена. Её также попытались отправить на Слизерин, но она вполне ожидаемо отказалась и очутилась на Гриффиндоре. Нераспределённых студентов оставалось совсем немного, и те, кого Шляпа посылала на Слизерин, следовали примеру Розы и других детей до неё, потому за столом под серебристо-зелеными флагами по-прежнему было занято всего три места.  — Артур Флинт-Готлиб! На трибуну поднялся тщедушный мальчишка. Будучи на голову ниже ровесников, он ещё и сильно сутулился, отчего казался совсем крошечным. Его огромные, почти на половину лица, карие глаза бегали из стороны в сторону, а руки будто бы жили собственной жизнью до тех пор, пока он не догадался засунуть их в карманы мантии. Когда профессор МакГонагалл надела Шляпу на мальчика, та закрыла ему всё лицо, а её полы оказались на его плечах. Профессор, немного смутившись, приподняла головной убор под смешки студентов. Шляпа замешкалась, и было заметно, как тяжело ей подбирать подходящие слова:  — Итак! Господин Флинт… Очень могущественная династия… от которой вы несколько… отличаетесь, вы, можно сказать, особенный! Вам выпала миссия… фактически возродить целый факультет! Слизерин! Только Слизерин! — Мальчик, безо всяких препирательств и торгов, под аплодисменты, радостный топот и свисты Ала, Эрики и Скорпи, смущённо занял место под серебристо-зелёными флагами. Слова Шляпы попали точно в цель: Артур был особенным и очень отличался от своей родни. Несмотря на заверения знахарей и целителей, способности к волшебству у мальчика так и не проявились, и сова с заветным письмом не прилетела к Флинтам в его одиннадцатый день рождения. Его отец Маркус, чистокровный волшебник, — в прошлом капитан факультетской команды по квиддичу, в чьей родословной фигурировала тринадцатый Министр Магии — Джозефина Флинт, и многие другие могущественные колдуны, — не смог принять рождение сына-сквиба, как и мать мальчика Сюзанна Готлиб — выдающаяся выпускница Ильверморни. Родители Артура обивали пороги многочисленных кабинетов не только школ Великобритании, но и — без преувеличения — всего мира. Они побывали в Дурмстранге, Махотокоро и Кастелобрушу, но везде их ждал один ответ: «Ваш сын физически не способен освоить учебную программу, и обучать его с другими детьми будет небезопасно, как минимум, для него самого!». Но Флинты не сдавались, и, наконец, дошли до Министра, миссис Грейнджер-Уизли, которая, сжалившись, отправила пару сов Минерве МакГонагалл, и та, в свою очередь, пошла на компромисс. Было решено определить Артура на факультет, на котором останутся свободные места. Она знала, что такой точно будет, и если Артур окажется на пустом Слизерине, у педагогов появится возможность заниматься с ним по особой программе, не понижая успеваемость всего класса. Так и поступили. Но Минерва, как и остальные педагоги, не ожидала, что помимо него на Слизерин в этом году изъявят желание попасть и другие первокурсники. А также, буквально за неделю до первого сентября, выяснилось, что вместе с новым учителем по Защите от Тёмных Искусств из России прибудет и его младший брат. Переведённый из Колдовстворца в Хогвартс, он тоже почти сразу был зачислен на Слизерин, благодаря наличию свободных мест на нём. Но не отправлять же теперь Артура домой перед всеми с позором в начале учебного года, решила Минерва. И Флинта оставили на первый семестр, при условии, что тот будет посещать дополнительные занятия по всем дисциплинам, а дальше всё будет зависеть от его успеваемости и состояния здоровья. То же самое ждало и новенького из Колдовстворца: учителя не знали его способностей, перевод был спонтанным, разбираться было некогда. — Рудольф Валеев! — произнесла МакГонагалл с небольшим акцентом. К ней поднялся коренастый смуглый