Проклятое дитя: как все было на самом деле

Наевшись до отвала, познакомившись с привидениями (Кровавый Барон, наверное, крепко пожалел о попытке напугать Малфоя-младшего: потом весь вечер не знал, куда скрыться от его расспросов. Но несчастному призраку ничего не оставалось, как смириться, ведь он знал, что надоеда будет жить в слизеринском подземелье), увидев наяву своего кумира — Вилльяма Лайта, Скорпиус почти забыл про неприятный инцидент с распределением. Однокурсники-слизеринцы показались ему весьма дружелюбными и интересными ребятами, особенно Альбус Поттер, а сплетни на остальных факультетах больше его не волновали. Сейчас Малфой ничуть не жалел о том, что не послушался Шляпу и не пошёл к «барсукам». Их, «змей», ровно семь, готовая команда по квиддичу! А что ещё нужно для счастья? — Рудик, ты — староста! — Хуяроста! — среди шума и галдежа Скорпиусу удалось разобрать диалог на каком-то непонятном, несколько грубоватом, но очень выразительном языке. Ему, англичанину, по одной лишь интонации стало ясно, что собеседникам не удалось прийти к соглашению. Мальчик обернулся: сзади него, опираясь на деревянный посох, ковылял профессор Морнинстар, а рядом с ним, лавируя между бегущими к выходу школьниками, пробирался слизеринец Рудольф. — Хорошо, я это запомнил! — уже по-английски, немного громче и с наигранной холодностью процедил профессор, и, немного ускорив шаг, нагнал Малфоя. Тот остановился. — Скорпиус, всё верно? — неловко улыбнувшись, спросил молодой человек. — Будешь старостой? Ты тут самый взрослый, насколько я знаю… — тут же продолжил он, не дождавшись ответа. В глазах учителя было столько надежды, что Малфой не смог отказаться, хотя становиться старостой абсолютно не хотел: подросток уже успел им побыть в прежней школе. Но, видимо, носиться с журналом за всеми учителями и заполнять всевозможные табели — его судьба!  — Да, разумеется… Кончено!  — Уффф… Ты не представляешь, как всех нас выручил! Ты даже не представляешь!.. — радостно повторил он, при этом укоризненно посмотрев в сторону Рудика. Сейчас преподаватель Защиты от Тёмных Искусств выглядел гораздо увереннее и веселее, чем за трибуной в начале пира. Но вот он вновь окинул Скорпиуса тем же взглядом, каким пару часов назад смотрел на них с Альбусом. Совершенно беззлобным, таким же тёплым, как и густой цвет его глаз (вблизи стало понятно, что они всё-таки тёмно-карие, цвета горячего шоколада или каштанов, а не угольно-чёрные), но внутри Малфоя всё сжалось, а по спине пробежал холодок. — Так! Собирай своих, пойдём искать вашу гостиную! — деловито скомандовал он, резко отвернувшись от Скорпи в сторону галдящей детворы в мантиях. Профессор, кажется, понял, что если не напугал, то привел первокурсника в некоторое замешательство своими взглядами. Долго собирать никого не пришлось. Поскольку слизеринцев тут все, мягко говоря, недолюбливали, они волей-неволей держались вместе, и у ребят фактически не было возможности затеряться в толпе. Только Поттера среди них не оказалось. Поняв, что мальчика нет, Скорпиус и профессор Морнинстар синхронно повернулись в сторону гриффиндорского стола. Там уже почти никого не было, кроме пары громил-старшекурсников, окруживших кого-то. — Ты строй всех по парам, а я гляну, что за кипиш, — снова распорядился маг, коснувшись посохом макушки Малфоя. — Какие-то проблемы, ребята? — с нарочитой галантностью поинтересовался волшебник у подростков. — Нет! Просто у меня гадюка завелась. Дело семейное, профессор Как-вас-там! — огрызнулся нескладный каланча, убирая взъерошенную чёлку со вспотевшего лба. Второй, — плечистый детина с круглым, будто очерченным циркулем, красным от акне лицом, — одобрительно хохотнул. — Ммм… — «понимающе» кивнул учитель, пропустив издёвку мимо ушей. Морнинстар больше