Я ничего не слышал
10 января 2018 г., 08:30
— Диггори, шевелись! — Шоргус, лучший друг и по совместительству однокурсник Седрика, вырвался вперед в их утреннем марафоне до кабинета Трансфигурации. Его мантия взметнулась черным крылом, когда он на полной скорости нырнул за крутой поворот коридора.
Диггори лишь тяжело выдохнул, чувствуя, как в боку начинает настойчиво и остро покалывать. Он надеялся успеть до начала занятия, чтобы избежать сверлящего взгляда профессора Макгонагалл, устремленного на него все то время, пока он будет старательно делать вид, будто это его нисколько не отвлекает.
Но у судьбы на этот счет были свои, куда более изощренные планы.
Он и опомниться не успел, как уже распластался на холодному каменном полу, беспомощно вытянув руки перед собой. До этого ему «посчастливилось» проскользить добрых полметра, болезненно приложившись коленями в самом начале своего позорного пути к званию живой половой тряпки.
— Ненавижу шнурки, — пробормотал он себе под нос, с кряхтением выпрямляясь.
Тряхнув головой, Седрик принялся растирать ушибленные ладони. На мизинце левой руки предательски выступила кровь — тонка, едва заметная ссадина жгла кожу. На брюках расцвели серые пятная пыли, которые с трудом, но все же удалось согнать. С облегчением убедившись, что ткань не порвалась, он придирчиво осмотрел себя на предмет прочих повреждений и уже был готов возобновить свой забег, как вдруг…
— Гермиона Грейнджер!
Седрик вздрогнул. Выкрик, подобно удару хлыста, заставил его сердце испуганно ухнуть куда-то в пятки. Этот вкрадчивый, пропитанный ядом тон невозможно было перепутать ни с чем иным. Взгляд мгновенно метнулся к массивной дубовой двери, которая оказалась неплотно приоткрыта, словно намеренно приглашая стать свидетелем чужой драмы. Но, увы, делать этого Диггори не станет. Хоть и не по своей воле, стоит признаться. Конечно, ему чертовски интересно, почему профессор Снейп отчитывает «лучшую ученицу курса» не во время занятия или часов, отведенных для отработок, но Макгонагалл ждать не станет. Поэтому, скрипя сердцем, Седрик шагнул было вперед, но тут же едва не рухнул обратно.
— Да не виновата я! — голос Гермионы сорвался на высокой ноте, а затем послышался тяжелый, изломанный вздох и тихая фраза, которую парень явно не должен был услышать: — Отец… если бы ты только знал, как я устала.
Седрик перестал дышать. В голове набатом забилась одна-единственная паническая мысль: «Парень, ты не просто влип. Ты только что подписал себе смертный приговор, заверенный лично Костлявой».
Если бы Седрик не услышал это собственными ушами, он бы ни за что, ни при каких обстоятельствах не поверил, что «выскочка-всезнайка» Грейнджер — на самом деле Гермиона Снейп. Парень нервно закусил ноготь большого пальца, чувствуя, как по спине скользнул липкий холод. Если декан Слизерина прознает, что у их фамильной тайны появился свидетель — случайный, невольный, черт бы его побрал, свидетель! — в лучшем случае Северус каким-то немыслимым образом добьется немедленного отчисления Диггори из школы. В худшем… об этом Седрик предпочел не думать, непроизвольно коснувшись шеи, почти физически ощущая, как длинные пальцы зельевара смыкаются на его горле, вытравливая саму возможность проболтаться.
Внезапно по ту сторону двери послышались стремительные шаги. Седрик не успел даже отшатнуться — тяжелая створка с грохотом распахнулась, встретившись с его переносицей в страстном и крайне болезненном поцелуе.
Искры из глаз посыпались такие, что позавидовала бы лучшая пиротехника близнецов Уизли. Схватившись за ушибленное лицо и чувствуя, как в носу подозрительно и горячо захлюпало, Седрик поднял расфокусированный взгляд. Над ним, подобно гигантской летучей мыши, нависал Снейп. Лицо зельевара было бледнее обычного, а черные глаза полыхали инфернальным, пугающим огнем, обещающим долгую и исключительно мучительную смерть.