мальчуган с широкими скулами и небесно-голубыми раскосыми глазами. — Нетипичный… очень интересный. Шаманов тут еще не было! Много испытаний вам пришлось преодолеть, молодой человек, чтобы попасть сюда, я вижу — не напрасно. Вы — тот, кто идёт к цели несмотря ни на что, куда бы вас определить? Слизерин! — Рудольф, так же как и Артур, был в курсе своего возможного факультета ещё до распределения, и не особо волновался, хотя и слышал пересуды по поводу «змеиного». Но даже сейчас, воочию видя реакцию остальных ребят на слизеринцев, не стал проситься на другой факультет. Его брату и без того было нелегко договориться о переводе, потому он, под аплодисменты и скандирования четвёрки за «змеиным» столом, с молчаливым достоинством присоединился к ним. Осталось только две первокурсницы. — Эстефания Забини! На трибуну поднялась темнокожая долговязая девчонка с тысячей аккуратно заплетённых косичек на голове. Мантия, которая должна была быть до пола, доходила ей только до колен, как и четырнадцатилетнему Скорпи, но девочке только стукнуло одиннадцать сегодня. Она пыталась выглядеть спокойной, но по её лицу было понятно, как она нервничает: полные губы были сомкнуты так сильно, что вместо них осталась лишь ровная линия, а на высоком, чуть выпуклом лбу выступила испарина. — Очень интересно! Вы, юная леди, сможете вершить великие дела, если, конечно, захотите, какой сильный характер! О, я вижу тайну! — Эстефания зажмурилась, боясь, что Шляпа произнесёт то, о чём она сама предпочла бы сейчас промолчать. Она заметила, что ещё в поезде ребята приняли её… несколько прохладно. Конечно, место в купе и лодке для неё «нашлось», в отличие от Скорпиуса, но она не могла не слышать едких смешков и шушуканья за спиной. Эстефания не была исключением и также не хотела идти на Слизерин, но понимала, что только среди собравшихся там чудаков она (впервые в своей жизни) не будет изгоем. — Слизерин! — девочка, с облегчением выдохнув, побежала к столу. Под все ещё редкие, но искренние аплодисменты «змей».  — Итак, Оль-га Лен-чен-ко-ва — прочла по слогам Профессор Макгонагалл сложнопроизносимое для англичанки имя. На трибуну поднялась довольно крупная, но подтянутая, круглолицая, розовощёкая девочка. Своими ярко-зелёными глазами она с нескрываемым интересом смотрела вокруг, то и дело убирая непослушную тёмную прядь за ухо. — Вижу, вы к нам тоже издалека? Мне кажется, вы сможете достичь небывалых высот в зельеварении, в общем-то, как и в других дисциплинах! Слизерин! — До Хогвартса Оля училась вместе с Рудольфом в России, по-английски она пока больше понимала, чем говорила, потому предпочла также присоединиться к «змеям». Хоть аплодисменты послышались только из-за её стола под серебристо-зелёными флагами, в то время как из-за остальных презрительно косились на неё, она была просто рада находиться здесь и не обращала на подобные мелочи внимания.  — Итак! Студенты, у нас произошли некоторые изменения в преподавательском составе, и перед тем, как начнётся пир, я бы хотела представить новых преподавателей, — взяла слово Минерва МакГонагалл. — Профессор Морнинстар — Защита от Темных Искусств. Из-за стола, накрытого прямо позади трибуны, расправив плечи, поднялся высокий молодой человек с кудрявой копной чёрных волос, облачённый во всё чёрное: маггловский пиджак, подогнанный по атлетичной фигуре, чёрный шарф на шее с какими-то белыми руническими надписями, укороченные зауженные брюки и начищенные до блеска лакированные лоферы на больших, но узких ступнях. Несмотря на то, что молодой человек был чуть старше студентов седьмого курса, он сразу опёрся на посох, чтобы выйти к трибуне. На его широком, скуластом, практически квадратном лице оливкового цвета