The Golden Ratio

Привыкание Джайро к брекетам медленно подходило к концу. За тот почти месяц, что он провёл на их ранчо, случилось много всего. Джонни научил его скакать верхом и даже переходить в рысь. Из-за брекетов итальянец прилично исхудал, а из-за верховой езды подкачался. Жаркое техасское солнце оставило на его и так смуглой коже свой след, и Джонни ловил себя на мысли, что сейчас Джайро выглядел, казалось, непозволительно привлекательно. Он часто замечал, что невольно любуется загорелым, активным и улыбчивым (теперь его золочёная улыбка отливала на солнце миллионами бликов) Цеппели. И даже после такого количества времени до сих пор не до конца верил, что вот это вот неаполитанское чудо природы – его парень. Со дня на день должен был вернуться отец – летом был самый жаркий сезон продаж и работы, пропадать он мог на две или три недели, но и на ферме всё держал под контролем. Мать говорила, что явится он с очередным покупателем. И это очень отвратно накладывалось на то, что совсем скоро Джайро придётся уехать. За это время Джонни привык к нему – к его ароматному кофе, своеобразному юмору. И даже к этой приставучей песенке собственного, как он говорил, сочинения, которую Джайро напевал за работой. «Моцарелла-релла-релла~». И тем тяжелее Джонни было его отпускать, хотя ведь твердил же себе - не нужно привыкать, не нужно привязываться. Но вот - обнаруживает себя сидящим на чужих коленях, а рука Джайро перебирает его волосы, пока они тихо целуются в гостевой спальне. На что-то серьёзнее, чем поцелуи, они просто не решались – тихий дом с тонкими стенами пропускал любой достаточно громкий звук, да и мест, где они бы могли остаться наедине, было не так уж и много. Плюс к тому Джонни пока не хотел заходить так далеко – не потому, что чего-то боялся, а потому, что ему не хотелось, чтобы потом было ещё больнее расставаться. А Цеппели не настаивал, хотя явно было видно, что он не до конца понимает всех мыслей Джонни. Но спасибо и на этом. Мысли о том, что скоро всё это кончится, становились мрачнее с каждым днём, приближавшим отъезд Джайро на Север. В спальне спастись от них не удавалось, и Джонни начал плохо спать. Цеппели замечал это, но всякие попытки поговорить об этом пресекались на корню. А затем, ближе к самому отъезду, когда он уже собрал свой чемодан, Джайро неожиданно предлагает: - А поехали со мной, stellina? Поначалу Джонни настолько удивляется, что ему кажется, что он ослышался. А затем он, моргнув, переспрашивает: - Поехать с тобой? В смысле… - Ну, к твоей родне наверх, - Цеппели ловко подхватывал американские выражения, в том числе и вот такие - обозначения сторон света просто как «вверх», «вниз» и так далее, чего обычно иностранцы не делают. - Они же не будут против, ты сам говорил. - Ну… Да, не будут, - Джонни затем опускает взгляд и слегка озадачивается. Когда он созвонился с тётей ЛизойЛизой через Скайп, та была приятно удивлена его услышать. И неудивительно, ведь парень долгое время не связывался с родней «с Севера» - года два уж точно. Не было на то ни сил, ни желания. Потому сперва Джонни всё же поинтересовался, как у всех дела, а потом уже спросил, не могли бы они приютить на время его друга. По счастью, тётя в тот момент была как раз в загородном поместье, поэтому, сразу же договорившись с бабулей Эриной, она дала добро. Удивительно быстро, надо отметить - стоило только Джонни сказать полное имя Джайро (не настоящее, а просто с фамилией). Но вот о себе парень речи не заводил… Наверное, всё же будет не очень хорошо вот так навязываться? Но, с другой стороны, они были рады пообщаться с ним по Скайпу. И - честно говоря - Джонни сейчас очень не хотелось оставаться у себя. Не хотелось видеть отца. А особенно - отпускать Джайро. И ведь это правда была хорошая возможность провести с ним больше времени. Да ещё и безболезненно убраться подальше от ненавистного дома. Тогда, в принципе, и решать-то нечего. Только вот оставалась кое-какая загвоздка… - И вот не мог ты раньше спросить? - тяжело вздыхает Джонни, вновь поднимая взгляд на