Чудовищные попытки

Если бы это было так просто. Вот так взять и забыть, вычеркнуть человека из головы, из воспоминаний. Генка перевернулся на другой бок и потянулся за телефоном. «Ты же, гад, меня спящим снимал?» Если бы ты себя видел, то тоже захотел запечатлеть для истории. «Это несанкционированные съемки». Все только для сугубо личного и приватного пользования. «Извращенец». Признаю. Виновен. *** Стресс в жизни Смирнова присутствовал в больших масштабах. Мало того что почти всю работу приходилось делать через телефон и компьютер, удаленно контролируя гостиницы, так еще приближалась дата открытия нового отеля со спортзалом. Появилось больше причин вызвать резкую реакцию у Сергея на незначительные происшествия. Он, не переставая, ругался с ремонтной бригадой, оформлял какие-то разрешения и свидетельства, требовательно подошел к рекламе. Генка активно выполнял свою задачу, стараясь сохранить эмоциональный баланс у своего мужчины. На деле испробовал все, чему его учили: оформил сайт; разослал рекламу во всевозможные средства информации; сам стоял на улице в костюме Соника, раздавая листовки с приглашением. К работе подошел с душой и полной отдачей. А уж сколько раз пришлось ругаться с заказчиком и доказывать свою правоту — и не сосчитать. После долгих и продолжительных дебатов со Смирновым выискивали наилучший вариант, более правильный и выгодный. К сожалению исполнителя, последний железобетонный аргумент всегда оставался за Сергеем — чаще всего их споры заканчивались тисканьем, лапаньем, поцелуями, так что поджимались пальцы у Генки на ногах. А иногда от очень уж откровенных ласк он позорно спускал, не успев снять или хотя бы расстегнуть джинсы. После этого долго обижался, огрызался, а Сергей шутливо глумился, доставал новую упаковку белья с полки, на которой теперь постоянно находились Генкины вещи, самолично надевал на него, и все можно было повторять заново. Еще одной ложкой дегтя во всем этом ванильном меде было то, что Сергей не давал к себе прикоснуться. Он не шугался от парня, не избегал его приступов подлизывания или попыток затащить в постель, так же и сам с энтузиазмом отдавал откровенные ласки, но дальше, чем у них было на тот момент, не продвигались ни на миллиметр. Генка уже всю голову себе сломал, придумывая причины, по которым Сергей не перешагивает последнюю черту, почему их интимная близость не зацвела буйным цветом, почему отказывал в полноценном сексе. Генка недоумевал, требовал, просил и шантажировал. Все напрасно. Смирнов только коварно усмехался, молча делал свое дело и уходил в ванную. Потом возвращался и вел себя как ни в чем не бывало. Генка так ни разу сам и не отблагодарил своего партнера. А поэкспериментировать-то хотелось! Еще как! Руки и язык чесались и зудели от желания. Попытки узнать, какой Смирнов на ощупь — большой, крепкий, может быть, обрезанный — не прекращались. А если он у него с пирсингом и вшитыми бусинами? А может, кривой, как сабля у турков? Это же проверить нужно. Самолично. Такое никому доверить нельзя. Прорыв в отношениях случился, как обычно, неожиданно. На торжественное открытие прибыло телевидение, администрация, знакомые и незнакомые, праздношатающиеся — народу набежало даже больше, чем планировалось. По окончании, естественно, состоялся небольшой фуршет для особо приближенных и авторитетных персон. Смирнов улыбался, принимал поздравления, фотографировался, отвечал на вопросы, поднимал за процветание предприятия минералку, потому что с момента их встречи не притронулся к алкоголю ни разу. Генка не мог оторвать от него взгляд. Сергей, после того как всхуднул, избавился от кругов под глазами, выглядел таким харизматичным, привлекательным, распространяя ауру престижности и значимости, и так естественно вписывался в любую компанию, что парень невольно приревновал и заволновался. Он-то и раньше все это в нем видел, но теперь это стало заметно и для других. Стараясь не зацикливаться на неожиданно возникшей проблеме, Генка продолжил держать лицо, контролировал прием, но все равно коршуном следил за перемещением Смирнова. Под конец вечеринки оба вымотались от усталости до прыгающих зайчиков перед глазами. — Ты сегодня останешься? — спросил Сергей и плюхнулся на пуфик в коридоре, когда они ввалились к нему домой ближе к полуночи. — Останусь, — недовольно пробурчал Гена, наступая на задники ботинок, стягивая их. — А матери что сказал? — Правду. Почти. Объяснил, что помогал с рекламой и остался на вечеринку. Потом навру, что нажрался и уснул в номере твоей гостиницы. — Чего такой хмурый? — Ничего, — все еще не глядя, отрезал он. — Чудовище, — протянул Смирнов, стягивая пиджак, — не вредничай, я устал как собака. Я не привык столько улыбаться, как ты, у которого