Мама

Рассказ о причине, по которой Искра появилась на Кибертроне, пришлось слушать долго. И, оказывается, на протяжении двух лет вся Земля выживает и противостоит искусственному интеллекту. Многочисленные потери, голосование за то, чтобы вернуть автоботов на планету ради помощи. Главным ключом к этому является маленькая фемочка, которую готовили к этому заданию. Прайм тут же согласился помочь планете, ставшей ему куда роднее, чем Кибертрон. Они пошли на корабль. Искра не могла оторвать взгляд от своего отца. Когда малышка впервые увидела его в том здании, тот был очень уставшим и подавленным. А сейчас начал жить заново. Они оба начали жить заново. Ей удалось оторвать взгляд от него, когда увидела корабль, на котором летает ее отец. Внешне выглядел не очень хорошо, но ей понравилось, раз уж присвистнула. Когда открылся трап и поднял всех пассажиров на корабль, малышка тут же принялась осматривать отцовский транспорт. Прайм наблюдал за ней. Любопытная, хорошая, забавная, справедливая… Можно много качеств перечислять, те, которые он перечислил, являются самыми главными. Но то, что его любимая женщина могла забеременеть от него еще тогда, в пещере… Он чувствовал, рано или поздно об этом надо было догадаться, особенно после того, как слился своей искрой с ее душой. А потом серьезное ранение, разговор с президентом, неделя до изгнания — каждая секунда была на счету. Он был виноват в этом. Очень виноват. Виноват в том, что не принял меры отвести Эшли к врачу. А Эшли… Эшли точно думала и думает все эти годы об этом тоже. Они оба виноваты в этом. Если бы узнали об этом ранее, то, может быть, президент приняла совершенно другое решение. События в его семье, события на Земле — хоть это и тяжелая ноша. Из каких-нибудь мелочей нужно находить выходу, даже из сложившейся ситуации, за которой его искорку отправила Эшли на Кибертрон. Кэтрин «Искра» Ропс была замечательно подготовлена своей матерью к этому заданию. За это его жене честь, похвала и большая благодарность. Несмотря на свое происхождение, Эшли великолепный воевод и хороший лидер сопротивления, раз уж заставила людей поверить в то, что они считали невозможным — пожертвовать всем, даже своей жизнью ради тех, кого любят и ради кого стоит выполнить свой долг. Трап убран. Можно было лететь. На Кибертроне делать было нечего. Хаунд, Мегатрон и Искра сели на пассажирские места и ожидали взлета. Оптимус сел на кресло пилота и включил панель управления. Двигатели активно заработали. Прайм потянул штурвал на себя. Корабль начал подниматься, после чего направился глубоко в космос.

