Чудовищные попытки

Что-то не получалось у Генки с соотечественниками. Может, есть смысл с местным населением «дружбу народов» замутить? Чтобы не было обидно за бездарно прожитый отпуск? Попав в поле притяжения своих земляков, Гена умудрился вместе с ними познакомиться с барменом, работающим на пляже, местным риэлтором, столичным шеф-поваром, отдыхающим в их отеле. И это только до обеда. Что будет к концу отдыха — страшно подумать. Этого смуглого бритого местного красавца Генка заметил еще в первый день, как приехал, — их номера находились прямо напротив друг друга. Среднего роста, плотного сложения, но не толстый, без излишек. И с русским языком у этого постояльца намного лучше, чем у Генки с местным наречием. Вечерело. Все сидели за одним столом, попивая вино и обсуждая, куда еще есть смысл сходить в этом городе и сколько времени осталось на отпуск. Сосед так старательно пытался понравиться Генкиной новой знакомой, что даже как-то неудобно стало за его. Соотечественница улыбалась, вежливо принимала знаки внимания, но оставалась отстраненной, с трудом сдерживая равнодушие. Чуть позже выяснилось, откуда такое пренебрежение к мужчине — оказывается, он ломился в ее номер поздно ночью с определенными целями, за что был далеко послан и жестоко забанен. Об этом тихо, на ухо, глумливо улыбаясь, ему сообщила старшая сибирячка. Тут же стало известно, что сосед уезжает через пару дней и завтра у него дела с самого утра до поздней ночи. Момент получался самым подходящим. Генка стряхнул сандалию под столом и положил свою ногу на его стопу. То, как мужчина подпрыгнул от неожиданности и щелкнул зубами, не осталось незамеченным для новых знакомых. Сибиряки повеселились над нервным собеседником, тот что-то в ответ смущенно соврал, оправдываясь. Один Генка оставался невозмутимым и в упор смотрел на него, пытаясь мысленно передать информацию. Здоровяк пару раз сглотнул, похлопал черными загнутыми ресницами и понимающе улыбнулся в ответ. «Молодец, сообразил», — удовлетворенно подумал парень. Гена убрал ногу, втиснул ее обратно в обувь, посидел для приличия еще полчаса и засобирался в номер, якобы спать. Его соседушка подхватил идею, пошел следом. В лифте ехали молча, украдкой поглядывая друг на друга и старательно сдерживая улыбки. Пройдя по коридору, остановились каждый у своей двери, демонстративно долго возились с ключами. Генкина дверь открылась быстрее. (Сколько ж можно ждать-то?!) Он вошел в номер и повернулся лицом ко входу. Отступая назад вглубь комнаты, вопросительно приподнял бровь, давая соседу возможность сделать правильный выбор. Тот бросил быстрый взгляд в пустой коридор, хищно усмехнулся, шагнул внутрь номера. Целовались жестко, стараясь перехватить инициативу друг у друга. Сосед все пытался запихнуть язык поглубже, Генке даже пришлось немного прикусить его, чтобы не достал до гланд. Оказывается, на шее у него милые родинки, прям как у… Да уже не важно, как у кого. Сосед взял его руку, приложил к своей ширинке. Твердость содержимого говорила, что с желанием у мужика все в порядке. Он прижался к Генкиному паху, потерся об него. Парню уже самому не терпелось скинуть мешающую одежду и приступить непосредственно к процессу. Но у полуночного визитера оказались несколько другие планы на вечер. По его плохому русскому вперемешку с таким же плохим английский, с добавлением невербальных подсказок стало понятно, что сосед в восторге, что такой красивый молодой человек обратил на него внимание. И он хочет сделать кое-что, что давно хотел попробовать. Что? Для этого не обязательно раздеваться. Что-что? Не давая сообразить, сосед резко развернул парня к стене и вдавил в нее, буквально впечатал. Его немаленький стояк прижался к Генкиным ягодицам. Мужчина начал тереться о него, похотливо сопеть куда-то в область шеи, шарить руками по телу, пару раз ущипнул за соски. (Больно, кстати, ущипнул.) Смачно шлепнул