Искра

В библиотеке приятно пахло пылью. Белая восковая свеча медленно таяла, норовя испачкать воском пожелтевшие страницы книг. — Они всегда жили в горах. — Тодороки перевернул страницу, показывая Изуку старинную гравюру. — Ещё до первых королей в столице, до первых войн. — Это уже шестая книга, которую Шото отыскал для Мидории. — Закон, делящий королевство на шесть зон, был принят около века назад, и причиной косвенно послужило как раз то, что драконы создания опасные для людей, а люди в свою очередь для драконов. Изуку нравился голос Тодороки. Спокойный, в отличие от громкого Киришимы или шипучих воплей Кацуки. После той встречи под мостом, Изуку рассказал Шото всё, когда они пришли в замок и Тодороки пригласил его на ужин. За месяц жизни в поселении он отвык от каких-либо столовых приборов, и вилка ощущалась в руке неуютно. Но Тодороки любезно игнорировал неловкость Изуку за столом. Юноша внимательно слушал, ловя каждое слово о жителях поселения. Мидория рассказал всё в подробностях, даже о лживой карте, которую ему дали в деревенской лавке, разве что утаив про отношения с Каччаном, потому что сам не понимал, что между ними. Когда рассказ подошёл к концу, Тодороки задал вопрос. — Ты говоришь, что у ручья был "Ному" и его хозяин, а потом их обоих видели в деревне? — Да. — Мидория не понимал к чему клонит юноша. — Чтобы дойти от поселения драконов до деревни нужно три дня - если идти пешком. На лошади - два дня, так как местность гористая опасная, но преступник добрались от гор до деревни всего за один день, так? Изуку кивнул. В горле пересохло, но отпить вино из бокала юноша не решился, с опаской поглядывая на хрустальный бокал. Нет, он конечно знал, что яда там нет, но слова мамы про алкоголь хорошо впечатались в память, отбивая всякое желание. — Так быстро летают только драконы. — Тихо проговорил Шото, задумчиво разглядывая свечу на столе. Мидории казалось, что несмотря на шрам, Тодороки очень красивый. — Вы думаете, что им помогает кто-то из драконов? — Изуку подавился съеденным, когда до него дошёл смысл сказанного. — Возможно. — Тодороки нахмурился и перевёл взгляд на юношу. — Но не исключено, что этих существ "Ному" просто несколько. Поэтому его видели и там, и там почти одновременно. — Юноша сделал паузу, всматриваясь в зелёные глаза Мидории. — В городе давно ходят слухи. "Лига зла" - так они себя именуют. — Шото отвернулся, отложив столовые приборы, и отпил из бокала. — Думаю, сейчас нет смысла грузить тебя всем этим. Слуги покажут где твоя комната. Если что-то будет нужно, попроси их проводить до моего кабинета. Юноша встал из-за стола, и Изуку последовал его примеру. Всё ещё неуютно чувствуя себя в каменных стенах замка. Обеденный зал хоть и был завешен различными гобеленами и картинами, всё равно при свете свечей выглядел пустым и мрачным, такими же Мидории казались и его обитатели. Слуги молчаливо проводили юношу до комнаты и оставили. Сейчас без Киришимы и Кацуки он чувствовал себя одиноко, переодеваясь в белую ночную рубашку, принесённую слугами. Оставалось столько вопросов, которые нужно задать Тодороки, но Изуку не торопил события. Мидория вдруг вспомнил, что драконы не любят спиртное, а Шото пил спокойно, скорее даже с неким удовольствием. "Наверное он привык, за такое долгое время среди людей, но всё равно это странно". Изуку задул несколько свеч стоявших на столе. "Вот было бы здорово увидеть драконью сторону Тодороки". Мидория задумался, будет ли шрам в его драконьем обличии или нет?

