Глиобластома

— Ты уверен? — спросил Данил, отпивая виски. — Да, — бездушно, смотря в никуда, ответил Миша. — Тебе нужна помощь? — Даня смотрел на Мишу, пытаясь поймать его взгляд. — Я могу тебе помочь с деньгами. — Нет, не надо, — лишь покачал головой Миша. Даня ещё отпил виски, а Миша отхлебнул чая. Памятуя о произошедшем после прошлого раза, Миша категорично отказался от алкоголя. А Даня не отказывался. Ему сейчас было пиздец как необходимо выпить. Сначала Даня думал что у Миши какие-то проблемы с другом каким-нибудь, может с семьёй поссорился, а потому ни с кем и не встречался, так как пытался разгрести это дерьмо. А потом Мише резко стало плохо. У Дани был один знакомый, Витя Соколов, который точно так же, как и Миша, начал понемногу отдаляться от друзей, реже обычного выходить на улицу, а потом Кашин увидел его около соседнего подъезда. Они немного поговорили, а потом Витя неожиданно схватился за голову и стал блевать. Кашин помнил, как он спросил его "Чувак, что с тобой?", а потом помог дойти до дома. Через четыре часа ему пришло сообщение, что Соколов умер. Передозировка. И Даня не на шутку испугался, когда увидел Мишу почти в таком же состоянии. А Мишино враньё, только подтвердило подозрение Кашина. Когда Миша попросил не рассказывать друзьям, Даня был уверен, что сейчас Миша расскажет про наркоту. Даня уже видел, как он вызывает частного нарколога, по совместительству старого кореша, который точно никому ни о чём не расскажет. А потом 24/7 будет следить, чтобы Миша не начал колоться. Миша сказал, что же за херня с ним происходит. Даня подумал, что лучше бы Миша кололся. Даня даже помыслить не мог, что дела настолько плохи. — И когда? — после тягостного молчания спросил Даня. — Когда что? — переспросил его Миша, всё так же избегая взгляда. — Когда ты узнал? — уточнил Данил, подливая себе ещё. — В середине января, примерно недели две назад, — сказал Миша. — Насколько всё серьёзно? — продолжал допрос Даня. — Достаточно серьёзно, — печально хмыкнул Миша, — Примерно два с половиной месяца, может меньше. — Не говори так, — резковато ответил ему Даня. — Дань. Я покойник. Я обречён, ты понимаешь? — Миша задал риторический вопрос и посмотрел прямо в глаза Дане. — Не надо так говорить, — Данил не отводил взгляд от Миши, — Тебя обязательно вылечат. Миша лишь неопределённо хмыкнул что-то себе под нос. — Дань, мне не очень хорошо. Можно мне прилечь, пожалуйста? — спросил Миша потирая виски. — Да, да, конечно, — Даня моментально встал, — я тебе сейчас постелю. Через десять минут Миша спал, а Даня сидел на кухне не в состоянии заснуть. Он напивался. Дане было пиздец как страшно. Даня был в отчаянии и не знал что делать. Два с половиной месяца. Даня помнил, как умер его отец. Двадцать первого декабря 2009 его мать сказала, что батя умер. Даня тогда не грустил. Ему было абсолютно похуй. Сдох и сдох. Все мы там будем, в конце концов. А ещё у него умирали знакомые. Тот самый Витёк, например. И ничего. Просто они всей компанией набухивались и всё. И вот Миша говорит, что ему осталось два с половиной месяца. Где-то в середине апреля, то есть он по прогнозам умрёт. И до какого момента интересно Миша планировал скрывать рак? До тех пор пока не полысеет? Пока не умрёт? Зачем он вообще скрывал это? В конце концов, чтобы вылечить рак, надо очень много денег. Даня уверен, что они бы все вместе смогли бы собрать необходимую сумму. Даня раздумывал, что же делать дальше. Надо узнать где и как можно вылечить. Надо узнать какой у него рак, где и как его можно вылечить. Две тысячи восемнадцатый, в конце-то концов, даже рак во многих случаях научились вылечивать. Даня планировал, что завтра же разузнает у своего друга, какого-нибудь крутого онколога. Даня был готов растратить все свои сбережения на Мишу. Нахуй макбук. Нахуй квартиру. Если эти деньги смогут подарить Мише время, он ему подарит. Потому что Даня себе ещё купит. А когда Миша вылечится, всё у него будет хорошо. И если понадобится, он пойдёт и расскажет друзьям обо всём. Пусть после этого Миша относится к нему как угодно, но Даня не простит себе, если он не сделает всё возможное. Даня, который пробухал до пяти утра, проспал буквально три часа, проснувшись из-за того что солнце светило прямо в его глаза и сильной головной боли. Данил, морщась, пошёл за бутылкой пива, лежащей у него в холодильнике, проверил Мишу, который всё ещё спал, и включил компьютер, чтобы поработать. Примерно через час Миша заглянул к нему в кабинет. Даня, сидевший в наушниках не заметил его, поэтому Миша подошёл к нему и тронул за плечо. — Ёб твою мать, — Данил развернулся и увидел Мишу. — Чего так пугать, я ж сердешник. — Я, пожалуй, пойду домой, — Миша слабо улыбнулся. — Спасибо большое. Я очень надеюсь, что ты никому не скажешь. — Миш,— решился спросить Даня, когда Миша уже коснулся дверной ручки, — а почему ты это скрываешь? — Хочу и скрываю, Дань, — Миша повернулся к нему и спокойно ответил. — Давай не будем об этом. — Тебе же всё равно придётся рассказать, — сказал Даня, проигнорировав просьбу Миши. — Данил, правда хватит, — сказал Миша. — Мне нужно идти. — Почему ты не хочешь об этом говорить? — всё допытывался до него Даня. — Да потому что я пытаюсь, блять, не вспоминать об этом лишний раз, окей? — начал потихоньку взрываться Миша. — И вот поэтому я не рассказываю. Потому что мне нужны друзья, а не жалостливая группа поддержки. Я и так каждую минуту ощущаю себя больным, поэтому я был бы весьма признателен, если бы ты сменил тему. — Последний вопрос. Какой у тебя полный диагноз? — спросил Кашин. — Рак мозга, четвёртая стадия. — после некоторых раздумий Миша решился ответить. — Глиобластома. А теперь я пошёл домой. И ушёл, хлопнув дверью напоследок. Даня моментально загуглил диагноз. Даня провёл три часа в поисках любой информации и понял, что всё гораздо хуже, чем он думал. Шанса на излечение практически нет. Даже деньги тут ничем не могут помочь. Нет, была какая-то фантастическая женщина из Екатеринбурга, которая излечилась. Но она была одна против сотни умерших. Правда была одна несостыковка. После оглашения диагноза у пациентов было примерно год жизни, при должном лечении и три при отсутствии оного. И что-то Дане подсказывает, что этот пидор просто отказался от лечения. Если он действительно отказался, блять, от лечения, то он протратил две недели, во время которых он мог что-нибудь предпринять, чтобы прожить на полгода больше. Либо у него какой-нибудь запущенный случай, но в это верилось с трудом. Прекрасно. Лечение стоило примерно миллион полтора. В средних клиниках Америки. В Израиле было подешевле, но Данил и не подумал бы экономить на таких вещах.