по заднице. Что-что-что?! Это был более чем откровенный петтинг сквозь одежду, поэтому до полноценной прелюдии не дотянул. Темп сзади наращивался. Генкиному партнеру, если можно его так назвать, было хорошо. Он что-то похотливо пыхтел, порыкивал от удовольствия. Чтобы не потерять настрой, Генка скользнул рукой себе в шорты, стараясь подстроиться под толчки сзади. Неожиданно почувствовал прохладу ниже пояса — его шорты с бельем после резкого рывка оказались на уровне щиколоток. Попробовал возмутиться, но его опять с силой развернули к стене. Генка ощутил как его ягодицы разводят одной рукой. Сердце от страха ухнуло вниз. Парень не на шутку приготовился дать жесткий отпор, если почувствует проникновение без презерватива. Но ничего подобного не последовало. Его просто разглядывали и возбужденно, громко дышали в задницу. И, если Генке не изменил слух, его с такого ракурса сфотографировали. Когда сосед в очередной раз завозился, а горячие брызги окропили голую поясницу, парню пришлось схитрить — незаметно плюнул на руку и провел по своему члену, который от пережитого стресса прикинулся полуживым. Мужчина развернул Генку к себе, вопросительно уставился на его пах. Тот в ответ продемонстрировал влажные пальцы. «Все было замечательно. Видишь? Всем хорошо. И тебе, и мне. Тебе же завтра с утра по делам? Тогда спокойной ночи и до свидания. «Всем спасибо, все свободны», — Генка мягко выпроводил его из номера, тут же кинулся в душ, смывать чужие прикосновения. Потом завалился на кровать, прокручивая в голове последний эпизод. «Это что сейчас было? Я не считаю себя заржавевшим консерватором и тоже могу поэкспериментировать, — размышлял Генка, постепенно успокаиваясь. — Но вот это ни в какие ворота не лезет. Его сюда за каким хером позвали? Правильно, за моим. А он что? Рискованно тешить свои фетиши с незнакомым человеком. Нельзя же так. Я ведь могу и не разделять его «маленькие странности». Будем считать, что обделался легким испугом». То ли дело со мной. «Ну ты-то вообще отдельной статьей идешь. Сколько я на тебя сил и энергии потратил! Как изощрялся, чтобы, наконец, дойти до конца». *** Утро после их встречи на фесте погодой не порадовало — было так же холодно, уныло, мокро и серо. Генка ощутил себя спеленатым в спальник — для пущей сохранности тепла его придавили чьи-то тяжелые конечности. Он с трудом выкарабкался, протер глаза и наткнулся на серьезный взгляд Сергея. Тот, похоже, уже давно проснулся, если вообще спал, сграбастал его в объемный куль и отпускать не торопился. — Првет, — просипел Генка, жмурясь на неяркое освещение. Сергей смотрел на него, молча, чуть прищурившись. Пристальный взгляд скользил по лицу парня, словно пытался просканировать все черточки, изучить все характерные линии. Генка неожиданно для себя почувствовал, что поплыл. Показалось, что у него сейчас сердце выпрыгнет из груди, а воздуха стало катастрофически не хватать. Как загипнотизированный, он так же, не произнося ни слова, разглядывал лежащего рядом мужчину и с удовольствием отмечал его привлекательность. Не ту правильную, смазливую эстетику, которую так часто пропагандируют в средствах массовой информации, а другую — более зрелую, мужественную красоту. Высокий лоб с намечающимися продольными морщинами; широкие брови с мелькнувшими седыми волосками; глубокие серьезные глаза с большими зрачками, что даже непонятно, какого цвета радужка; темные тени под нижними веками; пробившаяся за ночь щетина на подбородке; плотно сжатые губы, в уголке которых белел маленький мазок, вероятно, зубной пасты. Генка залип на пятнышко, непроизвольно облизал губы и потянулся к Сергею, чтобы на вкус удостовериться, что это так и есть. — Знаешь, оказывается вблизи ты не такой уж и расписной красавец, — признался Сергей, разглядывая взъерошенного, опухшего парня из спальника. Генка подскочил, словно пинка дали, кровь мгновенно прилила к щекам. Он