Искра

Мидория проснулся от бесцеремонного пинка в ребро. — Подъем. — Изуку открыл глаза и увидел перед лицом уже знакомые белые ботинки. — Ты меня не слышал что ли? — Кацуки присел на корточки рядом с Мидорией и потянул сонного юношу за волосы. — В чём, блять, твои волосы? — Вчера Бакугоу и не разглядел, что у их овечки на волосах чёрти что. Впрочем у Киришимы дела обстояли не лучше, он тоже чем только не пачкал волосы, чтобы те алели на солнце. А Бакугоу от рождения был блондином и не жаловался. — Это зелёнка, и её не так-то просто смыть. — Пожаловался Мидория, вспоминая как однажды в аптеке он неосторожно задел полку и на него упала эта злосчастная баночка. Он всегда был малость неловким. — Чудила. — Буркнул Кацуки, отпуская юношу. Оставшуюся часть пути до привала Кацуки молчал, скалясь на весь мир. Все живое, цветущее и пахнущее вызвало у него презрение и желание чихнуть. — А у вас в деревне вообще не едят мясо? — Удивлённо спросил Киришима, когда Изуку описывал свой рацион. — Почему же? Едят, но только богатые люди. Они привозят пряности с южных стран и едят с ними. — — А у вас что едят? — Покосившись на Кацуки спросил юноша. — Едим сырое мясо запивая человечьей кровью. — Усмехнулся Кацуки. Из уст Бакугоу, как показалось Мидории, это звучало вполне себе возможным. — Он шутит. — Улыбнулся Киришима. Изуку только сейчас обратил внимание на острые зубы красноволосого попутчика. "Пожалуй, такими можно не только сырое мясо есть". Подумал Мидория, но в ответ лишь нервно улыбнулся. — У нас едят по большей части мясо. Что добудешь на охоте то и ешь. Кроликов, куропаток...иногда рыбу. — — Тупых Овец. — С легкой зловещей ухмылкой, поглядывая на Изуку, продолжил Бакугоу. — Ну и ягоды там всякие, орехи, грибы. — Тема еды была любимой у Киришимы. И сейчас, когда Киришима вспомнил вкус своего любимого жаренного кролика с грибами и зеленью, у него заурчал живот. — А вот если бы ты не сожрал всю нашу еду в первый день... — Напомнил Кацуки. — Ну я же не специально, Бакугоууу ~ — Мидория смотрел на этих двух парней и невольно думал, что они не особо то и отличаются от его друзей в деревне. Изуку улыбнулся. — Чего лыбишься Дэку? — Прорычал Бакугоу, заставив юношу вздрогнуть. — А...а мы точно туда идём? — Мидория огляделся по сторонам. Лес всё не прекращался. — Конечно, я знаю эту дорогу как свои пять пальцев. — Правда вместо пяти Киришима показал четыре. — Я...вам верю, но по карте... — Изуку достал из рюкзака жёлтый свёрток, и судорожно разворачивая его, что-то бормотал себе под нос. — Вот! Разве мы не должны быть уже у подножья горы? — Бакугоу вырвал карту из рук Мидории. — Что это? — Буркнул он. Карта не соответствовала действительности. — У тебя не карта, а хуета какая-то, тупорылая овца. Даже не думай идти по ней. — Бакугоу поморщил нос, возвращая бесполезный пергамент юноше. — Уяснил? — — Угу. — Почесал затылок Мидория. — Н-да... — Киришима посмотрел на карту через плечо Изуку. — Если бы ты не встретил нас и пошёл как тут написано, то встретил бы кое-что очень неприятное... — Киришима нахмурился. — А куда ведёт эта карта? — — В место где обитают жуткие твари. Даже нам не под силу многие из них. — — Заткнись. — Кацуки раздраженно зыркнул на друга. — Мне всё под силу. —