— Мистер Диггори... - прошипел Снейп, и в этом "Диггори" было столько презрения, что хватило бы на весь факультет Пуффендуй. - Что вы забыли здесь в такой час? Насколько мне известно, сейчас вы должны присутствовать на занятии.
Глаза профессора впились в него, неотрывно наблюдая. Седрик терпеть не мог этот сканирующий, пробирающий до костей взгляд. В нем крылось нечто безжалостное, от чего хотелось просто исчезнуть, стереться в пыль. Юноша чувствовал себя так, словно замер на самом краю бездны, над которой сгустился первобытный мрак, готовый поглотить его в любую секунду.
— Я… споткнулся и упал, сэр, — выдавил он, мысленно проклиная предательскую дрожь в собственном голосе.
— Так поторопитесь. Сильно сомневаюсь, что профессор Макгонагалл придет в восторг от вашего опоздания.
За спиной Снейпа замерла Гермиона, прижимая к груди увесистый фолиант в потемневшем, истертом временем переплете. Она слегка наклонила голову, укрыться за густой каштановой завесой волос, и бросала на Седрика колкие взгляды из-под тени опущенных ресниц. Гермиона нервничала — и это было более чем обоснованно. Едва ли кому-то придется по душе, что его тайна, а особенно такая тайна, сделалась достоянием случайного и нежелательного свидетеля.
Она знала, отчетливо понимала, что он слышал. И сейчас Грейнджер — нет, Снейп — лихорадочно взвешивала: станет ли пуффендуец разносить сплетню или же сохранит молчание? А быть может — на что девушка отчаянная уповала в глубине души — она лишь напрасно истязает себя домыслами?
Седрик, коротко кивнув, сорвался с места. Он бежал по коридору и чувствовал, как два пристальных взгляда прожигают его спину до самого позвоночника, пока спасительный поворот не вырвал его из этого кошмара.
***
К его искреннему удивлению, профессор Макгонагалл сегодня пребывала в куда более милостивом расположении духа, нежели он смел рассчитывать. Она едва пожурила его, поджав и без того тонкие губы, когда он переступил порог класса, и ограничилась сухим предупреждением: еще один подобный реверанс в сторону опозданий, и Диггори проведет незабываемый уик-энд, драя кубки в Зале славы до зеркального блеска под неусыпным и деспотичным присмотром Филча. Весь остаток лекции парень провел в состоянии странного анабиоза. Его перо методично выводило по пергаменту строчки, пока разум настойчиво прокручивал одну и ту же сцену в коридоре. День с самого рассвета пошел наперекосяк, и Седрик всерьез опасался, что его «великолепное» везение еще не исчерпало свой лимит грядущих катастроф. — Ты где так долго пропадал, горе-бегун? — Шоргус так и сиял, энергично запихивая свитки и учебник в бездонную сумку, что едва не снес чернильницу соседа. Настроение у него было на зависть хорошее, что даже раздражало. Седрик бросил на друга тяжелый, изможденный взгляд. Свет, исходящий от этого парня, бил по глазам слишком ярким, ослепляющим потоком. Шоргус был воплощением каноничной привлекательности и обаятельности: каскад золотистых кудрей до мочек ушей, льдисто-голубые глаза, в которых всегда плескалось неиссякаемое веселье. Он был на целых шесть дюймов ниже Седрика и имел три приметные родинки в виде треугольника на правой щеке, которые считал своим проклятием. Удивительно, но при всей своей эффектности Шоргус был совершенно безнадежен в делах сердечных и оставался фатально одинок — его чрезмерная, порой граничащая с одержимостью настойчивость заставляла потенциальных пассий спасаться бегством при первом же его появлении на горизонте. — Так что стряслось-то? — Шоргус ненавязчиво напомнил о себе, щелкнув пальцами перед носом друга. — Упал. — Ну ты и растяпа, право слово! — хохотнул тот и от всей души несколько раз приложился ладонью к плечу друга, да так, что у Седрика едва не подкосились ноги. Удары были совсем не злыми, но вкупе с утренним «приключением» и нарастающим раздражением казались особенно неуместными. Стиснув зубы, Седрик стойко выдержал этот напор чужой жизнерадостности. Они вышли