не произнёс ни слова. Он лишь пристально, не моргая, посмотрел в глаза высокому третьекурснику. По выражению лица мальчишки стало понятно, что тот был бы рад кинуться наутёк, но при этом он и пальцем не мог пошевелить. Его подпевала тоже застыл на месте в немом ужасе. Профессор издал глухой, утробный, ни на что не похожий, протяжный звук, разбивающийся на трезвучия. Затем волшебник ударил своим посохом в пол, отчего у причудливого набалдашника, вырезанного в форме страшной головы не то лешего, не то ухмыляющейся старухи, из «глаз» посыпались ослепительно-зелёные искры. Время вокруг на мгновение замерло. — Эх… Да вы, увы, не львы! — вздохнул профессор, разглядывая красно-жёлтые эмблемы на их мантиях. — Вы, приятели, петухи! И не успел Морнинстар закончить фразу, как у дерзкого дылды прямо из-под ремня брюк, словно перьевой гейзер, вылетел огромный, разноцветный хвост, задравший его мантию до самых плеч, а ступни разрослись в птичьи когтистые лапы со шпорами, разорвав его новенькие кожаные ботинки. Товарищу, наверное, повезло немного больше: его нос обратился в клюв, а из головы вылез розоватый хохолок, который тут же, как чуб, свесился на правый бок. Время вновь пошло своим чередом. — Мы будем жаловаться! Куд-куда! Вас выгонят сегодня же! Ко-ко-ко! Вас отправят в Азко-кобан! Ку-ка-ре-ку-у-у-у-у-у! — заверещали они под оглушительный гогот студентов всех факультетов и курсов. — Покукарекайте мне тут! — кинул шаман, взяв за руку ошарашенного Альбуса. — Тоже мне, колдуны! До третьего курса доучились, а прыщи не вывели! Что в школе делали, спрашивается? — Он задорно подмигнул новичку. Держась за руки, они направились к своей, самой короткой колонне слизеринцев, в которой все покатывались со смеху. Но Алу стало невероятно стыдно за то, что его так же, как и всех, распирало от хохота, хотя можно было немножечко пожалеть собственного старшего брата, которому теперь предстояло приноровиться к слишком ранним подъемам, шпорам на пятках и перьям. — Ох, насмотрелся я на ваш Хогвартс! Тут, брат, впору отдельный факультет открывать: куриный! Думаю, заполнили бы влёт! Как считаешь, профессор МакГонагалл одобрила бы инициативу? Чикенпафф* или Рустерклоу**? — поинтересовался Морнинстар, вопросительно изогнув рассечённую бровь. Альбус потерял дар речи, потому только прыснул от смеха, положительно кивнув. Мальчишке пришлись по душе оба варианта. — Профессор, а надолго вы их так?.. — Не переживай! Пару деньков поклюют пшено, подумают над своим поведением, сделают выводы. Наверное. А если не сделают, то так и быть, отведём голубчиков в больничное крыло к белому джентльмену, нас пока не представили друг другу. Если он сжалится — может, даст какую пилюлю, хотя я бы на его месте этого делать, само собой, не стал, какая им наука тогда будет? А ты, если так о них беспокоишься, можешь наколдовать арбузных корок — курообразные их очень уважают! — Обнадёжил иностранец, поставив мальчика рядом с новым старостой. — Профессор, а где наш декан? — окликнул его Скорпиус. — Надеюсь, у себя. Гостиная Слизерина ему сейчас, вероятно… хм-м… не по ногам, — подбирая слова, попытался объяснить Морнинстар. — Нуу… Он рок-звезда, у них свои причуды! — понимающе отозвался школьник. — Да уж, звезда… — усмехнулся Морнинстар, становясь в конец колонны с Валеевым. Когда студенты вместе со своими деканами вышли из залы, чтобы отправиться по спальням, Скорпиус, как староста, с полной уверенностью встал на последнюю ступеньку движущейся лестницы, но его тут же одёрнул Альбус: — Нам в подземелья, — будто извиняясь, пояснил тот. — Твои разве не рассказывали? — совсем тихо, придвинувшись почти вплотную к уху Скорпиуса, спросил Ал, перед этим оглянувшись по сторонам. — Нет… Знаешь… Как-то не до того было, честно говоря. Ну, подземелья — значит подземелья! — Малфой непроизвольно вздохнул и начал перестраивать колонну на небольшом «пятачке», в то время как ученики остальных факультетов весело смеясь и переговариваясь с живыми портретами на стенах, точно на волшебном эскалаторе взмыли вверх, к самым башенкам старинного замка. Ребята, попавшие на Слизерин в этом году, были, как по злой иронии судьбы, в основном маглорождёнными и иностранными студентами, пока не разбирающимися в местных перипетиях. Поэтому они были мягко говоря, обескуражены «радушным» приемом. Даже Артур Флинт-Готлиб и Эстефания Забини — потомственные «змеи», то ли поддавшись общему унынию, то ли от постоянных косых взглядов, тоже повесили носы. Упадническое настроение первокурсников заметил и профессор Морнинстар: — Ну вы чего все раскисли-то? Вроде бы тех конфет со вкусом соплей не подавали, или кому-то всё-таки попалась? Выше носы! Насколько мне известно, всё ваше крыло под водой! А окна панорамные! Вы представляете, как это круто?! Магглы за такие виды, между прочим, большие деньги платят! Рудик, помнишь, как в том ресторане, кажется, в Норвегии… — Помню! — буркнул тот, густо покраснев. — Оль, а ты чего? Ты же вроде по зельям и травам разным мастерицей в Колдовстворце была? Будешь и тут варить всякое, только… не крэк, конечно. Хотя… никто мешать не будет — в подземельях вы одни! Президентский люкс! — обратился волшебник к слизеринке на непонятном остальным, кроме Рудика, языке. Девочка ничего не ответила, но попыталась изобразить улыбку. — Ну вот! Осталось только найти всё это… Лайт, сука, удружил!.. — в сердцах выкрикнул Морнинстар, но вовремя осекся. — Да, чуть не забыл! Скорп, это тебе! — профессор достал из кармана пиджака смятый клочок бумаги, дунул на него, отчего тот вмиг выпрямился и сложился в журавлика. Бумажная птаха сама взлетела с ладони учителя и приземлилась на плече Скорпи. — Кислые слизни… чего?! — с недоверием, прочитал тот вслух. — Это пароль! — подсказал Альбус. Пока они переговаривались, прямо из подземелья материализовалась бесконечно длинная лестница, казавшаяся ещё страшнее оттого, что плавно уходила в кромешную тьму. Даже профессор Защиты от Тёмных Искусств пришёл в недоумение от вида крутого каменного спуска в никуда. В его памяти всплыли подвалы родного Колдовстворца, куда его вместе с парой приятелей посадили за угон трёхголовой виверны на седьмом курсе. Всего одна проведённая там ночь напрочь отбила у парня желание без спроса «одалживать» школьных драконов, пускай даже ради звёздного неба для своей тогдашней «вечной любви» — хорошенькой ворожеи с Ярила***, имени которой он теперь, к сожалению, не помнил. Но виду молодой человек, разумеется, подавать не стал, чтобы не пугать и так растерянных первокурсников. — Ну, чего стоим? Погнали! — бодро скомандовал он. Ребята нехотя спустились по ступенькам. Слизеринцы заметили, что чем глубже под землю, а технически, под воду, уносила их лестница, тем меньше говорящих портретов попадалось на холодных, каменных стенах. А с тех полотен, что всё же висели, изображённые на них персонажи, недовольно причитая, перебирались на картины повыше — к свету. Наконец школьники очутились возле узкого прохода с низким потолком, освещённого тусклыми круглыми светильниками на кованых, причудливо изогнутых ножках. Морнинстар крепко сжал ладонь младшего брата, остальные первокурсники взяли друг друга за руки. Пройдя до конца и упершись в стену, ребята поняли, что коридор заканчивался тупиком. — Это какая-то шутка?! — возмутился Скорпи. — Пароль! — неизвестно откуда раздался глухой, металлический голос. Морнинстар широко распахнул глаза и перехватил деревянный посох для атаки. — Прямо как в Норвегии! — передразнивая старшего брата, съехидничал Рудик. — Пароль! — еще громче вопрошал