Глиобластома

— С Мишей что-то происходит, — завела беседу с Даней Лиза на очередной попойке. — В смысле? — Даня отвлёкся от разглядывания алкоголя в кружке. — Да ты посмотри на него, — Лиза указала рукой в направлении гостиной, которую можно было видеть из кухни. — Он какой-то бледный и ну... ну с ним явно что-то происходит. — Что ты имеешь ввиду? — переспросил её Данил. — Дань, блять, — Лиза пристально посмотрела на него и выпалила. — Так. Ты что-то знаешь. — С чего ты взяла? — включил дибила Кашин. — Ты хуёвый актёр, — Лиза подлила себе пива, — и я тебя уже долго знаю. Рассказывай, что происходит. — Да, ничего не происходит, — отмахнулся Данил, — Успокойся. — Ладно, — Лиза сделала невинный вид и, как бы между прочим, произнесла, — Я видела как он глотает таблетки. — И что? Я-то тут причём? — посмотрел на неё Даня немного пьяным взглядом. — Да потому что тебе буквально пару недель назад было не насрать. — начала гневно шипеть Лиза, наблюдая за замученным Мишей, который разговаривал с Зарыковской. — Ты раньше часто спрашивал меня о нём, а потом резко перестал. И что-то мне подсказывает, что это всё не совпадение. — Спроси у Миши, ладно? Меня не втягивай в эту херню, — сказал Даня и отхлебнул пива. — Миша не хочет об этом разговаривать и переводит тему. Кашин, сука, он же не...? — Лиза многозначительно посмотрела на него большими глазами. — Не? — Данил вопросительно приподнял бровь. — Не употребляет? — завершила свой вопрос Лиза. — Ты чего, ёбнутая? — Данил поперхнулся от неожиданности. — Нет, но просто я не понимаю, почему ты не говоришь, — Лиза пожала плечами. — Я понимаю, у человека может разное произойти, но он в таком состоянии уже долго. — Да всё у него нормально, успокойся, ладно? — попросил Кашин и добавил: — И прекрати донимать меня, ок? — Ок, — не особо любезно сказала Лиззка, и перевела тему. После того как Миша рассказал Дане о раке, они все стали чаще собираться. По любому поводу. Все поздравляли Мишу с тем что он начал заниматься творчеством. Через полгодика все вместе пойдём на концерт Миши А потом, через года два, когда ты совсем зазвездишься и перестанешь с нами общаться А потом станешь постаревшим никому не нужным певцом Вся "питерская тусовка", кроме Дани, конечно, по-доброму подкалывала Мишу, который в ответ на это лишь натянуто улыбался. Даня на эти подколы не мог улыбаться. Не мог подкалывать в ответ. В такие моменты ему становилось не по себе. Через полгодика его не будет. Через года два о нём вероятнее всего и вспоминать будем только мы, да парочка-тройка фанатов. А когда нам будет по сорок, нам уже наверное и дела никакого не будет до него. Он жалел, что не настоял на лечении. С каждым моментом вероятность излечиться падала и падала, но Даня не мог начать с ним разговор на эту тему. У Миши тогда была возможность прожить дольше, но он не захотел. Даня знал о глиобластоме практически всё. Правда не особо знал, что будет, если не лечиться. Потому что Миша, похоже, первый уебан, который не пытается вылечиться от рака. Не нужна, блять, ему такая жизнь. Лучше уж быть жирным лысым овощем, но живым, чем мёртвым. Миша вообще не должен быть мёртвым. А что бы ты выбрал? — спросил себя как-то раз Кашин. Я бы выбрал смерть. Но он же не Миша. Когда дело доходило до Миши, Дане казалось, что Миша заслуживает большего и лучшего. Миша прожил слишком мало, чтобы умирать. — Я сей.. сейчас, — тихо произнёс Миша, во время того как практически на бегу хватая рюкзак, покинул гостиную, прикрывая рот рукой. — Чего это с ним? — спросил Юлик, повернувшись ко всем. Ёбаныйврот пронеслось в голове у Дани. — Он же и не пил ничего, и не ел здесь. — Лизин взгляд упирался в Данины глаза. — Наверное траванулся где-то, — немного отстранённо сказала Света, строчившая что-то в телефоне. — Да дайте ему время, — сказал Кузьма. — Пусть там свои дела доделает, а там уж посмотрим, может просто плохо стало человеку Пиздец. Все сидевшие в комнате заволновались примерно