We Don't Have To Dance

За n-количество лет жизни Тайлер осознал несколько простых истин: неважно, как аккуратно вы моете голову, шампунь все равно найдет лазейку и будет буквально выжигать ваши глаза; матери абсолютно безразлично на ваше «я не голоден», — она все равно накормит вас до отвалу при первой же возможности; лучший друг не всегда самое чистоплотное создание, — он, скорее, подобен интеллигентной свинье (на первый взгляд кажется чистоплотным, но в дальнейшем, пристрастившись, устроит из квартиры, которую вы снимаете вместе, свинарник и будет довольно хорошо чувствовать себя в засильи мусора и грязи, не обращая внимание на ваши недовольства); алкоголь еще никогда ни к чему хорошему не приводил; аптечку нужно покупать прежде, чем в твою голову взбредет напиться до беспамятства. — Разве так сложно помыть за собой посуду? — зайдя в гостиную и заметив очередную гору посуды на кофейном столике, проштудировал Тайлер, кажется, в третий раз за день. — Я тебя не понимаю. — Мы еще не женаты, Тайлер, — ухмыльнувшись, Зак лишь закинул ногу на ногу и похлопал по месту рядом с собой, как бы приглашая друга присесть. — А ты ведешь себя так, словно я испортил лучшие годы твоей жизни, дорогуша. — Упаси Господь, — по привычке закатив глаза до могущественного головокружения, Тайлер проигнорировал соседа и, чуть пошатываясь, на ощупь направился в свою комнату. Квартирка в центре Колумбуса. Небольшая, но довольно уютная: светлые оттенки вперемешку с разнообразными постерами на стенах создают атмосферу чего-то нового, — того, о чем так мечтал Тайлер. В его комнате пока лишь кровать и комод, парочка цветочных горшков с кактусами и большим фикусом, что горделиво стоит в углу комнаты и, безусловно, является ее украшением, — по крайней мере, так считает сам Джозеф. В скором времени парень надеется обзавестись еще и мохнатым ковром и удобным письменным столом, который стал бы продолжением подоконника, чтобы по ночам можно было смотреть в окно и видеть звезды, а если, вдруг, день выдался пасмурным, то наблюдать за тем, как скатываются по стеклу капли дождя, и одновременно заниматься бумажной работой. Однако, Тайлер все еще привыкает к новым стенам и ощущению свободы, которое обволакивает все его тело, когда ночью, после продуктивного дня (а иногда не очень-то и продуктивного), он ложиться звездочкой на свежую постель и закрывает глаза. Дурные сны его больше не преследуют, и это главное. Но несмотря на преимущества отдельного от родителей жилья, Джозефу все еще сложно находиться двадцать четыре на семь в присутствии Зака. Нет, они хорошие, даже лучшие друзья, и все в их взаимоотношениях просто отлично, это безукоризненно. Просто Тайлеру сложно свыкнуться с некоторыми разочарованиями, с которыми ему пришлось столкнуться в реальности: Зак курит в гостиной, Зак любит пить молоко прямо из горла, Зак не станет убирать за собой, даже если от этого будет зависеть судьба человечества. И да, Тайлер тоже отнюдь не ангел, как это может показаться. Так, например… — К следующему уроку жду ваши рефераты по литературе девятнадцатого века, — воодушевленно проворковал Мистер Джозеф, когда класс начал копошиться после того, как прозвенел спасительный звонок с урока. — Но сегодня был первый урок, — спонтанно отметил кто-то из учеников-зубрил: очки и идеально выглаженная белая рубашка. — Вы не можете задать такое масштабное задание. — Разве я указал определенное количество страниц? — скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула, поинтересовался новоиспеченный учитель, довольный тем, как остро он дискутирует с учеником. — Нет... — недовольный слушатель лишь пожал плечами и вмиг превратился в расположенного к сотрудничеству зрителя. — Это задание на смекалку, — продолжал говорить Тайлер, стреляя уверенным взглядом в каждого ученика, кто умудрился уснуть, лежа на парте. Понедельник. Первый урок. Недовольные раскладом событий двенадцатиклассники и счастливый до одурения Тайлер, потому что это его первый рабочий день в качестве преподавателя. Все должно пройти прекрасно. — От вас лишь требуется настойчивость и немного оригинальности, — подметил он, резво соскочив в места. — А теперь можете быть свободны. Помещение моментально опустело, — остался лишь один сонный парень, который еле передвигал ноги к выходу. Тайлер одарил его дружелюбной улыбкой, когда тот проползал мимо