это в профессиональные обязанности входит. — Все со мной в порядке. — Врунишка, — измученно парировал мужчина. — Хочешь правды?! Ну слушай. Ты чего про меня людям набрехал? — Ничего, — честно вытаращился на него Сергей. — Такой взгляд искренний, я бы даже поверил, если бы тебя первый день знал. А ну, признавайся, это в какой такой рекламе подгузников я снимался? — Ты про это? Так я пошутил просто. Там на тебя уже глаз положили, спрашивали, не работаешь ли ты в модельном бизнесе. Вот и пришлось сказать, что ты с малолетства на телевидении мелькаешь. Помнишь рекламу: «Пью и писаю»? Вот это ты и есть, только уже вырос и теперь рекламируешь препараты от гонореи. — Гонореи! Боже, за что? А про биткоины что скажешь? Я биткоинодобытчик, что ли? Криптовалюту тебе майню? — Так вот это слово! «Майнить». Надо запомнить, а то я «намыл» всегда использовал. — А про бывшую ничего не хочешь сообщить? — Что Янка тебе сказала? — Сергей резко выпрямился и вся напускная леность моментально испарилась. — Сказала, что рада, что ты, как всегда, ее не разочаровал и все так же выбираешь лучшего щенка из помета. Вот что! Это что значит? Что у тебя всегда были самые смазливые партнеры, что ли? — Я тебе говорил об этом. Больше ничего не ляпнула? — Ничего. Но я видел, как она около тебя крутилась и вот так вот пальчиком делала, — Генка повертел указательным пальцем возле паха сидящего Смирнова. — Она годовой абонемент выпрашивала, который я ей не дал. — Почему? — Она все равно не станет ходить, а выпрашивать не перестанет, то для себя, то для своих подружек, то для подружек подружек, то для парней подружек подружек. Я лучше Валерке с женой семейный годовой абонемент сделаю, чтобы они хоть в зале отдыхали, даже если сил туда ходить не будет. — Но это-то, — Генка опять покрутил пальцем, — к разговору не относится. — Ты меня ревнуешь? — удивленно догадался Сергей. — Еще чего! — взбрыкнул парень. — Ничего подобного. Не меняй тему! — Ты меня ревнуешь, — почему-то радостно оскалился Смирнов. — Чудище, тебе нечего по этому поводу переживать. — Ты только зубы мне не заговаривай! — обиженно засопел Генка и попробовал пройти мимо, но его перехватили и сжали в крепких объятиях. — Генка, — позвал Сергей, уткнувшись ему в живот. Большие руки с силой погладили по узкой спине, сминая белую рубашку. — Чего? — все еще обиженно пробубнил тот. — Ген, — проворные пальцы начали вытаскивать полы рубашки из-под пояса. — Ты себе хотя бы представляешь, что со мной делаешь? — Ничего я не представляю, — недовольно ответил парень. — Ты мне не даешь это узнать. Доступ к телу закрыл.  — Это все временно, правда-правда. Теплый влажный язык скользнул от пупка к диафрагме. — Докажи, — у Генки невольно втянулся живот. — Думаю, сейчас уже можно попробовать. Щелкнул ремень, вжикнула молния, Генкины брюки упали на пол, туда же отправились и боксеры, нежные поцелуи опустились ниже. — Я сегодня глаз не мог от тебя отвести. Ты так потрясающе смотришься в этой белой рубашке и галстуке, — признался Сергей. Мужские руки оглаживали худые бедра, надавливали на тазовые косточки, нос зарывался в паховую растительность. Генка непроизвольно подавался вперед, вздрагивал, безотчетно облизывал губы и запускал пальцы в короткие волосы. Его рука потянулась ниже, он ухватился за узел галстука и потянул на себя, заставляя Сергея посмотреть вверх: — А ты видишь, что со мной делаешь? — тихо спросил он, показывая на покрытую мурашками кожу. — Я ведь каждый раз с тобой голову теряю. — Я польщен, — получил тихий ответ и счастливую улыбку. — Не сбежишь? Сергей отрицательно качнул головой, пристально смотря и не отрывая губ от его впалого живота, на котором остались влажные отметины. И куда только усталость делась? В глазах разгорелось желание; рот алчный, жаркий; язык настырный, твердый. Генка тут же присел на пол перед Сергеем и потянулся к его ширинке. Тот привстал, давая возможность спустить с себя брюки и белье. Прямо в руки Генки лег приличных размеров член. Блестящий, крепкий, с взбухшими венами и ярко-красной головкой. Мошонка очень удобно уместилась в раскрытой горстью ладони. Парень инстинктивно облизал губы и сглотнул от предвкушения.  — В душ, срамник! — рявкнул Сергей, вскакивая и поднимая за руки Генку. Как они не снесли дверцы у душевой кабинки для Генки до сих пор остается загадкой. Он, наконец, получил возможность, не скрываясь, исследовать Смирнова вдоль и поперек, огладить его всего с ног до головы, проскользнуть влажными пальцами во все недосягаемые до этого щелочки и складочки. И уже позже, лежа в постели, проделал тот же маршрут, но только языком и губами. Генка весь изошелся на щенячий восторг и счастливое ликование, что не только ему в их паре хорошо, не только о его удовольствии беспокоятся. Подтверждение, что его хотят, его желают, что он нужен, было вот оно, рядом. В этих требовательных руках, жарких стонах, влажном взгляде, срывающемся шепоте признаний. Позже, лежа звездой на широкой кровати, Генка со счастливым отупением таращился в потолок и заторможенно моргал. Оказывается, можно это сделать трижды, почти не выходя, только немного меняя позу и угол. Сергей вернулся из ванной с влажным полотенцем и легонько шлепнул по его бедру, намекая, чтобы перевернулся. — У меня была эректильная дисфункция, — после недолгой заминки признался Смирнов. — Правда? — Да. Это началось, когда тебя первый раз увидел. — Так это я виноват, что ли? — встрепенулся Генка, возмущенно поворачиваясь обратно. — Нет, глупый мальчишка, не ты, — рыкнул Сергей и рукой во влажном полотенце больно ухватил его за обмякший член. — А кто? — сипло поинтересовался парень, отвоевывая свое хозяйство. — Сам дурак. Вместо того, чтобы признаться себе, что бисексуал из меня не вышел, продолжал изображать семьянина да окружающих обманывать. — Я почему-то так и думал, что твоя бывшая жена не очень-то счастливая в браке была, — высказал вслух предположение Гена. — Она старалась вначале, меня поддерживала, как умела. Потом, не видя результатов, плюнула, завела себе любовника, убедилась, что с ее чарами и навыками все в порядке, и подала на развод. Я ее не виню, Янка — такая, какая есть, но ее нужно периодически с шеи стряхивать, пока корни не пустила. Я не оправдываю и не защищаю ее, но нам обоим нужен был этот период, чтобы узнать, сможем ли мы с постоянным партнером жить. — Ну и как? Узнал? — Гена повернулся на бок, подставляясь под влажное полотенце, и выжидательно уставился на Сергея. — Узнал, — хитро поглядывая, ответил Смирнов и завалился ближе к парню. — Так что ты узнал-то? — все еще не отставал Генка. — Кажется, я подхожу к тому возрасту, когда женщины понимают, что лучше быть одной, а мужчины, наоборот, осознают, что в одиночку жить не вариант. — Интересно, — задумчиво ответил Генка. — Думаешь, поэтому у меня мама никого себе найти не хочет? Сергей пожал покатыми плечами, достал из прикроватной тумбочки тюбик, выдавил немного заживляющего крема и пристроил пальцы к покрасневшему, натертому аналу парня: — А ты понимаешь, что мы с ней практически ровесники? И я вполне мог бы за ней ухаживать и даже, при других обстоятельствах, стать тебе отчимом? — Поэтому я вас и не знакомлю, — хмуро пробурчал Генка, устраиваясь удобней. — И почему ты решил, что она себе никого не хочет найти? — Ты что-то знаешь? — тут же встрепенулся парень. — Нет, — слишком поспешно ответил Сергей. — Знаешь, — утвердительно протянул Гена и полез щекотаться. — А ну рассказывай! — Ничего я не знаю, — Смирнов со смехом отбивался от настырного блюстителя материнской чести. — Я серьезно! Потом ему это надоело, Сергей развернул Генку к себе спиной, прижал к груди и горячо заговорщицки зашептал в ухо: — Знаешь, что я захотел сделать, когда тебя первый раз увидел? — Что? — таким же таинственным шепотом спросил парень. — Я вообще-то очень брезглив, но почему-то тебя захотелось облизать всего с ног до головы. — Фу, гадость! — счастливо отреагировал Генка и тут же обиженно толкнул его локтем в грудь. — А какого рожна ты так долго меня мурыжил? Ни на фесте не приставал, ни позже? — Не хотел, чтобы наш первый раз прошел в таких условиях. Как бы ты повел себя, если бы тебя отлюбили в палатке посередине музыкального фестиваля? А вдруг у меня опять осечка произойдет? Я ж не знаю. Пришлось подождать и удостовериться, что с тобой у меня все опять работает как надо. — Ты меня, мягко говоря, сильно обескуражил тогда на фесте. Я уж испугался, что неправильный выбор в твою пользу сделал, — Генка переплел их пальцы, с силой сжал, подтянул к лицу и поцеловал костяшки. — Удиви меня, — попросил Сергей, удобней пристраиваясь сзади. — В смысле? — Проснись в какой-нибудь новой экзотической позе. — Дурак. Ты когда-нибудь повзрослеешь? — Надеюсь, что нет. Пока спал, Генка буром уполз под подушку и там напустил целую лужу слюней. Сергей, когда проснулись, снова смеялся до слез и опять сфотографировал это безобразие к вящему возмущению Генки. *** После завтрака в отеле, который проглотил, не замечая ни вкуса, ни запаха, Генка побрел в одиночестве на пляж. Разговаривать ни с кем не хотелось. Все откровенно раздражали, мысли постоянно возвращались к человеку, от которого сбежал. Но, провалявшись под солнцем и плотно отобедав, Генка пораскинул мозгами и решил действовать. В конце концов, приближается Рождество, у всех благодушное, предпраздничное настроение. Он тоже хочет себе на праздник какого-нибудь спутника, с которым можно с толком и удовольствием время провести.