Джайро. - Я ведь не ты - я не смогу просто взять и купить билет на тот же рейс. Мне ещё нужно будет уточнить формальности насчёт своего… - он легко постучал ладонью по подлокотнику кресла. - Повезёт, если получится найти возможность прилететь следующим днём. - Ну это же формальности, - легкомысленно отмахивается Цеппели, широко улыбаясь. - Главное, что ты согласен, а остальное можно уладить! Думаю, Цезарь будет очень рад, если на его дне рождения будет больше людей. - Я не говорил ещё, что… Погоди, - Джонни начинает было притворно фырчать, но последняя фраза заставляет его осечься. Он снова хмурится, а потом восклицает. - Ты хочешь сказать, что ты планировал уговорить меня отправиться с тобой в Нью-Йорк, чтобы познакомить со своим братом и поздравить его с днём рождения… но точную дату я узнаю почему-то только СЕЙЧАС?! От неожиданности парень даже не поправляет себя - давно уже благополучно перенял у Джайро манеру называть его кузена его братом. - Э, ну, - Джайро слегка теряется. - Я думал, что это было очевидно? Я же еду в Нью-Йорк всего на пару-тройку дней. Поэтому да - его день рождения послезавтра, тринадцатого. И, между прочим, я даже говорил об этом. Ну… Если так подумать, он прав - это действительно было очевидно. И сейчас Джонни припоминает, что Цеппели и правда говорил о дне рождения своего кузена. Но чёрт - как будто Джонни следил за этим! Он ведь изначально даже не планировал лететь в Нью-Йорк. И уж тем более - кого-то поздравлять! Парень проводит рукой по своему лицу и тяжело вздыхает. - Господи… Ладно, ты прав. Но тогда другой вопрос – что мне делать с подарком? Я ведь не знаю твоего брата, но и с пустыми руками на его день рождения явиться не смогу, - он начинает нервно кусать свои губы, затем смотрит Джайро немного раздражённым взглядом. - Дай хоть идею какую - что можно ему подарить? Только без шуток. - Зажигалку, - совершенно серьёзно отвечает Джайро, кивая. - Он их коллекционирует. Но только не простую какую, а лучше редкую или просто необычную. Ну, или же в принципе что-то простое и практичное – он не цепляется к подаркам. Джонни почти отвечает ему на это саркастичное «Вау, спасибо огромное, я точно смогу достать это за один чёртов день!» Почти. Но вовремя осекается, потому что вспоминает кое-что. Кажется, где-то у него действительно была необычная зажигалка. Вернее, не у него - у его отца. Серебристая, в виде вставшего на дыбы жеребца. И притом совершенно ему не нужная… Придётся спросить у матери на этот счёт, но парень полагает, что это - не так уж и страшно. Ради родни Джайро, в принципе, можно и постараться. Тем более что Цеппели всегда так тепло отзывался о своём кузене, что Джонни было любопытно наконец познакомиться с ним лично. Кстати… Интересно. Такого давно с ним не случалось - чтобы он хотел познакомиться и пообщаться с каким-то новым человеком. - Ладно, так и быть, - всё же бурчит в ответ Джонни. Затем подчёркнуто указывает на Джайро пальцем. - Тебе же будет лучше, если оно будет того стоить. Цеппели на это вновь широко, открыто улыбается, поблёскивая золотыми брекетами: - О, caro*, поверь - оно совершенно точно будет того стоить, - он чуть наклоняется, трогая губами его лоб. - Grazie, mia stellina**, - мягче добавляет он. Видимо, не один только Джонни не хотел, даже боялся так быстро расставаться. - Да ладно, - негромко отвечает Джонни и отводит взгляд. Что ж... Предстояла небольшая волокита. Но в одном он был уверен на все сто - мать точно не запретит ему отправиться к родне. Скорее, только обрадуется. Лишь бы только следом не напросилась… Но нет, это навряд ли - потому что кто-то должен был остаться на ранчо, пока не вернется его отец. Джайро вылетел в этот же вечер, напоследок крепко поцеловав Джонни и пообещав, что встретит его в аэропорту в любое время, какое потребуется. Джонни с долей ехидства вспомнил это обещание, когда увидел, что самый удобный для него рейс, который сможет принять его на борт, прибудет на Север тринадцатого мая к восьми утра. И потому выбрал его, даже не задумываясь. Пускай Цеппели теперь