ошарашенно вытаращился на Сергея, моментально забыв, что только что хотел его поцеловать. — Чудовищем буду тебя звать, — продолжил Сергей, ничуть не смущаясь. — Согласен? — Как хочешь, — одними губами прошептал парень. — Замерз? — Терпимо. — Тебе, наверно, умыться надо? — как ни в чем не бывало продолжил Смирнов. — Вон фейс как опух ото сна, глаза хорошенько промой и зубы почисть. — Ну так выпусти меня, — с негодованием рыпнулся Генка. — Мне и в туалет надо. Но Сергей не торопился ослаблять хватку. Они еще повозились, так как отпускать свою добычу Смирнов совершенно не собирался, повоевали за владение спальником, и парень выскользнул из палатки, зябко поеживаясь. Сзади послышался несдерживаемый хохот Сергея и его тихое бормотание: «Как ребенок, чесслово». — Совсем дурак, — пробурчал Генка себе под нос, ругаясь на Смирнова. Если в палатке они вдвоем еще как-то надышали, нагрели воздух, то снаружи парня встретила суровая реальность — за ночь ничего не высохло, не обветрилось, все, что только могло, намокло, земля расползлась в непроходимую грязь, пропиталась холодом и влагой. Стуча зубами, он побежал в туалет. Разглядывая себя в зеркале, с сожалением должен был согласиться с Сергеем — видок был тот еще. Глаза красные, веки опухшие, на щеке отпечаток от подушки, волосы дыбом. Он умылся, превозмогая озноб, привел себя в относительный порядок и рысцой рванул обратно. Около палатки застал Сергея с его другом Валерой, который ночевал рядом. Оба хмуро таращились на третью палатку и неспешно переговаривались, выдвигая самые невероятные версии, куда могли деться их приятели. — Я так и знал, что Никита его когда-нибудь прижмурит за стервозный характер. — Думаешь, Митрич молча дал с собой непотребства сотворить? — Кто ж знает, до каких крайностей они в семейной жизни дошли, — пожал плечами Сергей. К ним подтянулись еще знакомые, с которыми вместе отдыхали: — Никита смс-ку прислал, — сообщил подошедший, протягивая руку, чтобы поздороваться и познакомиться с Генкой. — Я — Василий. Он написал, чтобы забирали палатку, матрас на помойку, а они свалили туда, где тепло и солнце жарит. — Я тоже хочу, где тепло и солнышко, — подала голос его жена Юля, придерживая двоих детей. — Васька, если ты сейчас не спасешь свою семью, то можешь остаться в одиночестве наслаждаться этими аномальными погодными условиями, а мы с малышней лучше на перекладных отсюда начнем добираться туда, где потеплей. — Я не против поработать Бэтменом и всех спасти, — высказался отец семейства. — Я тоже, — кивнул Валера. — Концерт Валеры я уже послушал. — А ты? — Сергей вопросительно посмотрел на Генку. — Я туда, куда и ты, — прямо ответил парень, не обращая внимания на многозначительно ухмыляющихся присутствующих. — Изверг, ты хотел парнишку здесь одного оставить? — возмутилась Юля. — Я же должен был дать ему видимость выбора, — пожал плечами Сергей, нисколько не смущаясь. — Решено, едем все. — А что с твоей бывшей женой и ее подружайками делать? — спросил Василий. — Боюсь, как бы они все после этой ночи с пневмонией не слегли, — попытался изобразить беспокойство Валера. — Это очень заразно? Я к ним Генку в машину не посажу, — тут же предупредил Сергей. — Не волнуйся. Никто не собирается твоего мальчика давать на растерзание этим гарпиям, — Василий поджал губы, чтобы сильно не улыбаться. — У нас в машине неожиданно два места образовалось, а мы в любом случае через ваш город ехать собирались. Ну что? По коням? Собрались быстро. Даже с учетом того, что успели купить поесть в ларьке и растолкать оставшихся трех девушек, которые спали в Валеркиной машине. Те не стали сопротивляться желанию большинства. Даже бывшая жена Сергея, Яна, громко шмыгая носом, не кочевряжилась и тоже выразила желание уехать с феста раньше времени. Красивая даже с бодуна молодая женщина скривила свои идеально татуажные губы, оглядела Генку и с брезгливым скептицизмом