Переплетение

Джон пришел с работы в шестом часу, когда сумерки постепенно охватывали Лондон. Пациенты сегодня были как на подбор и не доставляли лишних проблем - болезни легко узнаваемы по ярко-выраженным симптомам, не заглушенным самолечением, претензий к выписанным лекарствам и поставленным диагнозам никто не имел, хоть одна женщина и заикнулась об очередной ссылке в википедии, где была выложена очередная чушь. Слава богу, Ватсону не пришлось тратить на спор много времени. Всё складывалось как нельзя лучше. Квартира вновь встретила Джона холодом, пронизывающим насквозь. Занавески на окнах еще более умерщвляли помещение, погружая в гротескную темноту. Всюду уродливые тени, и даже некогда родные кресла кажутся сгорбившимися монстрами. Ватсон аккуратно повесил куртку в прихожей и, сняв обувь, прошел сразу на кухню, чтобы разобрать пакет с продуктами. Молоко (Шерлок пустил бы его на эксперименты и практически сразу пришлось бы идти за еще одной пачкой, причем пошел бы именно Джон, это точно), хлеб для тостов (тосты с джемом, Шерлок согласится поесть дома завтрак только если они будут в меню), кофе (Джон готов был пить приготовленный им кофе с сахаром постоянно, если бы это было возможно, правда). Раньше продуктов было бы больше, но Шерлока кормить уже не нужно, а у самого Уотсона весьма скудный аппетит («теперь»?, или стоит говорить: «до сих пор»?). Продукты в холодильнике. Когда Джон открывал его, ему не пришлось испуганно передергивать плечами и захлопывать дверцу. Не пришлось бороть себя и пытаться открыть его еще пару раз, с каждым разом убеждаясь, что там и вправду лежит чья-то отрубленная голова, или пальцы, или еще что-то в этом роде. Сейчас в холодильнике было стерильно чисто. Как у врача и должно быть везде. Тем более военного врача («бывших военных не бывает» - напоминает себе Джон). На секунду Ватсон думает, что ему стоит сразу пройти в свою спальню. Не сидеть в кресле, смотря телевизор (чтобы не поглядывать на кресло напротив, где, прижав к себе согнутые ноги, раньше восседал Шерлок, комментируя каждый непродуманный жест актера или глупый сюжетный поворот), не замирать на мгновение у входа в спальню Шерлока, не делать себе больно, ковыряя ни разу не зажившие раны. Но всё это - всего лишь пара мыслей, ничто, по сравнению с устоявшейся привычкой Джона. Привычкой идти в их комнату и смотреть телевизор (глупые программы, которые он никогда и не любил), представляя Шерлока в соседнем кресле. — Ну привет, - Ватсон моментально приходит в боевую готовность, лишь переступая порог комнаты и тут же ощущая чужое присутствие. Всё же поздновато - сейчас остается лишь оценить угрозу вечернего незваного гостя. «Лишний раз дергаться не нужно» - напоминает себе Джон, осознавая что перед ним, скорее всего, снайпер. Иначе бы напал со спины, а не стоял на расстоянии успешного выстрела. По рукам тоже прекрасно видно, что гость предпочитает винтовку - здесь Ватсон пользуется военным опытом, а не дедукцией, но воображаемый Шерлок в его голове ставит ему плюсик, хотя бы за то, что тот не поступает как идиот. — Не поверишь, но я прямо вижу, как ты думаешь о его реакции сейчас, - кажется, взломщик собирается продолжить свою реплику, но Джон обрывает его, не собираясь слушать его слова о Шерлоке. Не хватало только позволять каждому проникшему на Бейкер-стрит преступнику высказывать свое мнение о произошедшем. Так можно образовать дискуссионный клуб похлеще Диогена. — Представитесь? — Себастьян Моран, - вообще-то, ответа доктор не ждет, даже надеется, что его не прозвучало, ну или имя вымышленное, и преступник ничем не рискует. Высокий