сам выкручивается как хочет. Объяснять матери, почему он собрался к родне в Нью-Йорке, долго не пришлось. Она, скорее, удивилась, почему он не улетел вместе с «этим славным мальчиком Цеппели». От её симпатии к его парню почему-то становилось тошно и кривило как от боли в зубах. Джонни ничем не хотел с ней делиться. А уж в особенности – Джайро. Волокита в аэропорте, проверка документов, а затем пожелание приятного полёта. Джонни так нервничал перед этим, что не смог сомкнуть глаз ночью. Но в самолёте в итоге сам не заметил, как уснул, а как открыл глаза, то был уже в Нью-Йорке. Это был первый раз после достаточно внушительного перерыва, когда он, наконец, решился пообщаться с кем-то кроме врачей и людей с ранчо. Не был он у бабушки Эрины и того дольше, чем не заводил новых знакомств после того, что с ним случилось. И потому сейчас, пробираясь из самолёта в аэропорт и глазами ища Джайро, Джонни чувствует, как сильно волнуется. Вскоре среди толпы виднеется знакомое лицо, и к Джонни совсем скоро приближается его парень, заключая его в объятья. - Здравствуй, stellina, - и мягкий поцелуй, от которого волнение всё же немного уходит на второй план. - Смотрю, обещание всё же сдержал, - Джонни проводит руками по его плечам, ухмыляясь. Цеппели на это фыркает и обходит коляску, начиная толкать её вперёд. - Меня ранит, что ты во мне хоть на мгновение сомневался, - надменно говорит он. - И я здесь не один. Fratello тоже приехал тебя встретить, пусть и обворчался он знатно, - Джонни невольно сжимает руки, крепко сцепляя их в замок. Джайро указывает рукой куда-то вперёд. - Вон он, кстати. В толпе Джонни замечает высокого (похоже, даже выше Джайро), широкоплечего блондина с необычными родимыми пятнами на щеках, смотрящего в их сторону. Он уже этим сильно выделяется на фоне остальной толпы, но подчёркивает эту необычность дополнительно и его одежда - светлые узкие джинсы, белая футболка и странноватого вида укороченная зелёная куртка с клёпками. Выглядит этот ансамбль своеобразно, но на удивление парню идёт. А розовый шарф, накинутый на шею, только завершает очень интересный в итоге образ. Джонни слегка удивлённо приподнимает бровь. Что ж… Джайро действительно был прав в своё время, сказав, что его кузен – «тот ещё стиляга». - К слову, как долетел? – вопрос Цеппели отрывает Джонни от разглядывания кузена того, и он оборачивается назад. - Не поверишь, я впервые уснул в самолёте – настолько меня всё вымотало, - слегка усмехается парень. - Оу, - Джайро становится чуть серьёзней. - Тогда, может, сразу отправимся к твоей nonna? - Нет, всё не настолько плохо – сейчас я чувствую себя более-менее… - но договорить Джонни не успевает, потому что в следующий миг почти на весь зал аэропорта раздаётся громкий, изумлённый возглас: - ДЖОННИ?! Это был последний голос, который он ожидал услышать. Последнее лицо, которое он ожидал увидеть. И последний, с кем он вообще ожидал пересечься в аэропорте этим утром. - Джозеф?! – рядом с кузеном Джайро стоит его собственный младший кузен. Сорвиголова, недавно взявшийся за ум, тот человек, который самым первым всегда звонил Джонни, когда узнавал, что с ним что-то не так, наплевав на тарифы. Джозеф, мать его, Джостар. Их семейный ураган. И Джонни ловит себя на мысли, что рад видеть здесь этого засранца. - Вот это встреча! - и его губы невольно растягиваются в улыбке. Джонни просто не мог не улыбаться в ответ своему кузену. В голове, наконец, всё складывается в единое целое. Тот друг, с которым Джозеф делил квартиру – это был Цезарь. И «славный парень», который дружил с кузеном Джайро, по его собственным рассказам – это был Джозеф. А семья «близкого друга дедушки Джонатана», к которым в Италию ездила тётя ЛизаЛиза и как раз по совету которых он и лёг в этот самый пансион - это всё была семья Цеппели. Немудрено теперь, что, услышав фамилию Джайро, тётя без раздумий согласилась его принять. Как же тесен этот проклятый мир… Цезарь смотрит на Джонни слегка напряжённым взглядом, и Джостар-старший прекрасно знает этот взгляд. И наблюдать