фыркнула: «Серый, ты хоть сдюжишь этого малолетку? Надеюсь, тебя за растление не посадят. Передачки тебе таскать не собираюсь». На ее замечание никто, кроме Генки, не обратил внимания, промолчали. Или специально мимо ушей пропустили? Неожиданно проблема выявилась в другом — таких умных и расторопных, которые решили не мокнуть и не мерзнуть в открытом поле, оказалось более чем достаточно. Грязь под колесами расползалась, глубоко засасывая машины. Подошедший трактор не справлялся с потоком желающих покинуть сие гостеприимное мероприятие. Чтобы не дожидаться очереди, многие мужики сами выталкивали свой транспорт из грязевых ловушек. Генку с детворой, как самых неспособных к поднятию тяжестей, выгнали из машины, поставили на обочину, жену Василия — за руль, а остальные мужики втроем взялись за багажник, практически на руках вынося минивен на твердую почву. Точно таким же манером вызволили и Валеркину машину. Вот только эти физические нагрузки даром не прошли. Сергей как-то неестественно выпрямился, с опаской наклонялся, а садился в машину с вымученным выражением на лице. — Ты себя хорошо чувствуешь? — забеспокоился Генка, помогая ему очистить штанины от грязи. — Не хочу жаловаться, но не очень. Кажется, я все-таки потянул себе спину. Подгоняемые срочной необходимостью добраться до родного города, прибыли домой в рекордно короткие сроки. Заехали в больницу, потом в аптеке отоварились по списку, который выписали врачи. Василию с семьей Сергей вручил ключи и отправил жить на свою дачу. — Тебе же не обязательно сегодня домой? — как бы невзначай поинтересовался Смирнов у Генки. — До понедельника я совершенно свободен. Я же официально еще на фесте. — Хорошо, а то мне наверняка помощь понадобится, — пропуская внутрь квартиры, ответил Сергей. Гена внутренне ликовал: еще сутки назад он и помыслить не мог, что все обернется в его пользу, что он будет рядом с человеком, который ему спать-жить-дышать не давал спокойно последний год. А тут — вот он. Только руку протяни. Генка в нерешительности остановился посреди широкого коридора, не зная, куда ему двигаться. — Ты пока осмотрись, чувствуй себя как дома, — распорядился хозяин, осторожно сгружая рюкзак и прямиком направляясь в ванную. Парень заозирался и неуверенно двинулся заглядывать в двери. Квартира ему понравилась — светлая, много пространства, воздуха. Женского присутствия не чувствовалось. Гостиная примыкала к большой кухне. В кабинете на стене несколько фотографий, где Генка без труда узнал Смирнова в компании мэра города, губернатора, на каком-то сборище серьезных мужиков в костюмах. Спальня без лишних декоративных деталей заставила его тормознуть и сглотнуть вязкую слюну. Щелкнула дверь ванной и вышел хозяин, обмотанный полотенцем: — Есть хочешь? Гена смущенно пожал плечами. — Что найдешь — все твое, — отмахнулся Сергей. — Иди, ополоснись, наверняка тебе тоже надо обстираться, да грязь лишнюю смыть. Там увидишь и полотенце свежее, и новую зубную щетку в упаковке, и бритву. Парня как ветром сдуло в сторону ванной. Уже за закрытой дверью, с колотящимся сердцем, зажал рот рукой, перевел дух, попробовал обдумать ситуацию. Вот сейчас, когда выйдет отсюда, его на большой и широкой кровати ждет шикарный, опытный и, главное, привлекательный мужик, которому он небезразличен и с которым они будут заниматься разными нехорошими, но, по большому счету, очень даже приятными вещами. От этих мыслей низ живота скрутило от предвкушения, а щеки и уши покраснели. Не давая себе передумать, Генка запихнул всю свою одежду в стиральную машину, залез в душ. Тугие струи били в макушку, а парень намыливался первым попавшимся гелем и одновременно начищал щеткой зубы. Пока прыгал между кабинкой и унитазом — намочил пол и пушистый коврик. Выйдя из ванной в облаке пара и придерживая полотенце в области бедер, смело направился в спальню хозяина. Сергей обнаружился лежащим на кровати. В