крепкий мужчина в темноте выглядит не меньше чем на сорок, как смеет предположить Ватсон, а еще не кажется глупцом. Такие не произносят своего имени, если не уверены в дальнейшей смерти своей жертвы. Одежда на взломщике достаточно проста - джинсы и темная обтягивающая футболка, поверх которой надета кожаная куртка. Почему-то в голове на такой образ преступника возникает лишь одно слово: «примитивно». — Вот так сразу? Я так понимаю, в живых оставить меня не планируете? — Не решил, еще нет, - снайпер салютует Джону его же пистолетом, по-видимому, чтобы пресечь любые попытки к сопротивлению. Доктор напрягается, но не особо меняется внешне, пристально наблюдая за каждым движением незваного гостя. Себастьян отрывается от дальнего угла и проходит в середину комнаты, пистолетом указывая Ватсону на его кресло, в принудительном порядке предлагая тому присесть. Ему, конечно, повинуются, но тем не менее Джон аккуратен в каждом своем шаге, держа во внимании пистолет в руках Морана. Всё происходящее является достаточно странным, чтобы можно было прочитать легкое недоумение в глазах Джона. Мужчина, как акула круживший вокруг сидящего в кресле врача, не торопится, но и долгие драматические паузы выдерживать не в его стиле. Хорошо сложен, явно профессионал в своём деле - Ватсон не способен читать людей так, как это делают Холмсы, поэтому довольствуется той информацией, которая лежит на поверхности. В голове множество вопросов, но Себастьян еще недостаточно показал свой нрав, чтобы быть уверенным, что тот не пристрелит за излишнее любопытство. — Кто бы мог… подумать, - он произносит эти слова, почти безупречно повторяя интонацию Мориарти. Точь в точь, лишь гораздо тише - нет разрывающего голову безумного крика. — Вы там были, - Джон констатирует очевидное, вновь пытаясь разложить всю информацию по полочкам в своем ничуть не удивительном мозгу. Перед ним последователь Джеймса? Его верный соратник или же безупречный работник, выполняющий свой долг даже после смерти нанимателя? Воспоминания о бассейне и о самом Мориарти даются Ватсону непросто, но сейчас не тот случай, чтобы ужасаться неприятным моментам из прошлого. Джон поднимает взгляд на непрошеного гостя и смотрит в упор, пытаясь приблизить того к развязке. — Мастером интриги всегда был Джим, не стану его копировать. Я там не только был. Моя винтовка была нацелена на тебя, а позже на дражайшего Шерлока Холмса. Как я жалею, что тогда не ослушался приказа и не пристрелил его и тебя за одно, - «Ну же, Джон, ты видишь, но не наблюдаешь. Не просто соратник, нет, весьма близкий ему человек, немало важный. Представь, насколько тесные отношения связывали этих двоих» - Ватсон впивается пальцами в обивку сидения, стараясь убрать голос мертвого друга из головы. Не время. Он старается анализировать. Себастьян не повышает голоса, хотя видно, что он близок к этому. Если его целью было бы исключительно убийство, вряд ли он стал бы распинаться перед ним тут. В глазах нет холодного равнодушия, с которым подобные ему убирают людей, выполняя заказы. Он здесь по личному делу. И, к сожалению, доктор недостаточно оснащен, чтобы сделать выводы о том, к чему всё это ведет. Пытки? Разговоры по душам? Взятие в заложники? — Это неважно, во всяком случае. Шерлок мертв, Мориарти тоже, - раздраженное шерлоковское: «ближе к делу!» - вертится на языке, но Джон привычно себя сдерживает, осознавая возможные последствия резкости к снайперу. Миссис Хадсон по соседству может зайти случайно и, не дай бог, попасться рассерженному Морану под руку. Да и сам Ватсон вовсе не жаждал свести счеты с жизнью, тем более