Даниссимо Квашин Я готов оплатить клинику.

МишаСовергон Даня не надо

Даниссимо Квашин Ты отказался от лечения?

Миша прочитал, но ответа всё не было и не было. Даня отложил телефон, а через полчаса пришло уведомление о сообщении. "МишаСовергон прислал Вам Голосовое сообщение." Вот нахуя ты это делаешь? Да, я отказался от лечения, потому что после лечения я буду жирным лысым овощем, неспособным передвигаться, а самое дибильное, это прибавит мне полгода. Я не хочу доживать, сука. Я хочу жить. Зачем жить, если будешь ненавидеть это всё? Ты бы хотел прожить в хосписе последние деньки? Да, полгода жизни овощем лучше, чем заниматься три месяца всем чем хочешь. А хотя знаешь, что? Мне так даже лучше. Я сейчас не думаю о том как бы похайпиться. Мне уже так насрать на всех. Я просто хочу делать то, что мне нравится, а не быть клоуном, чтобы получать нормальные деньги и не терять аудиторию. И хватит, пожалуйста об этом. Мне не нужны ни деньги, ни жалость, ничего, ладно? Просто притворись, что ничего не было и что ты ничего не знаешь. Был бы очень признателен.

Даниссимо Квашин Ладно

МишаСовергон Спасибо.