через семь минут отсутствия Миши. — Я схожу, пожалуй, проверю, как он там, — сказала Лиза и встала с дивана, шепнув Кашину, что ему пизда, если с Мишей что-то действительно серьёзное. — Да дай ты человеку время, — сказал немного нервничающий Кузьма. Через пять минут Миша так и не появился, а посему Лиза пошла в туалет, проверить Совергона. Через двадцать секунд послышался крик. Все сразу сорвались к ней на помощь. Миша лежал около унитаза. Его глаза были закрыты, на футболке и нижней части лица была в крови и рвоте, а ещё он лежал в неестественной позе, не реагируя на внешние раздражители. Зарыковской хватило ума удостовериться в наличии пульса и вызвать скорую. Даша вообще единственная, кто смог сохранить холодный ум. Парни перетащили Мишу на диван в гостиной, а девочки гуглили симптомы. — Тут говорится об эпилепси... — начала читать Лиза, но её прервал Руслан: — Это не эпилепсия. — Я просто читаю, что написано, — резковато ответила Лизка. — Читай что-то, что подходит не только по одному симптому, — сказал Руслан, снимая с Миши облёванную футболку. — Больше всего на наркотическое опьянение похоже, — протянула Света. — Либо на гидроцефалию или на что-то сердечное. — Наверное что-то с сердцем, — Руслан вышел из гостиной, чтобы отнести футболку в стирку. — Дань, — позвала Лиза Кашина, — Можно тебя на минутку. Они вышли из комнаты и отошли в закуточек возле туалета и ванной, а Лиза моментально налетела на него с вопросом: — Что за таблетки он принимал? — Понятия не имею, — Даня немного отодвинул от себя Лизу. — Ты понимаешь, — Лиза начала говорить практически шёпотом, постепенно добавляя ярости, — что сейчас всё равно приедет скорая и мы всё равно узнаем? — Я правда не знаю что за таблетки он пил, — продолжал стоять на своём Кашин. — Бздишь ведь. Только знай, мудачьё, что если что-то случится, — она многозначительно посмотрела на него, — то это будет на твоей совести. Через полчаса, когда ребята вконец разнервничались и накрутили себя, приехала скорая. Стрёмная врачиха, которая всем своим видом показывала неприязнь ко всем окружающим, прошла в ботинках и фыркнула, увидев бутылки от алкоголя на столе: — На что жалуетесь? — не особо любезно спросила врачиха, на бейджике которой значилось "Баринова Елена Анатольевна". — Вот, друг наш, — Даша указала на бессознательного Мишу, лежащего на диване. — Ему резко поплохело и он ушёл в туалет. Мы нашли его без сознания и его вырвало. — Нашатырь пробовали? — начала спрашивать доктор, доставая какие-то бланки из своей сумки. — Нет, — покачала головой Даша, которая взяла на себя тяжелую ношу переговоров с врачихой, — у нас его здесь нет. — Ясно всё, — устало вздохнула Елена Анатольевна. — Наколитесь, нанюхаетесь, накурите, а нам потом лечить. — Он не наркоман, — процедила сквозь зубы Лиза. — Да-да, — саркастично сказала врач, ища в сумке нужные бумажки и ручку. — У нас три четверти наркоманов так и говорят. — Можно вас на секундочку, пожалуйста, — попросил доктора Кашин, вернувшийся из коридора. — Говори тут, — она продолжала заполнять бланк, спрашивая у Зарыковской нужные сведения. — Я вас прошу, — с самым умоляющим тоном, который он только мог из себя выдавить сказал Кашин. — Это личное. Елена Анатольевна взглянула в его молящие серо-зелёные глаза и тяжело вздохнув отошла с ним в то же самое место, в котором они с полчаса назад разговаривали с Лизой. — Говори, — кратко приказала она. — У него глиобластома, — сказал Данил вполголоса. — Ты... — Елена Анатольевна замолчала, а затем так же тихо спросила: — Ты не врёшь? — Просто он ото всех скрывает. Я был бы очень благодарен, — Даня достал из заднего кармана джинс десять тысяч рублей и протянул их врачихе, — если бы вы им ничего не сказали и доставили его куда нужно не теряя времени на обследование. — Сколько он уже болеет? — спросила она. — Ему остался месяц-полтора, — безэмоционально сказал он. — Боже мой. Крепитесь, — она протянула ему деньги обратно. — Вы