сейчас. Возможно, это в нем говорит бурлящий адреналин, но не всё ли равно. Шерлок бы не хотел, чтобы он закончил так. Это было бы скучно. — Мертв? Уверен? Ты не можешь быть уверенным в его смерти, у тебя же есть надежда. Я заглядывал в оба гроба. И один из них был пуст. Я только не могу понять, почему именно его. Джим тоже мог бы инсценировать собственное самоубийство, он достаточно гениален для этого, уж поверь мне. Почему Холмс? Он нагло сжульничал, играя с Мориарти, - плотину прорвало. О, Себастьян был не каким-то там лучшим другом. Он был любовником, партнером - всем для Мориарти, ровно также, как для него всем был Джеймс. Уж теперь Джон смог разглядеть это в его глазах. Сумасшедшая любовь. Любовь жестокости к безумию. Словно сочетание двух дьяволов, не меньше. Хотелось бы знать, в их понимании любовь - всё то же светлое чувство? «Возможно, не светлое, но не менее сильное» - думает Ватсон, испытывая искренний ужас от этого вывода. Вопросы следуют один за другим, и каждый последующий звучит всё хуже и хуже. «Скольких невинных ты убил ради него?», «Над кем вы измывались вместе?», «Ты позволил ему так запустить его безумие, поощрял это?». Для Джона все это - всё равно, что давать Шерлоку наркотики, увлекаясь самому. Ужасно, уничтожающе. — Правда не понимаешь почему? Шерлок Холмс спасает людей. Он не причиняет человечеству вреда, вреда невиновным, - постепенно пламя разгорается и в самом Ватсоне, словно бы передаваясь от Морана. Этот урод опять вселяет в него надежду, опять губит работу нескольких недель, месяцев! Какая глупая постановка. Один, уже сломленный, пришел доломать другого. Джон просто из принципа не мог ему этого позволить. — Погибли люди, - фраза звучит слишком язвительно для некогда искренне сочувствующего убитым Джона. Сейчас ему просто не до этого, он выкрикивает всё то, что накопилось в груди. Почему-то этот обезумевший снайпер напротив как никто из окружения доктора подходит на роль собеседника в данном случае. Себастьян хмыкает, вырисовывая неопределимый жест пистолетом, снятым с предохранителя. Просто для устрашения, не больше, возможно. Ватсон не берется сказать: «Очевидно» потому что сейчас, без Шерлока, ничего не могло быть стопроцентно очевидным. Джон и не подозревает, насколько прав в своих догадках насчет оружия в руках Морана. Голова снайпера сейчас занята совсем не этим, пусть он и не упускает Ватсона из виду. Мориарти убил себя, а заодно и его, заставив гнить на поверхности земли, а не под ней. — Знаешь, почему я пришел к тебе? Потому что, на самом деле, всё равно, был ты хорошим мальчиком или нет. Это неважно сейчас, ведь страдаем мы оба одинаково, и едва ли надежда делает тебя счастливее. За это я ненавижу глупые стандарты нашего мира. Презираю любые законы. Я убивал - ты лечил, но мы испытываем одну и ту же боль, - Моран не смеется, как злодеи из кино; не хихикает, как Мориарти. Он смотрит с безумием, с отчаянием в глазах, и будто бы цепляется за Джона, словно тот помогает ему остаться на плаву. Но Ватсон не собирается помогать. Они высказались, этого ему вполне достаточно. — Я потерял друга, смогу жить дальше, - Джон отсекает всякую тоску и боль в голосе, упрямо впиваясь пальцами в кресло еще сильнее. Глаза напротив сначала распахиваются в удивлении, а после наполняются едва ли скрываемой яростью. Даже в темной комнате это можно разглядеть вполне отчетливо. Все тело снайпера напрягается, под обтягивающими вещами проступают мускулы. Ватсон напрягается не меньше. У противника явное преимущество, даже если выбить из рук оружие. Рост, хорошая физическая форма - всё против Джона, который, пусть