его, признаться, слегка разочаровывает - младшего Цеппели явно смущает его коляска. Ну, увы - Джонни ничего поделать с ней не может. Но пытается всё же подавить внутреннюю досаду - не хочется верить, что этот «второй Цезарь» может оказаться на деле не таким замечательным, как говорил о нём Джайро. Потому Джонни нет-нет да поддерживает их разговор. К счастью, первое немного смазанное впечатление выправляется, когда они отправляются на выход из зала ожидания, чтобы забрать багаж Джонни и затем отправиться в пиццерию отпраздновать его прилёт и день рожденья Цезаря, поедая пиццу Моцарелла-релла-релла. Тьфу ты! Усталые, но понимающие взгляды, которыми они с Цезарем обмениваются в тот миг, когда кузены за их спинами затягивают этот знаменитый «шлягер», сразу же растапливает лёд между ними, и Джостар-старший решает, что они точно найдут общий язык. Уже в пиццерии, когда перед парнями лежит огромная пицца и кусочек тортика со свечкой «за счёт заведения», Цезарь снова становится странно задумчив, что сильно беспокоит Джонни. Он даже начинает думать, что зря согласился и, может, зря приехал - вдруг этот взгляд означает, что младший Цеппели совершенно не одобряет выбор своего кузена. А ведь у них наверняка прекрасные отношения, которые не хотелось бы испортить своим присутствием. - Ци-Ци, чего с тобой? – Джайро, наконец, и сам замечает хмурый взгляд младшего кузена, на что тот удручённо пожимает плечами. - Просто, по правде говоря, мне не даёт покоя одна очевидная вещь, - он поднимает взгляд на Цеппели-старшего и, выпрямившись, через паузу продолжает. - Ты впервые в жизни приехал в незнакомую страну. Поселился у человека, которого едва знаешь и только по сети - без обид, Джонни. И за всё то время, что ты жил в его, замечу, совершенно не знакомом тебе доме, ты ни разу не спросил его фамилии? За столом повисает неловкое молчание. Даже Джозеф, до этого с аппетитом жевавший свой кусок пиццы, затихает, с интересом посматривая то на одного Цеппели, то на второго. Хм, а ведь если задуматься, так и было. Джонни сам бы первым делом узнал именно фамилию, точный адрес и хотя бы один телефон. А Джайро, не задумываясь, приехал, уточнив только… - Но я же знал, что ранчо находится в Техасе, что там есть лошади и живут вполне себе нормальные люди, - отвечает Джайро, но слова его звучат не очень уверенно. - Техас, знаешь ли, достаточно большой штат! - чуть громче и всплеснув при этом руками, говорит Цезарь. - И одно ранчо другому рознь! Джонни не выдерживает и негромко прыскает в кулак. Джозеф тоже прикрывает растянувшиеся в улыбке губы рукой. Смешнее этого факта было только то, что после встречи они с Джайро говорили обо всём на свете, рассказывали друг другу про свою жизнь. После того случая с Танцором Джонни даже решился рассказать Джайро часть истории семьи Джостаров, касающуюся его старшего брата и его самого. Не до конца, конечно, и без подробностей, но всё же. Но вот фамилия как-то всегда ускользала от тем их разговоров. Будто и не особо была нужна. - Oh, stai zitto, Cesare***! Мама же меня отпустила, даже собраться в дорогу помогла! – отмахивается на это Цеппели-старший. - К тому же я вполне взрослый, чтобы принимать решения самостоятельно. - Да zia готова поддержать любую твою затею - ты же её любимчик! А с zio ты свою поездку обговорил перед этим? – Цезарь скептично приподнимает бровь. Непривычно слышать от двух уже совершеннолетних парней разговоры о позволении старших что-то делать или не делать, но Джонни уже знал, что это – часть семейной итальянской культуры, где жить в родительском доме и держаться за семью было чем-то само собой разумеющимся. - Н-ну… - Джайро берёт в руки кусок пиццы. - Понятно - как всегда, поставил перед фактом, - Цезарь устало потирает переносицу, вздыхая. – Джайро, когда уже ты перестанешь кидаться куда-то вперёд, не подумав перед этим головой? - Я вполне себе подумал, вообще-то, и не тебе меня учить! Кто из нас двоих старше, в конце концов?! - Вот и я сейчас задаюсь этим вопросом, - негромко хмыкает Джонни, и Джайро уже второй раз за день