из кабинета и спустились в крытый кулуар с колоннадами внутреннего двора. Ученики, подобно стайкам всполошенных птиц, спешили под защиту сводов, спасаясь от внезапно разгулявшейся стихии. Настроение Седрика окончательно пробило дно: даже погода, казалось, ополчилась против него. Всего час назад башни Хогвартса купались в золоте солнца, а теперь на их месте воцарились свинцовые, брюхатые дождем тучи. Капли сливались в тяжелые потоки, стремительно расширяя границы луж на сером камне. Седрик криво усмехнулся. В голове промелькнула меланхоличная мысль: быть может, это ангелы оплакивают его незавидную участь, прочитав в записях Судьбы нечто крайне нелицеприятное. Он едва сдержал стон и болезненно скривился, когда локоть Шоргуса бесцеремонно вонзился ему под ребра. Друг заговорщицки кивнул в сторону, указывая на чей-то силуэт у колонны. Седрик обернулся — и время слов0но замедлилось, когда взгляд утонул в паре глубоких, как горький шоколад, карих глаз. Девушка мгновенное поняла, что ее обнаружили, и, смутившись, дрогнувшими губами изобразила неуверенную улыбку, прежде чем поспешно отвернулась, пряча лицо. Память тут же услужливо подбросила воспоминание: впервые Седрик обратил внимание на Чжоу Чанг чуть больше года назад в одном из бесконечных хогвартских коридоров. Она о чем-то увлеченно шепталась с подругой, то и дело прерываясь на звонкий, рассыпчатый смех. Когда Чжоу подняла голову, их взгляды пересеклись, и в раскосых глазах вспыхнула искорка, отразившаяся в солнечном свете. Седрик тогда застыл и распылался в глупой, неконтролируемой улыбке. Он так растерялся, что сперва пошел в противоположную сторону, а затем под добродушный хохот подруг, густо краснея, позорно ретировался обратно. До сих пор вспоминал тот момент с легким уколом стыда и теплом где-то под сердцем. Ведомый непреодолимым желанием подойти, Седрик сделал шаг вперед, но тут же столкнулся с внезапно возникшей перед ним Гермионой. Она смотрела на него снизу вверх с колючим прищуром, плотно сжав губы. — Мне нужно с тобой поговорить. Срочно. Шоргус, заинтригованный внезапным поворотом, переводил ошарашенный взгляд с нее на друга и обратно, морщил лоб и явно изо всех сил сдерживал рвущийся наружу смех. Гермиона внимательно изучила его лицо и коротко хмыкнула. Седрик отметил, что в ее мимике действительно угадывались черты Снейпа — до оригинала было еще далеко, но, судя по тому, как Шоргус непроизвольно вытянулся в струнку под этим ледяным взглядом, девочка явно шла по верному пути. — Увидимся, — бросил он Седрику, похлопал по плечу и, наклонившись к самому уху, прошептал: — Удачи, — после чего скрылся за массивными дверями замка. Гермиона приподняла бровь в изумлении. Объяснений ей не требовалось — она уже все решила для себя, а что именно — оставалось только гадать. Не дожидаясь согласия, она мертвой хваткой вцепилась в локоть Седрика и решительно потащила его за собой. — Ну и о чем ты хотела поговорить? — выдохнул Седрик, когда они миновали несколько метров по сочной, чавкающей под ногами траве. Гермиона разжала пальцы только1 тогда, когда они оказались в тени раскидистой кроны старого дерева неподалеку от хижины Хагрида. Девушка воровато осмотрелась по сторонам и, глубоко вздохнув, произнесла с неожиданной, почти металлической твердостью: — Никому. Не. Рассказывай, — отчеканила она. Ее подбородок был вздернут с таким непоколебимым достоинством, что Седрик невольно восхитился этой безоговорочной уверенностью. Милая, между прочим, ты сейчас в крайней невыгодном положении, чтобы вот так стоять. И как же насчет волшебного слова «пожалуйста»? — Ты о чем? — Диггорри приподнял бровь, стараясь сохранить маску вежливой невозмутимости. — Не поясничай. Ты все прекрасно понял. Этой девчонке явно было не занимать самоуверенности. На миг парню стало почти забавно: а что, если бы Седрик действительно ничего не расслышал? Он на секунду представил ее растерянное лицо, неловкие попытки замять