***

Когда солнце находилось в зените, путники вышли к небольшой речушке. Свое начало она брала в горах, так что была холодной и быстрой. — Остановимся здесь. — Сказал Бакугоу. Усевшись на тёплые камни, он безуспешно попытался отмыть свой плащ. Мидория, не привыкший к таким долгим пешим переходам, отдыхал в тени дерева под журчание реки и рычащие звуки со стороны Бакугоу. Киришима куда-то ушёл, и до сей поры не вернулся. — Я могу чем-то помочь? — Изуку тихо подошёл, от чего Бакугоу вздрогнул. — Сдохни и не мешай! — Мидория уже привык к интонациям попутчика, так что даже не поёжился от рыка. Заметив репей в отороченной мехом части плаща, Изуку осторожно выпутал его, отметив что мех очень мягкий. Кацуки резко развернулся, перехватив руку Дэку. — Не трогай меня! — Бакугоу сильнее сжал запястье, уже во второй раз отмечая какое оно тонкое. — Я просто хочу помочь, Каччан. — Мидория указал на сборище репья в мехе. — Как ты меня назвал, тупорылая овца? — — Ты же сам говорил, что у животных должны быть клички. — Мидория рассмеялся, впервые за два дня. Лучики солнца мило играли на его веснушках. Но ему хватило смекалки понять, что пора уносить ноги куда подальше от разъярённого "Каччана". Киришима, только что вернувшийся из леса, застал убегающего от Кацуки Мидорию, который чуть не сшиб красноволосого, и Бакугоу, который орал на весь лес излюбленные проклятия. Закончилось тем, что когда Мидория попытался убежать от Кацуки по мокрым выступающим камням, не удержал равновесия и начал падать, в последний момент успев зацепиться за край мантии преследователя, утягивая того за собой в воду. Киришима, наблюдавший за всем с берега, уже покатывался со смеху, держась за живот. Мидория смеялся как ребёнок, пока Бакугоу надвигался, протягивая руки к шее юноши норовя утопить его. — Водоросли... — Еле выговорил Изуку, тыкая пальцем на промокший плащ Кацуки. В этот самый момент на голове Бакугоу квакнула лягушка, и Мидория как бы не сдерживал улыбку, все равно рассмеялся над таким видом Качана. Пока Кацуки убирал прилипшие водоросли и разбирался с жителями этого водоема, Изуку тихонько вышел на берег. Белая рубашка была насквозь сырой и противно прилипала к коже, впрочем как и вся одежда на нём. Юноша сел поближе к Киришиме, с опаской поглядывая на Бакугоу, все ещё ругающегося с квакающим созданием. — Поцелуй её, и она станет твоей принцессой! — Громко посоветовал Киришима, получив в ответ испепеляющий взгляд напарника. — Кстати, я нашёл в лесу немного ягод. — Киришима отсыпал Мидории горсть лесной малины. Заночевать им пришлось здесь, ибо Бакугоу наотрез отказался продолжать путь пока не просушит плащ. Мидория чувствовал себя чуточку виноватым, в том что у Кацуки сейчас было скверное настроение. Самому Изуку тоже пришлось снять большую часть мокрой одежды, и сейчас он сидел перед костром в одних штанах. Благо ночь была тёплой. — Если бы не ты, мы бы уже завтра были на месте. — Бакугоу удрученно поворошил угли палкой. — Ничего, если завтра поторопимся и будем идти без перерывов, то к вечеру уже дойдём до гор! — Оптимистично заявил Киришима. — Тогда валите спать. — Буркнул Кацуки. — Извини...я правда не хотел. — Тихо проговорил Мидория, но Бакугоу даже не обернулся. Спустя какое-то время, до ушей Бакугоу дошёл храп Киришимы и сопение Дэку. Кацуки проверил свою мантию, та уже полностью просохла, в отличии от вещей Мидории. Бакугоу обернулся на юношу. Рубашка, что прежде была на нем, скрывала торчавшие рёбра и ключицу. Бледная кожа Изуку была почти болезненного оттенка. Кацуки недовольно цокнул и укрыл тёплой после костра мантией дрожащее тельце Мидории. Тот что-то промычал во сне и перестал ворочаться. Бакугоу усмехнулся, отвернувшись к костру.