голос, сотрясая каменные стены. — К-к-кислые сл-лизни… — промямлил Скорпиус, сминая от волнения бумажку. — Гро-о-о-омче! — потребовал невидимый незнакомец. — Кислые слизни! — выпалил он. Стена медленно и шумно начала отъезжать в сторону. Когда проход был полностью открыт, слизеринцы и молодой профессор замерли, напрочь забыв и про тёмный мрачный коридор, и про страшный голос. Перед ними распростёрся огромный колонный зал со стенами из дикого камня, который от теплого света витражных, разноцветных плафонов различных форм и размеров, крепящихся к высокому потолку тонкими коваными цепочками, переливался самыми благородными малахитовыми, вивианитовыми, изумрудными и нефритовыми оттенками. В помещении совершенно не чувствовалось сырости, несмотря на то, что подземелье располагалось глубоко под водой. Из-за тёплого и мягкого освещения чёрные кожаные кресла и диваны не выглядели мрачно, даже наоборот — обложенные мягкими серыми и зелёными подушечками, они будто ждали юных волшебников, решивших прикорнуть после долгого учебного дня возле большущего, уютно потрескивающего камина, украшенного искусной резьбой. В нишах, выдолбленных прямо в стенах и отделанных морёным дубом, нашли свой дом тысячи старинных книг в роскошных переплётах, изящная серебряная посуда, а также пузатые котелки и колбы для зельеварения. Резная мебель из той же породы дерева: столы, стулья и пуфы с зелёно-серебристой обивкой, шахматный столик, — за долгие годы ничуть не обветшали, не выцвели и не рассохлись. На блестящем паркетном полу раскинулся огромный, изумрудного цвета ковёр с длиннющим пушистым ворсом, становясь на который, можно было утонуть по самую щиколотку, а на его середине красовалась извивающаяся серебристая змея — символ факультета. Но самое примечательное — это, конечно же, окна! От пола до потолка в выкованных в виде то ли волн, то ли водорослей с морскими звёздами и ракушками по краям, рамах, они открывали незабываемый вид на глубины Чёрного озера! Степенно проплывающие гигантские рыбины и моллюски не известных магглам видов парили над яркими коралловыми рифами и покачивающимися из стороны в сторону водорослями, будто птицы над деревьями. Казалось, мимо окон вот-вот проплывёт русалка или диковинное существо, которое магглы зовут Лох-Несским чудовищем. — Ну, мелюзга, что я говорил? — самодовольно произнёс Морнинстар, но его уже никто не слушал. Ребята, разинув рты от восторга и восхищения, разбрелись по гостиной. Рудик, Артур, Альбус и Скорпи уже о чём-то весело болтали, а девчонки прилипли к панорамным окнам. Шаман вышел в коридор, не скрывая довольной улыбки: кажется, все уже разобрались и без него. Опустив глаза, молодой человек увидел возле тусклого светильника серую кошку с огромными сверкающими глазами, узор на мордочке вокруг которых странно напоминал очки. Животное из-за окраса походило на продолговатый серый арбуз с пышным длинным хвостом. — Господа или дамы! Кошку заберите, нассыт — не проветришь! — крикнул молодой человек, пока стена окончательно не встала на свое место. Кошка громко мяукнула и в один бесшумный прыжок очутилась возле него. — Нет необходимости, мистер Морнинстар! — не успел он даже подумать, как перед ним стояла Минерва МакГонагалл. Волшебник от неожиданности даже отскочил к стене. Он знал, что директор Хогвартса — анимаг, но пока ему не доводилось повстречаться с её животным воплощением. Женщина посмотрела на него так, что шаман понял — ничего хорошего он от неё не услышит. — В мой кабинет. — Строго добавила она. ***  — Это возмутительно! Вы читали устав?! Мы не используем трансфигурацию в качестве наказания! Вы немедленно вернете старосте Гриффиндора, мистеру Поттеру, и его другу, мистеру Трэвису, человеческий вид! — профессор МакГонагалл отчитывала Морнинстара, скрестив