***

Киришима потянул Кацуки за плащ от очередной лавки с пряностями. — Как это называется? — Кацуки донимал загорелого продавца вопросами. — Шафран. — А это? — У нас вроде как времени мало. — Утомленно проговорил Эйджиро, чей нос уже устал от пряных запахов корицы, имбиря и перца. Спустя двадцать минут, Киришиме удалось оттянуть Бакугоу от лавки, когда тот наконец нашёл приправу себе по вкусу. — Дурацкий город. Юноши уже пятый раз запутались в однообразных, вымощенных тёмными кирпичами улицах. — Может стоит попросить кого-то проводить нас? — Киришима уже и сам устал ходить туда сюда, бесцельно по одним и тем же местам. Замок казался так близко, но был так далеко. — Сами дойдём. — Упрямство Кацуки было не пробиваемо, и Эйджиро просто плёлся рядом. "Если мы не можем найти замок сразу, то как эта овца его найдёт?" Думал Бакугоу, высматривая в толпе зелёную макушку, но нигде не было тех заветных кудряшек. — Мидория наверное уже в замке. — Проговорил Киришима, словно читая его мысли. Кацуки нахмурился, выдавливая равнодушный вид. Если вчера Бакугоу чувствовал только панику и тревогу, то сегодня к этим чувствам начали примешиваться нотки тоски. В этом городе и так всё было противно Кацуки, а теперь единственное яркое пятнышко, потерялось непонятно где. И непонятно найдётся ли.

***

— З...здравствуйте! Я Мидория Изуку. — Юноша не знал, как вести себя и разговаривать с людьми из высших слоёв и просто стоял. Одно дело общаться с Тодороки, который хоть каким-то боковом относился к "простым" людям, или же правильнее сказать жил их жизнью, а другое дело стоять перед самим принцем. Прямо с утра, Шото решил представить его своим знакомым из замка. Принц выглядел вполне живым и здоровым, хотя письмо, из-за которого Мидория начал свой путь, гласило обратное. На вид он был не старше Изуку. — А я - Аояма Юга, но ты конечно же это знаешь, ведь как не знать меня! — Принц поправил светлые волосы и похлопал густыми ресницами, ожидая какой-либо реакции, но Изуку не знал что делать. — Н...ннн...я врач и в том письме... — Ах, ты один из тех врачей... — Аояма закатил глаза. — Как вижу уже всё хорошо? — Изуку почесал затылок, всё-таки мама была права, говоря что там и без него найдутся врачи, которые помогут. — Тодороки, почему они до сих пор приезжают? — Обратился принц к юноше, стоявшем всё это время позади Мидории. — Ну подумаешь разок у человека болел животик, с кем не бывает, но уже всё прошло, а они продолжают ехать и ехать, сколько же писем разослали глупые слуги? — Голос у Аоямы был писклявый. Жестикулировал он весьма изящно, и также надменно вскидывал бровки. — Б...болел животик? — До Мидории с трудом доходило, что весь этот опасный путь оказался настолько...бессмысленным? "У него всего лишь болел животик, а в письме расписали всё так, будто у него что-то смертельно неизлечимое". Изуку так и хотелось найти человека, который был ответственен за это, и громко высказать ему всё что думает. Пока юноша собирался с мыслями, принц ушёл, поправив свои блестящие блондинистые волосы. — Всё хорошо? — Тодороки коснулся холодной ладони Изуку, поднося её ближе к свету. — Да, всё в порядке. — Мидория покраснел от такого жеста и отдернул руку. — Ты не голоден? — Нет, спасибо. — Изуку чувствовал некое смущение, когда Тодороки так беспокоился о нём. — Если Кацуки с Киришимой до полудня не объявятся, то на совете нам с тобой придётся самим объяснять всё Всемогущему. — А...а мне тоже можно будет присутствовать на совете? — Большие глаза Изуку уже в который раз округлились. — То есть я увижу самого Всемогущего? — Я думал после драконов тебя уже ничто не удивит.

