Последняя воля Юкиджи

Однако ранним утром следующего дня её ждал сюрприз. Ёродзуя должны были покинуть храм, но вместо этого... старик устроил генеральную уборку и припахал бедолаг подметать двор и мыть длиннющие коридоры. И как они согласились на такую работу? Хорошая прибавка к сумме в чеке ещё никому не навредила. Тем более прислуги поубавилось, а работы хватало с головой. — Аки-тян! Жрица не сразу поняла, что китайская девочка обращалась к ней. — Аки-тян! Одевайся! Твой дед согласился отпустить тебя в город на денек. — Что? — она не верила своим ушам; ей это точно снилось. — Ну же, быстрее, ару, — Кагура буквально затащила госпожу обратно в её комнату. Затем её осенило: так вот, почему Ёродзуя всё ещё здесь и работают сверхурочно. Она слишком хорошо знала своего ворчливого старика. Вот значит, на какие условия он согласился. Акаги переоделась в повседневную юкату и заколола волосы серебряным гребешком, что остался от матери. Когда она вышла из храма, её обдало весенним солнцем. Погода стояла прекрасная, она даже расхотела куда-либо уезжать. Лучше бы она взяла с собой рахэйку и вдоволь наигралась в саду под деревом. Так она думала, пока её не похитил человек с белыми кудряшками на голове и деревянным мечом на поясе, — всё, что запомнила в первые секунды Акаги, но паззл сложился мгновенно. — Саката Гинтоки, поставьте меня на место! — Тише, дамочка, это похищение. Закинув леди на плечо, он ещё несколько метров бежал с тяжёлым грузом, но на станции всё же отпустил Акаги. У бедняжки закружилась голова, и она пришла в себя сидя в поезде напротив довольного собой воришки. — Так мой дед никуда меня не отпускал? — Твой старпер тот ещё упрямец, — Гинтоки вальяжно развалился на сидении, чем отпугивал других пассажиров. — Возвращаться поздно, но если решишься выпрыгнуть из поезда, я тебя не останавливаю. — Кто сказал... что я хочу вернуться? Акаги улыбнулась собственным словам, и эта же улыбка перешла к Гинтоки. Хорошие девочки из знатных семей так не поступают. — Куда мы едем? — А ты куда-то хочешь? — Ну... есть такое, — она лишь слышала, как служанки шептали про это место, кипящее от жизни, полное развлечений на любой вкус. Она уже представила настоящий рай. Если и сбегать из дома, то только туда! — Ну, не то чтобы я против, — на самом деле, у Гинтоки уже не было выбора: они стояли на пороге того самого рая. — Но почему из всех мест ты захотела в Йошивару?! Повсюду сверкали огни, висели зазывающие таблички, расхаживали прекрасные дамы в кимоно. Глаза разбегались от красок, а нос щекотал приятный запах неизвестных вкусностей. Уж сладкое Акаги чуяла за километр. Гинтоки оставалось только поспевать за барышней. — Зайдем сюда? — Уже проголодалась? А, ты же ничего не ела. Кафе выглядело простенько, но почти за каждым столиком сидела дама с ухажером. Не сложно понять, куда эти люди отправятся после обеда. Эта атмосфера, наполненная феромонами, напрягала, но Акаги будто ничего не замечала. Меню тоже составляли не гении-креативщики, но по реакции молодой госпожи стало очевидно: подсунь ей гамбургер — она и этому обрадуется. Когда подошла официантка, она обратилась сначала к Гинтоки. Он уже знал, что закажет парфе, а вот Акаги бегала глазами по страницам, в надежде найти что-то особенное. Но выбор давался ей нелегко: так много хотелось попробовать. — Мне пожалуйста всё от этого до этого, — провела она пальцем по всем десертам, что имелись в меню. Официантка побледнела от количества сладкого, но по-настоящему бескровным выглядел её спутник, которому, видимо, и предстояло оплатить заказ. — П-постой, ты уверена? Ты же столько не съешь... — Но я хочу попробовать всё. Украдкой Гинтоки заглянул в кошелек. Йошивара не самое дешевое место, а запросы у молодой госпожи о-го-го. Только успевай отстёгивать денежки. — Ты, значит, по сладкому тащишься? — Тащишься? Это как? — Когда что-то нравится до обожания. — Тогда я точно тащусь по сладкому. Дед даже нанял особого повара, она готовит превосходные десерты специально для меня. А ещё за один день... — Акаги тут же прикрыла рот, будто чуть не разболтала секретную информацию вражескому повстанцу. — А ещё за один день — что? — заинтересованно переспросил Гинтоки. — Это... очень личное, но обещайте, что никому не расскажете и не станете смеяться. — Честное пионерское. — За один день я могу выпить... целый литр клубничного молока, — стыдясь, прошептала Акаги, чтобы никто другой не услышал. — Всего литр? Да я литр залпом выпиваю и не замечаю. — Оно такое вкусное, как тут устоять. — Да-да, а если добавить туда сливки, выходит ещё вкуснее. — Сливки в молоко? — Ты что, никогда так не делала? Попробуй, вкус становится мягче. Стол наполнялся разнообразными десертами, а эти двое не унимались ни на минуту. Знала бы Акаги раньше, что нашла брата по вкусам, уже давно бы попросила их повара приготовить что-нибудь особенное для Ёродзуи. Столько сладкого она, конечно же, не могла съесть за один раз, но Гинтоки любезно согласился её выручить в этом тяжелом деле. Все барьеры спали в одночасье; если Акаги хотела, чтобы Гинтоки что-то попробовал, она протягивала ложку через стол, лишь бы он сказал то, что уже вертелось на кончике её языка.