домашних шортах, футболке, с шерстяным поясом на пояснице. Спящим. Генка от удивления даже ойкнул и нервно заморгал, застав такую мирную картину. Таблетки и тюбики с мазью на прикроватной тумбочке явственно свидетельствовали, что болезный справился с назначениями в одиночку и решил лечиться старым проверенным дедовским методом — покоем. Парень не рискнул будить Сергея. Обескураженно пошамкал губами, развернулся и осторожно прикрыл дверь. Ну, не сейчас, так утром. Что ж поделать, если действительно так все плохо. Нашел свежую одежду у себя в рюкзаке, приготовил какие-то полуфабрикаты на двоих, уныло поел в одиночестве, пощелкал каналы на телевизоре, посмотрел новости в телефоне и незаметно для себя заснул на диване, укрывшись пледом. Спал Генка хорошо, спокойно, не просыпаясь всю ночь. А утром скорее почувствовал, чем услышал, как рядом кто-то тихо шаркает. — Првет, — промямлил Генка, с трудом продирая один глаз и ушвыркивая слюни. — Привет, Чудовище — отозвался Сергей, пряча телефон, который до этого держал направленным на парня. — Хорошо спал? — Угу, — разговаривать не хотелось. — Ты всегда так спишь? — Как? — Так. Гена попробовал ощутить себя в пространстве. Во сне он сполз с подушки и теперь лежал на животе, головой на диване, руки вытянуты вдоль тела, а ноги согнуты в коленях, указывая пятками в потолок. — Иногда, — признался он, сладко потянувшись и хрустнув всеми косточками в позвоночнике на зависть Смирнову. — Забавно, — признался Сергей, заглатывая таблетки, и отвел влажный взгляд в сторону. — Какие планы на день? — Никаких. — Отлично. Значит, займемся моими. — Я все хотел тебя спросить — ты где работаешь? — Заодно и узнаешь. На хлеб с куском красной рыбы Сергей Смирнов зарабатывал гостиничным бизнесом. Сеть у него была небольшая, состоящая всего из двух отелей. Но он собирался открывать еще и третью гостиницу вместе с примыкающим к ней спортивным залом. Собственно, так он случайно Генку и увидел, когда заскочил перекусить, находясь в поиске подходящего помещения под новый отель. И появлялся у него в ресторане, потому что ремонт как раз рядом проходил. Но по факту столько торчать ему там совершенно не нужно было, просто прикрывал личный интерес рабочими моментами. И сейчас все работы входили в завершающую стадию, планировалось открытие через полтора месяца, ближе к сентябрю. — А ты сам-то уже закончил учебу? — тоже поинтересовался Сергей. — Да. Хочешь, помогу тебе с рекламой, мне как раз по профилю. Много не возьму, так как имя я себе еще не сделал, да и опыт небольшой. Смирнов, естественно, не отказался и хитро поглядел на парня: — Чувствую себя эксплуататором детского труда. — Можешь отплатить по-другому. — Как? — Сходи со мной на свидание. Смирнов засмеялся, чем жутко засмущал Генку: — Договорились. Когда идем? — Сейчас? — Сейчас не получится, — признался Сергей, в очередной раз заглатывая таблетку обезболивающего. Как и все мужчины, Смирнов не любил болеть — капризничал, требовал незнамо чего, по-мелкому вредничал. Генка, пока жил в его квартире, мазал больному спину, делал уколы, напоминал принимать таблетки. Ни о каком интиме или активных телодвижениях разговоров, намеков даже близко не возникало. Времени на совместное проживание было мало, но и этого Генке оказалось достаточно, чтобы понять, как приятно просыпаться, готовить что-нибудь несложное и видеть, как Сергей уплетает с довольным видом его кашку, омлетик и салатик. Потом с кружками кофе уходили в кабинет и сидели там, занимаясь каждый своим делом. Генке выделили место за компьютером для создания рекламы и сайта, а Сергей, обложившись планшетом, телефоном, записями, надевал очки и начинал перепроверять отчеты по делам гостиниц. Генка смотреть на него равнодушно не мог, ему до боли хотелось залезть к нему на колени, или сесть спиной к спине, или обнять, обхватив ногами за талию, уткнувшись в шею носом. Работа