смотрит на него как на предателя. Но подтрунивать над своим парнем для Джонни – это святое. Джозеф тоже подхватывает эстафету: - Да ладно тебе, Джулз! - он легко игнорирует чужой раздражённый взгляд. - Я бы на твоём месте поступил точно так же. Правда, - младший Джостар смеётся, - фамилию я бы всё же спросил. Хотя бы просто из любопытства. Чёрт, их разговор сейчас – просто золото. Джонни понимает, что просто обязан написать про это в Твиттер. Эта нелепость того совершенно точно стоит. Поэтому в следующий миг он выуживает из кармана телефон и ловит местный вай-фай. - Опа, Джонни, что будешь постить? – Джозеф тоже достаёт свой смартфон. Он обожал лазить по Твиттеру Джонни, хотя в своём выкладывал разве что мемы разной степени странности и юмора. - Цитаты великих людей, конечно, - совершенно серьёзно протягивает Джостар-старший, печатая вопрос Цезаря. Без упоминания имени. - … Так, теперь мне тоже любопытно, - младший Цеппели тоже обращается к своему телефону. - Ой, знаете, что?! – старший же поднимается со своего места. - Я пойду отсюда - закажу себе ещё что-нибудь, раз за этим столиком все такие умные. - Газировки мне захвати, Джулз, будь добр! – со смехом говорит Джостар-младший и за это получает в ответ очень мелодичную, эмоциональную тираду на итальянском и выставленный средний палец, после чего Джайро и правда удаляется к кассе. Цезарь вздыхает, невольно тоже улыбаясь. А ДжоДжо остаётся в полном недоумении: - Это что это он мне сейчас выдал? Звучало красиво, - он посмотрел на Цеппели-младшего. - Ничего особенного - просто очень витиевато послал тебя в зад, - меланхолично беря с тарелки очередной кусок пиццы, пожимает плечами тот. - К слову, Джонни - так ты и есть тот самый «J_star»? У тебя потрясающие лошади на ранчо. - Спасибо. И, хах, на итальянском даже ругань звучит мелодично, это действительно интересно, - хмыкает Джонни. Он, правда, совсем не ожидал, что Джайро настолько разозлится оттого, что теперь Джозефу известно его настоящее имя. Видимо, тот правда не особо его любил. - Да, но всё же не советую доводить Джайро до точки кипения, - серьёзнее говорит Цезарь, кидая взгляд на младшего Джостара. - Он может долго терпеть, но если взорвётся, то не посмотрит, что ты кузен его парня и мой друг, ДжоДжо - пропишет по первое число. - Ещё кто кому пропишет, - самоуверенно фыркает Джозеф, но перестаёт подкалывать вновь подошедшего Цеппели-старшего, со стуком поставившего на стол стакан газировки. - Смотри не подавись. Madonna, вот же чёрт - что в четыре года, что сейчас, - и Джайро садится обратно за стол. Цезарь отрывается от своего куска пиццы: - Так, а вот здесь поподробнее - откуда ты узнал, каким ДжоДжо был в четыре года? И побольше подробностей об этом, пожалуйста. И теперь настаёт очередь Джозефа чувствовать себя на линии огня. Потому что и здесь Джонни не сохраняет молчание: - У нас на ранчо есть большое семейное фото. - Ох, то самое? – младший Джостар чуть морщится, и старший понимает его реакцию. Он тоже не мог долго на него смотреть. Да, ДжоДжо почти не помнил своего отца, но что он помнил отчётливо, так это его смерть и то, что случилось позднее. А сам Джонни… - В общем, там тебе от силы года четыре, и теперь-то я понимаю, что меня так насторожило в том лице! У тебя уже тогда глаза были шкодные - будто ты умудрился как-то напакостить фотографу, но сейчас держишь лицо, чтобы не спалиться раньше времени! – с ухмылкой протягивает Джайро. - Ну, учитывая, что фотографировал нас тогда дядя Спидвагон, ты не прав, - пожимает плечами Джозеф. - Ему я обычно не шкодил. Даже когда был мелким. - Да ну? А мне напомнить, как ты его галстук на дерево привязал? – с улыбкой проговаривает Джонни, подпирая голову рукой. ДжоДжо вспыхивает, глядя на своего кузена, и начинает отнекиваться, но это бесполезно. За историями семьи Джостаров следом пошли истории семьи Цеппели. И их оказалось, конечно, в разы больше. ДжоДжо и Джонни узнали о Лино и Тино, которых Цезарь называл не иначе как «два кретина», что на итальянском звучало практически в рифму и оттого