***

— Инквизиция? Что это? — Кацуки презрительно хмыкнул на незнакомое слово. Киришима поморщил нос, рассматривая белую отметину на двери. — Он называет себя так, а ещё его именуют убийцей нечисти. Его никто не видел, но говорят что он работает под покровом ночи и убивает всех ведьм, колдунов и прочих магических опасных созданий. — Юноша, не старше Бакугоу согласился проводить их до замка, попутно отвечая на их вопросы. Это уже третий дом с подобной меткой. — Это ведь здорово, мир без всякой чепухи вроде магии? Кстати, поговаривают, что он даже убивал драконов. — Продолжал юноша. Кацуки усмехнулся. — В какой бред только не верят люди. Твой "Убийца нечисти" даже лесную фею бы не убил. Кишка тонка. — — В любом случае, я бы не хотел встретить дракона в живую, поэтому хорошо, что есть люди, которые могут их убить. Всё-таки они опасные создания. У Бакугоу вырвался смешок, но он превратил это всё в тактичный кашель и перевёл взгляд на Киришиму, думая что тому сейчас тоже весело от речи юноши, но Эйджиро выглядел поникшим. Когда юноша-проводник шёл на пару шагов вперёд, Кацуки обратился к другу. — Ты чё? — А? — Киришима вышел из своих раздумий, не расслышав вопрос. — Хочешь есть? — Не особо... — У Кацуки не оставалось сомнений, что с его напарником что-то не так.

***

К полудню Мидория побывал почти на всех этажах замка. Тодороки говорил мало, в основном по делу. Он попросил юношу не называть его на "вы". Изуку терялся в больших скоплениях людей, и роскошь места его только смущала, так что ближе к полудню они снова вернулись в библиотеку, когда Тодороки достал чернила и бумагу, Мидория наконец спросил. — А...а почему вы с Бакугоу...не ладите? — Изуку смотрел в пол, ожидая что Шото не понравится такой вопрос и он разозлится, но выражение юноши скорее стало тоскливым. — А разве он тебе не говорил? Помнится мне, он на каждом углу раньше кричал об этом. — Он говорил только то, что ты ушёл жить сюда, но это же не повод так...ну...ненави...то есть странно относиться к человеку. — Да, дело было не только в этом. Думаю когда он придет, тебе следует спросить у него лично. — Тодороки отвернулся, обмакнув перо в чернила. — Ох, Каччан скорей всего не захочет ответить. — Изуку вспомнил, как Кацуки реагирует на самые обычные вопросы. Не сложно представить как он станет реагировать на личные. Шото ничего не ответил, лишь тонко улыбнулся. Пока Тодороки занимался своими каждодневными письменными обязанностями, Мидория скучающе бродил по библиотеке, рассматривая книги на иностранных языках. Он всё ждал, когда слуги оповестят их о прибытии Кацуки и Киришимы, но в узкой двери так никто и не появлялся. Шото, поглощенный работой, казалось и вовсе забыл о юноше. "Трудно представить Тодороки жителем того поселения в горах. Он там будто и совсем не к месту. Да и с Энджи его кроме цвета волос на одной стороне, ничего не объединяет. Шото выглядел даже симпатичнее принца, с которым Изуку виделся с утра. — ...Зуку. — Юноша вышел из раздумий и понял, что уже слишком долго разглядывает Шото. На щеках блеснул румянец. Мидория отвёл взгляд. — Хочешь спросить что-то ещё? — Обратился Шото к Изуку. — Да...А почему ты...ну, ушёл из поселения? — Я знал, что ты это спросишь. — Тодороки отложил пергамент и чернила, развернувшись к Изуку. — Причина, как нетрудно догадаться, мой отец. — Тодороки Энджи? — Драконы не столь безобидны, как тебе могло показаться в поселении. К тебе они на удивление относились снисходительно. Но обычно тех, кто нарушает границу, ждёт незавидная участь. — Тодороки зажёг ещё одну свечу. — Обычно их сжигают заживо или скармливают диким животным. Традиции есть традиции. Когда я был ребёнком, лично присутствовал на обоих вариантах. Они же всего лишь овцы, говорили мне. Но моя мать тоже была из "овец", она всю жизнь прожила в столице, пока её против воли не заставили выйти за моего отца. Когда мне исполнилось шесть лет, и начали проявляться первые драконьи признаки, то она оставила мне это – Тодороки убрал волосы со шрама. Что-то вроде напоминания, что огонь обжигает людей, а драконов - нет. Не знаю кто помог ей тогда сбежать, наверное та же Мицуки Бакугоу, они всегда хорошо общались, но в одно утро я увидел обеспокоенных людей, бегающих туда сюда, и хмурое лицо отца. Тогда я очень испугался, что если они её найдут, то маме будет грозить та же участь, что и людям, нарушившим границу. Но к счастью её никто не нашёл. Тогда я решил, что когда вырасту, обязательно отыщу маму, и вот я здесь. — И ты совсем не хочешь вернуться обратно? — Нет. Первое время было сложно привыкать к новой жизни, но сейчас я уже и забыл какого это быть драконом. Я могу защитить себя и без использования драконьей формы. — Но она же тоже часть тебя. — Нет. Это не так.