и не забыл военную подготовку, но все же сильно убавил в весе в последнее время. Быстро оценивая ситуацию, он замирает, чтобы не дать снайперу лишнего повода для атаки. Тот, в свою очередь, не торопится ни стрелять, ни бить. Как затаившийся перед прыжком тигр, он замирает на некоторое время, а после отвечает чуть ли ни шипением. — Вот как. Ты еще просто не думал о нем в таком ключе, да? А что? Стереотипы, мораль, что мешает? Думаешь я поверю, что так страдают друзья? Что друзья идут на все ради друг друга? Просто друзья? - Моран приближается и, в конце концов, нависает над Ватсоном, восседающем в кресле. Тот больше не в силах сдерживать бушующие внутри эмоции. Он резко поднимается, и со стороны все происходящее походит на миниатюру «стенка на стенку». — Возможно, у тебя просто не было нормальных отношений с людьми. Не было никого, кто мог показать, что значит дружба, - Джону, если честно, не хочется проводить душещипательные лекции на тему того, что такое друзья и с чем это кушать. В голове даже мелькает мысль завязать откровенную драку, наплевав на оружие. Слишком много раздражения с обеих сторон, и оно требует выхода. Себастьян вбирает воздух глубоко в легкие и выдыхает почти с шипением, с ненавистью во взгляде глядя сквозь своего собеседника. В этой ненависти больше отчаяния и предназначается она жизни в целом, а не определенным отдельным личностям. — Мы с тобой сейчас, можно сказать, одной крови. Ты прекрасно понимаешь, что мне нужно это. Делай, как я скажу, и ты не получишь пулю в лоб, есть вероятность. Ватсон не понимал. Точнее, версий было больше, чем три, поэтому определиться в домыслах было трудно. Однако весомый аргумент уперся дулом в кожу, и пришлось оставить некоторые размышления на потом, уделив спасению своей жизни чуть больше внимания. В квартире стало, к тому моменту, уже слишком темно, мир отдавал предпочтение теням, и Джон невольно усмехнулся, осознавая, что тени сейчас, пожалуй, единственная, не пугающая его вещь. Ему пришлось пройти вперед, выпустив Морана из поля видимости, что и обошлось достаточно дорого - резкий укол в шею заставил испуганно дернуться, но было уже поздно, вещество ушло под кожу, всасываясь в кровь. Все тут же замутило, взгляд затуманился, а тело стало слишком вялым, неспособным на любое маломальское сопротивление. Ватсон попытался сделать резкий выпад, надеясь вернуть трезвость суждений, но разум померк, дозволяя постороннему воспользоваться сложившейся ситуацией. Себастьян был удивителен в своей профессиональности. В отличие от доктора, он имел постоянную базу для тренировок и сразу после войны попал на криминальный военный рубеж, держа винтовку при себе гораздо чаще и ближе, нежели Джон. Каждое движение снайпера было выверено, он работал не только руками и глазами, но и мозгами, тщательно исследуя каждую деталь, связанную с его очередной жертвой. Холодный расчет был виден и сейчас, когда последователь Мориарти успешно скрылся от полиции на самом месте преступления, а после выскользнул у тех из-под носа. Шерлок был бы не удивлен, как, впрочем, и Ватсон, находись он сейчас в более сознательном состоянии. Направлять Джона было нелегко, даже несмотря на точно рассчитанную дозу препарата. Пока руки еще могли шевелиться без чужих указаний и подталкиваний, он пытался подать знак Лейстреду и Майкрофту, но Моран крепко прижал почти безвольное тело доктора к своей груди, уперев дуло оружия в заболевшее вновь бедро. Ватсон на секунду провел рукой по стене, в безмолвной надежде найти силы на стук, но непослушные пальцы лишь мягко соскользнули по шершавой поверхности старых обоев.