сбивалась, похотливые мыслишки уводили в мир фантазии, а ручонки чесались. Хотелось трогать его, прикасаться, вдыхать его запах, почувствовать на язык и на вкус, в каких местах соленый, в каких пряный, в каких сладкий. Когда Смирнову стало лучше, Генка со вздохом принял, что ему выделены строго определенные часы в плотном и насыщенном графике Сергея. Встречаться могли только три дня в неделю и в выходные, потому что в другие дни Смирнов был слишком занят: ездил по закупкам, проверял отели, ходил в спортзал и бассейн. — Наконец-то не нужно таскаться в твою забегаловку, Страшилка, — признался Сергей. — Почему? — удивленно приподнял брови Гена. — Я эту еду даже нюхать не могу, а когда тебя видел, сразу хотелось рот и руки чем-нибудь занять. Вот теперь буду лишние гастрономические изыски из себя выгонять. Наконец появилось время и они выбрались на их первое свидание. И если Генка рассчитывал, что каждое нормальное свидание по логике должно заканчиваться полноценным сексом, то и тут он жестоко ошибся. Его выгуливали по магазинам и бутикам, по кафе и ресторанам, по концертам и выставкам. Его холили и лелеяли, баловали, угощали, выслушивали, подбадривали, но вечером отвозили домой, чмокали в щеку и отправляли к маме. Парень недоумевал. Неужели он так плох, что даже никакого желания не возникает? А он старался, испробовал все возможные и невозможные невербальные жесты. Многообещающе улыбался; соблазнительно, на его взгляд, облизывал губы; принимал провокационные позы; предумышленно оголял шею. Но одного недоуменного взгляда и Серегиного комментария с сомнением в Генкиной дееспособности хватило, чтобы отбить у парня желание и охоту вести себя как заправскому совратителю. Словом, ничего не помогало. Сергей ухаживал за ним как за… девушкой. И Генке это не нравилось совершенно. Неужели у Смирнова совсем не появляются похотливые мыслишки, глядя на него? А может, он вообще где-то в другом месте «давление» спускает? Генка не переставал ревновать, волноваться, подсматривать, искать подвох или какой-нибудь знак, что он не единственный у Смирнова. Но все безрезультатно. Иногда Генка замечал, как Сергей смотрит на него. Когда он отвлекался на что-нибудь, а потом резко поворачивался, то натыкался на тот же взгляд, каким Смирнов смотрел на него в их первое утро в палатке. От этого изучающего прищура у парня опять поднималось давление, а колени норовили подогнуться. Однажды он решил устроить проверку и явиться к Сергею в неурочное время. Прямо непростительно ранним утром в субботу, не предупреждая, Генка рванул на квартиру к Смирнову. Что хотел там увидеть — он и сам не знал, но когда ему открыл дверь заспанный, взъерошенный и помятый Сергей, тут же забыл, чего хотел. — Мы о чем-то договаривались, а я забыл? — сиплым ото сна голосом поинтересовался мужчина. — Нет. Сюрприз хотел сделать, — честно признался Гена. — М-м, молодец, — похвалили его. — Тогда вот тебе мой сюрприз — я дальше спать, а ты тут похозяйничай, что ли. Сергей ушелестел обратно в спальню, а нежданный гость покашеварил на кухне, перемыл посуду, полил цветы, почистил робот-пылесос, заскучал и проскользнул в спальню к хозяину. Стянул джинсы с носками и аккуратно примостился рядышком, пригрелся и не заметил, как заснул. Проснулся от того, что кто-то рядом довольно хмыкает и шебуршится. Генка почувствовал, что лежит на спине, широко раскинув руки, подушка под лопатками, голова запрокинута назад, а он макушкой почти упирается в матрас, рот открыт и пересох. Горло немного саднит, словно он храпел в полный голос. Даже пришлось немного прокашляться и пошамкать губами, чтобы слюной смочить гортань. — Уродушка, ты не перестаешь меня удивлять, — еле сдерживая смех, отозвался Сергей, пряча телефон. — Чем? — ничего не понимая спросонья, полюбопытствовал Гена. — Своей непосредственностью. Приперся ни свет, ни заря, не спрашивая разрешения, завалился спать ко мне под