***

Курс до Земли составит несколько световых лет. Но с умеренной скоростью света время полета будет недолгим. В космосе они уже находятся несколько часов. Для Прайма и Хаунда долгое нахождение в космосе вошло в привычку, Мегатрон забыл, каково это. А Искра долгое время наблюдала темные звездные просторы, но потом утомилась и, поджав ноги, сидела на пассажирском кресле, оставаясь наедине со своими мыслями. Прайм обратил внимание на нее. И, похоже, Хаунд обратил внимание на все это. — Иди к ней. Я посижу за штурвалом. Прайм кивнул головой и встал с кресла, уступая место зеленому автоботу. После чего присел рядом со своей искоркой. Ее вид был таким же уставшим, как и у него. И спокойная обстановка начинала утомлять ее до неузнаваемости. Она еле сдерживала себя, чтобы не уйти в оффлайн. Мегатрон, сидящий рядом, решил им не мешать. И поэтому отсел от них на находящееся рядом с Хаундом второе кресло. — Уснешь сейчас, — Оптимус осторожно положил свою руку на ее хрупкое плечо. — Иди сюда. Она среагировала на его слова не сразу, когда повернула в его сторону голову. Но все же устало кивнула головой и села к нему на колени, уткнувшись лицом в его грудь. — Нахождение в космосе всегда так утомляет? — она подняла голову к нему. — Те, кто не подготовлен, всегда быстро утомляются. Ничего, привыкнешь. Она кивнула головой вместо слов. — Я волнуюсь за маму… — произнесла она тихо. — Перед тем как зайти в портал, на нас напали, и мама прикрывала меня. Мне кажется, она серьезно пострадала. — Пострадала она или нет, но твоя мама никому не позволит убить себя. Я очень хорошо знаю ее. Она упряма, чтобы умирать. — Что ты можешь рассказать о ней? — она не отводила вгляд от отца. — Просто… Мы с мамой расставались ненадолго. Она улетала в Вашингтон к дяде Михаилу по делам. Они раньше работали в какой-то организации, пока не ушли в отставку. — Они работали в отряде ликвидации. Ловили опасных людей. — Мама не любила рассказывать о своей бывшей работе, сколько я ее не просила. И теперь понимаю. Она только говорила, что ушла в отставку, когда после твоего изгнания выполнила очередное задание. Это касалось мамы, тети Лин, Мины, дяди Сэма… — Ты хочешь сказать, была найдена еще одна экспериментальная лаборатория? — Да. Там было много детей. Мама вытащила их, нашла родственников, уничтожила лабораторию, но хотела научить их жить заново, с крыльями за спиной. Ей удалось это сделать с помощью дедушки Хана и дяди Сэма. Мама тогда уже была беременна мной. Значит, помимо беременности, Эшли была занята еще и адаптацией детей к новой жизни. Она молодец. — А ты сама знаешь этих детей? — Они уже не дети, — малышка усмехнулась. — Они взрослые люди. Я знаю всех до единого. Они хорошие. Столько груза Эшли несла на своих плечах и до сих пор не сломалась. Но надолго ли? Так долго она вряд ли продержится. Надо помочь ее маме, своей жене. — Твоя мама просто великолепная женщина, — Оптимус решился ответить на ее недавно заданный вопрос. — Я знал ее еще с рождения. Мы росли вместе, играли вместе, проводили время вместе. И когда мы оба узнали, что именно представляем из себя, это нас сблизило еще сильнее, словно две ищущие друг друга половинки. Потом ее забрали приемные родители, а затем забрали меня. И разлучились мы на целых двенадцать лет. А встретились мы в Техасе, где я жил с Кейдом, прямо на выпускном экзамене. Твоя мама с рождения была рыженькой, но из-за одного несчастного случая окрас ее глаз и волос полностью изменились. Она была такой красавицей. И сейчас остается. Выглядела, как ботаничка с характером, — эта фраза заставила его усмехнуться. — Сперва она не признавала меня, хотела натравить собаку. Но когда сказал ей, кто я, то вместо того, чтобы обнять, врезала мне по челюсти. Неприятно, но эффективно. Воспоминания давали Прайму силы улыбаться и понимать, как же ему хорошо жилось на Земле, особенно в теле человека. Такие ощущения никогда не забываются. Да и не забудутся. — Спустя несколько дней мы поехали с ней в приют навестить Хана, ставшего нам первым отцом в нашей жизни. Такие люди как Хан на вес золота. А спустя несколько дней, после выпускного, я признался, что был влюблен в нее еще с приюта. И, как уже ты поняла, мы поженились перед тем как исчезнуть с Земли навсегда. Почему мы решились на это? Потому что никто не сможет заменить нам вторую половинку. И пока мы будем помнить друг о друге, наша любовь не угаснет. И сейчас, спустя много лет изгнания, я до сих пор продолжаю любить твою маму и думать о ней каждый цикл. Оптимус опустил голову, чтобы кое-что еще сказать ей. Малышка уже крепко спала, прислонившись лицом к его груди. К тому же за малый срок они оба очень много узнали. Ему нравилось, как Кэтрин спала. Так сладко, красиво, спокойно и долгожданно. Оптимус осторожно погладил ее по шлему и как можно крепче прижал к себе. Когда малышка спала, он заметил несколько старых вмятин и большое количество еле заметных сварочных швов, которые выглядят, как обычные царапины. Но Прайм умел различать простые царапины от швов. Два года. Два года мучений, выживаний. Как же много ей пришлось пережить. Ему казалось, то, что рассказала ему малышка, — это всего лишь малая часть всего, что произошло. Абсолютно все Прайм сумеет узнать только от Эшли. Кэтрин может и не все рассказать. Бывает, некоторые вещи нужно держать в тайне. Быть может, Эшли сумеет рассказать то, что неохота рассказать малышке. Или она боится рассказать об этом? Даже если что-то страшное придется узнать или от дочери, или от Эшли, он постарается отнестись к этому со спокойствием и попытается что-нибудь придумать.