ситуацию… Но тут же одернул себя. Нет, Грейнджер не из тех, кто оправдывается. Она бы просто выжгла его взглядом и ушла, оставив последнее слово за собой. Резкий порыв ветра всполошил крону дерева, и холодные дождевые капли посыпались с пожелтевших листьев прямо им на головы. Седрик зябко съежился, обхватив предплечья, когда в добавок ко всему дождь сменил траекторию и теперь хлестал наотмашь, косыми серыми струями. Пышные волосы Гермионы потяжелели от влаги, прилипнув к лицу и шее; вода тонкими ручейками стекала по капюшону мантии, заставляя девушку то и дело морщить нос. Она заметно дрожала, то сжимая, то разжимая побелевшие пальцы, но упрямо не двигалась с места. Но упрямо не отступала ни на шаг. Гермиона продолжала настаивать на том, что Седрику нет смысла увиливать — это ни к чему хорошему не приведет. Ее отчаянная решимость подкупала, и в конце концов Седрик сдался. — Обещай, что это останется только между нами, — выдохнула она, не сводя с него глаз. Он невольно усмехнулся, поймав себя на мысли, что в руках Гермионы сейчас очень органично смотрелась бы палочка, приставленная к его кадыку. — Может, сразу заключим Непреложный обет? — иронично поинтересовался он. Гермиона вскинула голову, брови сошлись у переносицы, а губы превратились в тонкую линию. — Никому не расскажу, — Седрик театрально «запер» рот на невидимый замочек и, коротко размахнувшись, выбросил воображаемый ключ далеко за плечо, в сторону Запретного леса. — Спасибо. Натянув капюшон чуть ли не до самого носа, Гермиона сорвалась с места и припустила к замку. Седрик не отставал, однако у входа в западное крыло притормозил, прислонившись к камню арки. Его взгляд был прикован к двери, за которой только что скрылась Грейнджер. Гермиона не удивила его, но зацепила, стала для него своего рода живой энигмой. Волевая, колючая, как терновник, безнадежно упрямая. Седрик был готов поставить все свои баллы, заработанные для факультета, на то, что дочь Снейпа, волею судеб оказавшаяся в семье магглов, хранит в себе гораздо больше тайн, чем кажется на первый взгляд.***
— Не думал, что тебе нравятся девчонки помладше, — настроение Шоргуса явно пробило потолок и устремилось к облакам. — Вы общаетесь? — он уставился на друга в упор, требуя чистосердечного признания. — Нет, — отрезал Седрик, чуть качнув головой и надеясь, что тема закроется сама собой. — Да ну? Не поделили что-то? — Мимо, Шоргус. — О, Мерлин! Я отказываюсь принимать тот факт, что даже Грейнджер в тебя влюблена! Это же вопиющая несправедливость, Диггори! Оставь молодую кровь подрастающему поколению! Седрик мгновенно задеревенел, осознав, что именно прозвучало. Взгляд, которым он наградил друга, был настолько выразительным и тяжелым, что любая здравомыслящая душа предпочла бы немедленно ретироваться. Но не Шоргус, обладавший уникальным иммунитетом к чужому недовольству. И в тот момент, словно по команде, за их спинами раздался холодный, до боли знакомый голос: — Поттер… Из-за поворота выплыла высокая, угольно-черная фигура профессора, сопровождаемая «мальчиком, который выжил». Седрик среагировал быстрее, чем успел подумать. Он молниеносно развернулся на пятке, стальной хваткой вцепился в мантию Шоргуса и, не давая тому и шанса понять происходящее, потащил в противоположное направление. Если Гермиона что-то заподозрила, то и Снейп, вероятно, тоже. День и без того напоминал один сплошной катастрофический список происшествий, и меньше всего Седрику хотелось получить еще и сеанс ментального уничтожения от профессора. Он свернул за ближайшую колонну и рывком втащил за собой ничего не понимающего Шоргуса. — От кого мы прячемся? — прошептал тот, нервно озираясь и вытягивая шею. — Да, мне тоже весьма любопытно. Кто же вас так напугал, Диггори? Седрик сглотнул вязкий ком, вставший в горле. Холод мгновенно пробежал вдоль позвоночника. Он медленно выдохнул, стараясь не выдать паники, и повернулся на звук голоса. Поднять взгляд не решился — так