него, а он, в свою очередь, поморщил нос и громко чихнул. «Хорошее приветствие,» — подумал Тайлер. Урок прошел великолепно: некоторые из ребят даже отвечали на немного нелепые вопросы учителя о любимых жанрах и направлениях литературы. Тайлер, хотя и не сдержал неловкий смешок, когда кто-то из активных учеников выкрикнул «манга», но, кажется, заслужил капельку доверия со стороны выпускников лишь тем, что не так открыто напоминал им о предстоящих экзаменах и о необходимости чтения, как делали это предшествующие ему преподаватели литературы. Но с другой стороны, воспоминания, которые Тайлер так усердно прятал где-то в глубине своего сознания, всего за час успели вырваться наружу и окружить его со всех сторон. Детство. Разбитые от неудачной поездки на велосипеде колени. Ссадина на подбородке и разбитая губа — упал с домика на дереве. Скрипка. Пианино. Чтение по ночам книг тайком от мамы. Снова и снова джинсы в пятнах от травы. Нагоняя от отца за несоблюдения режима. Баскетбол. Друзья, которые больше не друзья. Первый поцелуй. Разочарование в себе. Депрессия и старшая школа. В сознании всплыл момент, когда Тайлер, также как и тот незаурядный паренек, что не слушал его весь урок и без доли заинтересованности в предмете пялился в окно — наверное, боролся с тем, чтобы не уснуть, поэтому иногда вставлял одно-два слова во всеобщую дискуссию и делал вид, что слушает. Хотя, может, он и правда слушал, но Тайлер-то знает, что это не так, потому что в этом необщительном парне он увидел себя… себя из прошлого. Такой же поникший и разочарованный взгляд, отсутствие каких бы то ни было социальных качеств, то есть полная отчужденность и холодное отношение ко всему, что его так или иначе не касается. Как бы там ни было, Тайлер чуть было не пустил слезу неприятной ностальгии, но вовремя вспомнил, где он сейчас находится и какую роль играет: он вдруг вспомнил, что должен быть каким-никаким, но примером, и пусть все прекрасно понимают, что в возрасте восемнадцати лет учитель для ребят просто учитель, но никак не авторитет. Но ему уже не восемнадцать, а двадцать восемь. Быстрые и динамичные шаги в коридоре. Толпы учеников в школьной форме носятся туда-сюда, отчего Тайлеру становится немного не по себе. Все кажется ему слишком суетливым и настораживающим, поэтому он пропускает обед, — предпочел ему безмолвное зазубривание материала для следующего урока у девятиклассников. — Хей! — громкое приветствие бьет по ушам, отчего Тайлер моментально поднимает взгляд с книги в сторону источника звука. — Можно одолжить мел? — Д-да? — сфокусировав зрение на стоящем в дверях молодом человеке, неуверенно произнес Тайлер. — Это же ты… — улыбаясь самой ехидной из всех улыбок, что приходилось видеть Джозефу, проговорил знакомый силуэт. — Тай? От неожиданности Тайлер чуть попятился назад, удивленный тем фактом, что кто-то назвал его по имени, поэтому в ответ с его стороны покатился лишь непонимающий взгляд и брови-домиком. — Бар? Такси? — проворковал знакомый незнакомец, при этом активно жестикулируя руками. — Что-нибудь помнишь? — Нужно было с этого начинать, — облегченно выдохнув, согласился Джозеф. — Не факт, что ты понял бы, — пожав плечами, добавил гость, ухмыльнувшись. — Но в любом случае, скоро звонок, а в моем кабинете закончился мел. Не одолжишь кусочек? Без слов Тайлер подошел к учительскому столу (столу Мистера Джозефа, чтобы звучало поэпичнее) и начал рыться в ящичках. Пусто. — Я думал, что-то осталось, — снова брови-домиком, но уже от негодования. — Можешь взять этот, — указав на мел у доски, сказал Тайлер, — я не планировал им пользоваться сегодня. — Раз уж такое дело, — охотно воспользовавшись услугой, ехидная ухмылка снизошла до дружелюбной улыбки, — то премного благодарен вам, Мистер?.. — Джозеф, — быстро отреагировал тот, все еще удивленный раскладом событий, ибо он никак не планировал сегодня знакомиться с коллегами (коллеги сами пришли?). — Таким образом, Мистер Джозеф, жду вас на ланче. — Прости, — Тайлер чуть было не опешил, но взял себя в руки и сказал: — ты забыл представиться. — Я ждал, пока ты спросишь, — все-таки он змея. — Я Джош Дан. Желтые волосы уже не желтые. И от пирсинга остались лишь дырки в коже, — видимо, снял недавно. Тайлер сразу узнал его, но не захотел принимать тот факт, что черты лица незнакомого человека он запомнил даже будучи пьяным.