уверены, что стоит его забирать? — В смысле? — Данил приподнял бровь. — Мы государственная больница, — она начала доходчиво ему объяснять. — Мы вам по делу ничем помочь не сможем, но время у вас отнимем. Не думаю, что вы стремитесь оформлять тысячу бумаг о том что берёте на себя всю ответственность. — Наверное, тогда не стоит, — неуверенно протянул Даня, забирая деньги, которые она настойчиво пыталась ему вернуть. — При подобных ситуациях нашатырь, а так по указаниям лечащего врача, — она жалостливо смотрела на него. — И, конечно, тебе обязательно нужно постоянно наблюдать за ним, ночью такие ситуации могут стать ещё опаснее. — Ночью? — переспросил Даня. — Он может просто захлебнуться собственной рвотой, — пояснила она и добавила: — Простите за такие неаппетитные подробности. — Л...ладно. Я понял. Я прослежу за ним. Спасибо вам большое, — поблагодарил её Даня. — Крепитесь, — вновь пожелала она ему и грустно улыбнулась. Они вернулись в комнату, где после беглого осмотра Миши, Елена Анатольевна, та самая врачиха, ушла, лишь напоследок сказав о необходимости для больного отдохнуть. Все в это время сидели за кухонным столом и наблюдали за происходящим в гостиной. — Ты нам ничего сказать не хочешь? — невзначай спросил Руслан. — Ребят, — сказал Даня, подходя к форточке, чтобы закурить. — Это не наше дело. — Ага, блять, — не особо настроенная на светскую беседу сказала Лизка. — О чём ты там с ней разговаривал? — Ни о чём, — кратко отозвался Кашин. — Кашин, блять. Я видела, как ты перед тем как пойти с ней поразговаривать, взял деньги из кармана куртки. Скажи правду. Миша что-то принимает? — Света смотрела на спину курящего Дани. — Да ничего он не принимает, успокойтесь, — хмыкнул Даня. Кто бы мог подумать, что абсолютно всё Мишино окружение, включая самого Кашина, вероятнее посчитает Мишу наркоманом, чем онкологическим больным. — Тогда скажи это, смотря нам в глаза,— принимая его хмыканье за издевательство разозлённо попросила Даша. — Миша ничего не принимает, — повернувшийся Даня три раза повторил эту фразу поочерёдно смотря в глаза Лизы, Светы, а потом и самой Даши. — Довольны? — Тогда что ты врачихе там сказал? — всё также недружелюбно спрашивала Лиза. — Это личное дело Миши, — Даня снова повернулся к открытой форточке, стряхивая пепел. — Личное дело, — Лизу потихоньку начинало бомбить, — это когда он ходит весь бледный после расставания с девушкой или ссоры с другом. Но когда он начинает заваливаться в обмороки и блевать желчью, а его ближайший друг говорит что всё с ним ок — это ситуация, которая требует помощи. — Ты, Лизонька, Дашенька, Светочка, ничем ему не поможете, потому что это только его проблемы. Вам же врачиха сказала, что он переутомился? Вы видели сколько он делает в последнее время? Да у него теперь каждую неделю по два трека выходит. Он просто принимает нейростимуляторы, которые официально разрешены, и жрёт в каких-то забегаловках, где чем-то и отравился, — Даня выбросил сигарету, как только сказал последнее слово и уселся вместе со всеми за стол. — Тогда какого хера ты сразу не сказал? — справедливо спросила Света. — Да потому что Миша попросил не говорить, — раздражённо сказал Даня. — Я вам сейчас сказал, только потому что вы какую-то херь начали придумывать. — А что мы должны подумать? Почему сразу по-человечески нельзя сказать? Почему доводить-то надо? — Лиза всё ещё была на взводе. — Ты так говоришь, будто это моя инициатива, — протянул Даня. — Складывается ощущение, — зацепилась за его слова Лиза, — что это действительно твоя инициатива. Что тебе врачиха-то сказала? — Она сказала, что за ним теперь надо тщательно следить, а то он и помереть от этой херни может, — устало сказал Данил. — Чего? — недоумённо спросила Света. — Типа из-за рвотных масс? — уточнил Руслан, одновременно отвечая Свете на её вопрос. — Ага, — кивнул Даня. — Я сказал врачихе, что послежу за ним. Пусть Миша пока у меня перекантуется. Всё лучше, чем в больнице.