и рассматривал черные туфли профессора, тускло поблескивающие из-под мантии. — Я жду внятных объяснений, — ледяной тон Снейпа пробирал до самых глубин. — И извольте поднять голову, Диггори. Мои ботинки, уверяю вас, не содержат ответов на ваши вопросы, — надавил он, не оставляя выбора. Седрик нехотя подчинился, поднял глаза и посмотрел на темноволосого мужчину, чье лицо, вне зависимости от времени года, всегда оставалось неизменно суровым. Снейп пристально наблюдал за ним, скрестив руки на груди, и в его черных глазах читалось нечто такое, от чего хотелось зажмуриться. — Седрик… поссорился с Поттером, сэр! — внезапно вклинился Шоргус и, довольный собой, обернулся к другу, будто спрашивая: «Ловко придумал, а?». Седрик внутренне застонал и готов был провалиться сквозь землю. Рука чесалась отвесить хорошую затрещину «мастеру выйти из любой ситуации». Гарри, стоявший чуть поодаль, ошарашенно моргнул, его брови взлетели к самой кромке растрепанной челки. Он пытался выудить из памяти хоть намек на конфликт — безуспешно. Тонкие губы Снейпа исказились в подобие усмешки. — Не верите? — с какой-то самоубийственной уверенностью продолжал Шоргус. Заткнись, Шоргус. Просто. Закрой. Рот. Седрик пытался как можно незаметнее оттянуть друга за мантию, чтобы тот пришел в себя. Но было поздно. — Так спросите Гермиону! — выпалил идиот. Это конец. Шах и мат. Седрик до боли закусил внутреннюю сторону щеки, чувствуя во рту металлический привкус, и обреченно взглянул на Гарри. Удивление в зеленых глазах достигло апогея — он смотрел на Шоргуса так, будто у того прямо сейчас выросла вторая голова. Диггори мог почти прочитать в его взгляде немой вопрос: «Он вообще в своем уме?». В ответ Седрик лишь едва заметно, с оттенком глубочайшего отчаяния, кивнул. Снейп продолжал стоять не шелохнувшись, наблюдая за этой сценой из-под тяжело опущенных век. Его лицо не выражало ничего — ни раздражения, ни злости, ни удивления, — но именно это ничего и пугало больше всего. — Они просто не поделили Гермиону, — с горделивой интонацией завершил Шоргус театр одного актера. Бровь Северуса медленно поползла вверх. Гарри зашелся в сухом, надрывном кашле, а Седрик почувствовал, как мир вокруг него начинает плыть. Он побледнел настолько, что стал почти прозрачным, и был в шаге от того, чтобы просто потерять сознание. Желание придушить друга крепло с каждым ударом сердца, и в какой-то момент Седрик почти поверил, что его пальцы вот-вот сомкнуться на шее болтуна. Но Шоргус, сияя непробиваемой, самодовольной улыбкой, стоял рядом, окутанный ореолом собственного идиотизма, и всем своим видом транслировал абсолютную уверенность в том, что только что совершил дипломатический подвиг. Нужно же хоть иногда думать головой, мерлиновы подштанники! Снейп окинул Седрика взглядом — медленно, придирчиво, от макушки до самых пят, — с таким откровенным презрением, что казалось, он прямо сейчас прикидывает, в каком именно углу замка будет удобнее закопать этого недоумка. Наконец, коротко хмыкнул и, развернувшись, привычным движением взметнул полы мантии. — Идемте, Поттер. Они ушли, растворившись в полумраке коридора. Гарри, обернувшись, одарил Диггори взглядом, полным такого искреннего, глубокого сочувствия, что все стало ясно без слов: действительно паршиво, когда твой лучший друг — феерический придурок. Седрик медленно повернулся к Шоргусу. Его ладонь легла тому на плечо с почти пугающим спокойствием. Пальцы сжались, впиваясь в ткань мантии. — Никогда. Слышишь? Больше. Так. Не. Делай. Идиот. — Ну прости… — Шоргус наконец-то уловил исходящую от друга угрозу и виновато съежился. — Просто… ничего лучше не пришло в голову. Седрик устало провел ладонью по лицу, запустил пальцы в волосы и взъерошил их. Солнце тем временем медленно тонуло за горизонтом, едва касаясь верхушек башен. Небо наливалось густыми оттенками золота и меди, предвещая скорый и долгожданный конец этого бесконечного, выматывающего осеннего дня.