руки на груди. — Не получится. Это другое заклинание. Чары рассеются только тогда, когда эти мальчишки усвоют урок, а иначе — никак! — Не ломайте комедию, профессор! Мне доводилось сталкиваться и с волхованием, и со славянской деревенской магией, поэтому я точно знаю о наличии отворота, а если его, по какой-то причине, не знаете вы, то это повод задуматься о вашей квалификации и целесообразности вашего здесь пребывания! — Ладно! Если до этих двоих так ничего и не дойдёт, то я сниму заклятие в понедельник, в первый учебный день, — нехотя согласился Морнинстар. — В понедельник? «Если»? Вы вздумали делать мне одолжение?! Вы уверены, что имеете на это право?! — МакГонагалл не на шутку разозлилась, казалось, будто своим взглядом она сейчас же испепелит колдуна безо всякой магии. — Хорошо!.. Если в больничном крыле есть вытяжка из водяного и молотый самоцвет с крыла аспида, то они прекратят кукарекать уже к утру! Но я бы на вашем месте… — Но вы на своём! — жестко пресекла его речь МакГонагалл. — Господин Малфой, профессор Лайт, имеются ли нужные ингредиенты? — Помимо Морнинстара и директора, в кабинете находились ещё двое мужчин: протрезвевший профессор зельеварения Вилльям Лайт и заведующий больничным крылом Драко Малфой. — Водяной есть, камня нет. Ни молотого, ни целикового, как и златокрылого аспида в Великобритании, — лаконично отрапортовал Лайт. — Аспиды, конечно, у нас не водятся, но вот стержень пера гиппогрифа достать вполне реально. Насколько я помню, он имеет аналогичный эффект. Однако, Хагрид будет в школе только в понедельник, — вмешался бледный худой господин в белой мантии, что стоял всё это время рядом с книжным стеллажом. Его короткие взъерошенные волосы почти сливались с кожей, а из-за впалых щек и тёмных кругов под глазами высокого мужчину можно было с лёгкостью принять за привидение. Если бы не выразительные грустные светло-серые глаза, повидавшие много боли и казавшиеся сейчас ещё ярче из-за бликов от тусклого света керосиновой лампы на директорском столе. Минерва МакГонагалл понимала, что другого выхода нет, и, как ни крути, придется ждать понедельника. Серьёзных санкций в отношении дерзкого шамана она на самом деле не планировала, так как тоже стала свидетельницей конфликта между братьями Поттер, и отчасти была согласна с Морнинстаром. — На самом деле я вызвала вас троих совсем по другой причине. Наверное, вы догадались, — тихо, практически перейдя на шёпот, проговорила женщина. — В Лондоне на площади Гриммо, в Паучьем Тупике и даже здесь, в Хогсмиде, на некоторых особенно старых постройках с недавнего времени стал появляться символ Даров Смерти, начерченный жидкостью, похожей на кровь нунду. Локация продолжает увеличиваться. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: мы имеем дело с сектой фанатиков небезызвестного Грин-де-Вальда. — Кровь нунду?! Даже не единорога?! Лайт, какая тогда, мать твою за ногу, «секта фанатиков», что ты, чёрт тебя дери, такое несёшь?! — не выдержал шаман. — Чтобы завалить эту тварь, нужно, как минимум, сто чародеев, каждый из которых превосходит по могуществу всех вместе взятых в этой комнате! А ещё надо добраться до Восточной Африки и поймать эту киску! Для этого, в свою очередь, тамошнее Министерство Магии и Академия Угадау, под чьей юрисдикцией, как тебе известно, находятся все опытные заповедники и саванны магических животных, должны «закрыть глаза» на целую роту, а может быть и две, шарящихся там колдунов, половины из которых, к слову, не станет к концу миссии. Мы имеем дело, дорогой товарищ, с международной террористической организацией! Чтобы они ни замышляли, это не кончится добром ни для нас, ни для магглов. «Фанатики» старины Геллерта, по всей вероятности — очень влиятельные люди со всего мира. В России уже