бок, еще и храпеть начал как заправский пожарник. — Я храпел? — Тебя только это волнует? — Сергей навалился сверху и его интонация диаметрально сменилась с ироничной на угрожающую. — Мелкий провокатор. У Генки резко закончился кислород в легких. Он, не отрываясь, смотрел в потемневшие глаза Смирнова и закинул ногу на его бедро, не давая сдвинуться. — Ты на что-то намекаешь, Чудовище? — Я скоро прямым текстом на асфальте под твоими окнами напишу: «Сережа, трахни меня. Твой Гена», — предупредил парень, закидывая вторую ногу и приглашающее приподнимая бедра. — Я зубы не чистил, — ответил Сергей. Генка обхватил его лицо ладонями, притягивая к себе и тихонько коснулся губами: — Можем и так попытаться. — Посмотрю, что ты потом запоешь. Юный испытатель, гляньте-ка, — хмыкнул мужчина, накрывая его губы своими. Это было именно так, как и хотелось, мечталось, ожидалось. Руки Сергея сжали Генкину футболку на спине в кулак и с силой придавили к широкой теплой груди. Генка прикрыл глаза и задохнулся от восторга, обнял его за шею, пальцами ероша волосы на затылке, сильнее обхватил бедрами, притираясь пахом. Не то чтобы у Генки совсем-совсем не было опыта, но все предыдущие пьяные поцелуи и еще редкие минеты не шли ни в какое сравнение с тем, что он испытал в этот момент. Оказывается, Смирнов умел и любил целоваться. Он втягивал его язык в свой рот, ласково оглаживая и посасывая. Перехватывал инициативу, покусывал губы, то ласково и нежно, то жадно, напористо. Зажав его лицо ладонями, целовал, меняя угол и интенсивность. И парень расслабился, доверяя себя умелым и опытным рукам. Генка не успел заметить, когда разделяющее их одеяло отлетело в сторону. Взбрыкнул руками вверх, пока стягивалась футболка. Белье дематериализовалось одним резким рывком, а колени неожиданно оказались в районе ушей. Сергей одной рукой придерживал его за ноги, второй что-то выискивал в прикроватной тумбочке. Парень недоуменно выглядывал из-под скрещенных ног и вздрогнул от неожиданности, когда прохладный гель полился ему на поджавшиеся яйца. Его развернули набок, чтобы губы оказались напротив губ Сергея, а доступ к раскинутым ногам был максимально удобный. Генка наконец понял, что значит плавиться о желания и страсти. Прочувствовал все до малейших подробностей. Его имели в самом прямом смысле этого слова во все дыхательно-пихательные. Его целовали так, словно старались вытянуть все силы и здравый смысл. Оглаживали и ласкали, будто он попал в руки великого скульптора. А когда в состоянии высочайшего наслаждения его член накрыл жаркий и алчный рот, то не сдержался, вскрикнул, кончая куда-то глубоко, где тесно, влажно и невероятно хорошо. Он еще продолжал шептать имя человека, который подарил ему этот мозговыносящий оргазм, когда его оставили, давая возможность осмыслить себя в пространстве, сморгнуть звездочки под веками и перевести дыхание. Сергей вернулся через пять минут, освежившийся, с влажными волосами и сдержанной улыбкой. — Почему ты ушел? — обиженно протянул Гена, прильнув к нему всем телом. — Чтобы ты передохнул. — Я скорее без тебя передОхну, — признался парень, зарываясь лицом в его плечо. *** В паху сладко тянуло от воспоминаний. Генка не заметил, как одна рука сама сжала вставший член, заскользила по стволу, вторая опустилась ниже, нащупывая анальное отверстие, погладила, надавливая на сфинктер и протолкнула палец внутрь. Губы еще саднило от поцелуев с соседом, и на заднице чувствовались чужие прикосновения, но если представить, что это рот и руки Сергея, то закончить начатое не составило труда. Парень кончил, поскуливая в зажатую в зубах подушку. Вытирая пальцы о лежащее рядом полотенце, не мог не ругнуться: «Черт! Даже сейчас меня все еще возбуждает память о тебе! Я вытравлю тебя. Вот увидишь. У меня еще есть время и желание это сделать. Я не прекращу попытки выдавить тебя из себя. Понял?» Я у тебя под кожей. Смирись.