***

Мицуки сидела у огня, когда Мина Ашидо незаметно подошла, присаживаясь рядом. — Дети в такое время уже спать должны. — Без упрёка проговорила Мицуки. — Да ночь какая-то странная, не спится. — Мина поёжилась от холода. Вдали можно было разглядеть лишь пару огней, значит большинство людей спали. — Мне тоже не спится, предчувствие плохое. — Мицуки глубоко вздохнула, стараясь уйти от плохих мыслей. — Давайте тогда сходим к вершине Огненной горы. Там так красиво ночью. — Огненная гора скорее была не горой, а холмом с небольшой рощей на вершине. — Это довольно далеко, тебе не страшно идти куда-то после всего что было? — Нет, я же дракон. — Мина улыбнулась. — Хорошо, но надо вернуться до рассвета, чтобы нас не потеряли. Мицуки взяла горсть песка с земли и присыпала огонь. — А с чего вдруг тебе захотелось на Огненную гору? — Как-то детство вспомнилось. Когда они отошли от костра, стало прохладнее, и Мицуки предложила надеть более тёплую одежду. — Детство? — Переспросила Бакугоу, когда они поднимались по сырой траве, что неприятно касалась ног. — Ну да, как сейчас помню. Ночь была почти такой же, звёзд немерено, и в центре, возле каменных столбов огонь, которой бликами отражается на рыжих деревьях, ну и первая розовая чешуйка на левой руке. — Мина вспоминала свои первые проявившиеся признаки дракона. Почти у всех детей они проявляются именно осенью, и в поселении был специальный день, когда детям, у которых проявился типовой признак дракона, впервые в жизни разрешалось принять драконью форму. А как известно, драконы могут обращаться только в темноте. А в первый раз, нужно и вовсе лунное затмение, ведь для юных драконов даже такой свет помеха. И когда последний факел потухал и наступала полная тишина, дети впервые понимали - как это быть драконом. Мине вспомнилось, как трудно было научиться пользоваться крыльями, и как не легко давалось контролировать расплавляющую всё смесь, которая почти без контроля оставалась везде, где проходил дракон, но вскоре это стало получаться, и стало естественным. Таким же простым, как умение писать или держать лук. Мицуки уже давненько не была на осенних посвящениях. Наверное с момента 6-летия Кацуки. Ещё в четыре года, у него появились признаки дракона. На детской ладошке появилась маленькая искра, а потом их стало больше. Тогда ещё все удивлялись, что ни разу не видели такого типа драконов, и понятие не имеют какие у него будут способности, и Бакугоу был очень горд своей уникальностью. Но во время осеннего посвящения, у него так и не получилось стать драконом. Мицуки не знала, как объяснить сыну что с ним не так, поэтому лишь каждый год повторяла, что "Скоро сможешь, у всех по разному", до тех пор, пока Кацуки не смирился с фактом, и не принял решение во что бы то ни стало, и без драконьей силы обойти Тодороки, чей потенциал был гораздо лучше. Ведь у Шото ещё раньше проявились драконьи признаки в виде льда на одной ладошке и огня в другой, поэтому Тодороки почти не играл с ребятами, занимаясь только тренировками по улучшению использования силы дракона. Как никак он сын главного человека в поселении, и Энджи возлагал на него большие надежды. Ну а Бакугоу решил для себя, что дракона может победить и обычный человек, если знает их слабости, а Кацуки знал их. "Надеюсь у него все хорошо". Подумала Мицуки, конечно Бакугоу был уже взрослым, но всё-таки как его мать, она знала какой он бывает безрассудный, тем более если с ним Киришима. Женщина, задумавшись, потеряла Мину из вида и ускорила шаг, чтобы догнать девушку.