разорили три гнезда алконостов, а теперь ещё добавились знаки с кровью нунду. Чуешь, чем пахнет? — Зелье из крови нунду и сердца птенца алконоста даёт принявшему его вечную жизнь, а также воскрешает покойников. Распылённая на местности сыворотка из плазмы крови нунду и опухоли сгустка обскури может заблокировать приобретённые магические способности, вроде владения волшебной палочкой у колдунов и полётов на метле, а также снимает действие различных чар на огромных территориях в зависимости от концентрации сыворотки, — продолжил Лайт. — Но, профессор, что вы хотели мне доказать вашей эмоциональной тирадой? Я знаю это, но и секты бывают разные, и недооценивать влияние религиозных культов — опрометчиво даже в волшебном мире. — Это билет до Азкабана в один конец, а также вечное проклятье для использовавшего Зелье Абсолютного Могущества или сыворотку Чёрного Безумия, и, между прочим, неизвестно что страшнее, — подытожила Минерва МакГонагалл. — Джентльмены, если ваши предположения верны, то в самом ближайшем будущем нас ждёт Мировая Магическая Война, по сравнению с которой битва за Хогвартс окажется мелкой заварушкой. Нужно срочно доложить Министерству Магии и сообщить маггловскому премьер-министру! Угроза раскрытия магического мира как никогда реальна и осязаема, а магглы будут гибнуть от различных эпидемий, противоядий от которых у них нет и быть не может. Судя по всему, кто-то готовит массовую чистку. — А вы уверены, что власти уже не в курсе? — Что вы имеете в виду, профессор Морнинстар? — переспросила директор. — Недавно я получил заказ от маггла из Дублина на ликвидацию некой сущности. Дело в том, что дочь этого ирландца «хуже, чем умерла» без каких-либо к этому предпосылок: девочка разом перестала реагировать на окружающий мир и разговаривать. А знаете, что случилось? В доме О’Гриннов обосновалась пара дементоров. Я их прогнал, и теперь неизвестно, где они и сколько их вообще свободно летает по миру. — Дементоры? Их ещё при Министре Кингсли поместили в отдельную резервацию, защищенную мощнейшими чарами, — возразила МакГонагалл. — Следовательно, кто-то их снял, — заключил Лайт. — Тогда клинику Святого Мунго и наше больничное крыло необходимо оснастить маггловским медицинским оборудованием, закупиться их фармацевтикой, а также основать банк донорской крови. Параллельно с этим нужно как можно быстрее начать обучение персонала наших медучреждений их сестринскому и врачебному делу, — наконец заговорил Малфой. — Я чувствую, это будет актуально и здесь, к сожалению. Неизвестно, где применят Чёрное безумие в следующий раз, и как долго оно будет действовать. В Британии практически ничего неизвестно об этом колдовстве, даже Волдеморт не решился захватить власть таким способом, — профессор МакГонагалл согласилась с ним молчаливым кивком. — У Волдеморта не было огромной армии сподвижников и нужных для этой операции связей. Я не думаю, мистер Малфой, что он боялся древнего проклятия или ему стало жаль своих людей. Пожиратели едва ли добрались бы до нунду и яиц алконоста. А уж тем более — до обскура, ведь последний случай встречи с ним был зафиксирован за сто лет до возрождения Волдеморта. При иных условиях он бы этим не побрезговал, я вас уверяю, — холодно парировал Лайт. На этот раз Морнинстар не стал вступать с ним в полемику. — Профессор Лайт, профессор Морнинстар, я бы хотела, чтобы на своих уроках вы уделяли больше внимания альтернативным магическим практикам, с помощью которых, в теории, можно противостоять действию сыворотки Чёрного безумия. Пока не стоит поднимать панику среди учеников и их родителей, но прекращать наблюдения ни в коем случае нельзя. Что касается вас, Драко, я подам прошение в Сектор по борьбе с незаконным использованием изобретений магглов. Думаю, мы найдём решение.