кто-то словно вырезал, или даже выцарапал, неровные надписи — руны и цифры, как на шарфе. Глаза у него — раскосые, почти такие же, как и у Рудольфа со Слизерина, но только чёрные, как угли, а взгляд настолько пронзительный, печальный, задумчивый, но в то же время невероятно добрый и тёплый, прибавлял его обладателю еще пятёрку лет сверху: зеленый юнец не мог бы так смотреть. Обветренные тонкие губы были сильно сжаты до тех пор, пока директор не дала иностранцу слово. — Он, кстати, тоже Валеев на самом деле! — шепнул Рудольф Скорпи, легонько тронув того за локоть. Мальчик решил, что сейчас самое время поделиться этой информацией с одноклассником. — Хорошо, буду в курсе, — также шёпотом ответил Малфой, пожав плечами. — П-приветствую всех учеников Хогвартса! — проговорил учитель. Его голос оказался таким же бархатистым и тёплым, как и взгляд. Добродушно улыбнувшись, парень оглядел всю залу, но когда его глаза остановились на Альбусе Поттере и Скорпиусе Малфое, преподаватель запнулся, застыл и задышал часто и тяжело, крепко вцепившись костлявыми длинными пальцами в деревянный набалдашник посоха. — С… с началом нового учебного года! — Только и смог он выпалить перед тем, как поковылять к своему месту настолько быстро, насколько это возможно. После небольшой паузы зала взорвалась аплодисментами. Студенты были по-настоящему рады столь лаконичной речи Морнинстара: ведь впереди пир! — Подождите! — скомандовала профессор МакГонагалл потянувшимся к кушаньям студентам. Скорпиус разочарованно отложил куриную ножку с золотистой корочкой на тарелку. Но не успела Минерва сказать что-то ещё, как дверь со скрипом отворилась, и в залу, чуть пошатываясь и опираясь на посох, почти такой же, как у Морнинстара, но отнюдь не из-за хромоты, как у него, ввалился престранный тип. Из-за чрезвычайной худобы он казался почти великаном, сухощавым и рослым. Его плоское лицо с широким курносым носом чем-то напомнило Альбусу мордочку кошки его нового приятеля, Горгульи. Волнистые серо-каштановые волосы, явно не помнящие шампуня, сосульками свисали до плеч, бледную физиономию покрывала трехднёвная щетина, над обтянутыми кожей скулами, горели несколько пугающие, совиные глаза абсентового цвета. Взгляд исподлобья показывал, что маг явно недоволен. Его когда-то чёрная футболка вытянулась и выцвела, отчего стала серой, когда-то узкие маггловские джинсы топорщились гармошкой на ногах-спицах. Левую руку, от плеча до запястья, украшал причудливый узор, а на грязную голову была нахлобучена сползшая на бок вязаная шапка. Но этот образ бездомного, как ни парадоксально, очень шёл мужчине. — Профессор зельеварения и декан факультета Слизерин, — мистер Лайт! «Тьфу! Опять всякий сброд привечаем!», — пробубнил завхоз Филч, стоявший у входа, обнявшись со своей серой красноглазой кошкой — миссис Норрис. Скорпиус, напрочь забыв о куриной ноге, вытаращил глаза и подпрыгнул на скамье, показывая «козу». Эрика на это лишь демонстративно громко вздохнула, а остальные ребята непонимающе уставились на него. — Это же Вилльям Лайт! Ребят, вы чего? Он же в десятке сильнейших метал-вокалистов по версии журнала «Роллинг Стоун»! Так вот куда он пропал! — Эрика вновь глубоко вздохнула, покачав головой, а остальные однокурсники всё так же непонимающе глядели на восторженного Скорпи.  — Вы самый крутой! Дадите автограф?! — Раздалось в безмолвной зале. «Бездомный» лишь молча взглянул в сторону Скорпа и пошёл дальше. Минерва Макгонагалл поняла, что Лайт, видимо, только выбравшийся из «Трёх метел» не в состоянии говорить в принципе, а не то что давать какие-то напутствия студентам.  — Да будет пир! — скомандовала она. Вилльям Лайт же плюхнулся рядом с Морнинстаром и погрузился в дремоту.