***

Бакугоу стоял на балконе, оперевшись на перила и разглядывая ночной город. Было тихо, но иногда слышались пьяные голоса или лязг доспехов от стражи, стоявшей по обе стороны замка. Бакугоу посмотрел на свои руки. Искра - две, три. Больше не выходило, а после продолжительного фейерверка на ладони, в воздухе пахло как от жженых спичек - серой, а руки ныли. Кацуки тяжело вздохнул, будто снова прокрутив все моменты из детства, когда он надеялся, что он вот-вот будет драконом, и прокашлявшись, направился в комнату, где спал Киришима, пуская слюни на подушку. "Глупо." Это был чертовски глупо иметь столь бесполезную способность. Она разве что помогала огонь развести, но не делала Кацуки лучше других. Как бы скверно не звучало, но Бакугоу понимал, что от овечки-Мидории его отделяет всего одна искра, которая появляется на ладони, если хорошо сосредоточиться. Но сейчас надо думать не о своих проблемах, вспомнил слова Киришимы Бакугоу. Они нашли замок, и даже успели поругаться со стражниками, и дело дошло бы до драки, если бы слуга вовремя не пришёл и не объяснил, что это и есть "долгожданные гости". Встречу решили отложить до завтра, дав юношам время выспаться и привести себя в порядок, да и будить Тодороки никому не хотелось. Бакугоу поворчал, что у них очень важное дело, и ещё разок жутковато оскалившись на стражника, пошёл в свои покои. Но Кацуки до сих пор не мог уснуть. Он уже третий раз выходил на балкон и возвращался обратно. Странное чувство беспокойства не покидало и его. Хоть он и знал, что овца сейчас тоже в замке и преспокойно спит себе на своей овечьей мягкой кроватке, что-то было не так. Кацуки вышел из комнаты, шагая по тёмному коридору замка к главной лестнице. Нужно пройтись, чтобы развеять тревогу. Тёмные лица с картин провожали Кацуки взглядом. На одном из портретов мелькнула тень, и Бакугоу застыл как вкопанный, обернувшись, но сзади никого не было. "Чья это тень?" Потом послышались шаги, кто-то поднимался по лестнице и силуэт словно испугавшись громкого звука, скользнул в темноту, слившись с другими тенями. Юноша уже хотел развернуться и идти, решив что он так устал, что ему уже всё мерещится. Но в последний момент решил взглянуть на источник шума. С лестницы на него смотрело два заспанных зелёных глаза. — Ка...? — Бакугоу никогда так быстро не спускался с лестниц, на последней ступеньке он даже споткнулся, и поэтому Изуку слегка впечатали в стенку такими объятиями. — Где ты там шлялся, чёртов Дэку! — Мидория отодвинул свечу, стараясь не задеть мех и чувствуя дыхание Бакугоу на своей шее. — Я...я тоже рад тебя видеть Кач...каччан. — Тоже? Учти, я не чуточку не рад твоему присутствию. — Громко проговорил Бакугоу, отстранившись от Мидории. — А...а вы давно пришли? — Шепотом спросил Изуку, намекая на то, что и Бакугоу стоило бы поумерить пыл. — Давно. А почему ты в такое позднее время шастаешь? Шёпот Бакугоу всё равно был слишком громкий и эхом отдавался на все этажи. Мидория жестом предложил пойти в другое место. Кацуки кивнул. Дождавшись когда Изуку отвернётся, юноша улыбнулся как довольный кот. Но ощущение тревоги всё равно мигало на периферии. Мидория привёл его в свою комнату и зажег свечи на столе. — Здесь кто-то есть. — Шёпотом проговорил Мидория, подтверждая догадки Бакугоу. — Я проснулся от дурного сна, а когда открыл глаза, увидел что дверь в мою комнату закрывается. Но кому нужно тревожить меня ночью? Я встал, осматривая вещи, и обнаружил пропажу. Дневник. Когда я опомнился, то уже было поздно. Я обошёл все этажи, но преступник скрылся. Потом я нашёл свой дневник в саду, в фонтане. Оттуда было вырвано несколько страниц. — Что было на этих страницах? — Резко спросил Кацуки. — Точно не помню, но кажется... — Только не говори что там было... — Заметки про особенности драконов. Бакугоу почти истерично усмехнулся, оседая на кровать. Изуку медленно осознавал, что из-за него вор теперь знает как убить дракона.