удивительно смешно - их версиях «семейного урагана», которые могли перевернуть весь дом вверх дном. Узнали про маленькую Анжелику, которая очень любит насекомых и в своё время вечно приносила их Цезарю, который «на дух не переносит этих тварей ползучих». И, конечно, про злоключения двух старших Цеппели – не таких невинных, как проделки их младших, но не менее уморительных. Эти рассказы погружали Джонни в то счастливое время, когда и у него всё было хорошо. Когда Ник был рядом. До того, как случилось всё плохое. К горлу внезапно подступил ком. - Мне нужно отойти, - негромко проговорил парень, а затем чуть откатил свою коляску. Через некоторое время старший Джостар начал чувствовать усталость, и они все как-то негласно решили, что, наверное, пора уже расходиться, напоследок только сделав пару-тройку памятных фотографий. Джайро тоже горячо и искренне поздравил Цезаря с днём рождения, в какой-то момент перейдя на итальянский, и они оба заговорили заметно быстрее и легче, а потом, крепко обнявшись, разошлись. Цезарь прихватил Джозефа и направился в сторону их дома, а Джайро и Джонни вызвали такси и направились в сторону загородного дома Джостаров. - Слушай, как же хорошо, - неожиданно и даже с облегчением говорит Цеппели, пока они едут. - Я теперь хоть смогу твою nonna называть миссис Джостар и не чувствовать себя при этом каким-то… болваном. - Но бабушка всегда просит, чтобы её называли просто мисс Эрина, - Джонни растерянно приподнимает бровь. Джайро на это пожимает плечами и проводит пальцами сквозь свои волосы: - Понимаешь, у меня язык не поворачивается к настолько пожилой, привлекательной, уважаемой даме, которая, к тому же, фактически глава вашей семьи, обращаться просто по имени. И ладно бы, если бы в вашем языке было, ну… Обращение, выражающее уважение. А у вас его просто нет. - Обращение, выражающее уважение? – за одной светлой бровью у Джостара поднимается вторая. - Понимаешь, - Цеппели садится чуть удобнее, вновь принимаясь жестикулировать, - в нашем языке есть обращение tu*****- так мы обращаемся к сверстникам, друзьям и людям помладше. А есть voi****** - с одной стороны, это просто множественная форма, но с другой ещё и обращение к старшим, начальникам и просто незнакомым людям. А ваше это безликое «you» заставляет меня чувствовать себя… Грубым. Невежливым. Так что остаётся одно только имя, которое должно хоть как-то показывать моё уважение. А у вас в доме все по именам обращаются, и… Ну, не поворачивается у меня язык говорить неуважительно с миссис Джостар. Просто не могу. Джайро вновь запутывает пальцы в своих волосах, и Джонни с ухмылкой проводит по ним ладонью. Таксист понимающе хмыкает. Проходит ещё некоторое время, и они приезжают в загородный дом. Конечно, бабушка Эрина была очень рада увидеть Джонни и, выслушав объяснения Джайро насчёт этих странных итальянских «вежливых обращений», с улыбкой разрешила Цеппели обращаться к себе так, как ему удобно, отметив, что это показывает, что он очень воспитанный молодой человек, и это похвально. Джонни поражался, как его парень мог так легко, почти играючи зарабатывать всё больше и больше положительных очков в глазах его семьи. Дом Эрины навевал воспоминания. Когда-то здесь семья Джостаров каждый год собиралась на Рождество и Новый Год. Шумные застолья, подарки и весёлый смех. Они все были вместе. Дядя Джордж всегда наряжался Сантой и поздравлял их с Ником, а потом и маленького Джозефа, ещё верившего тогда в чудеса. По крайней мере, раньше именно так и было. А затем… Всё кончилось. После смерти дяди связь двух ветвей семьи, казалось, почти окончательно оборвалась. Только Джозеф нет-нет да выходил на связь по Сети, поздравлял с праздниками и старался сохранять оптимизм. А потом выстрел, больница и… кресло. И будто в контраст этому – дружная, не развалившаяся семья Цеппели, которые после исчезновения дяди Джайро остались вместе. И, несмотря на трудности, были настолько близки, что кузены называли друг друга братьями. А ведь и они с Ником могли бы так же, если бы… Джайро нужно скоро уезжать. Он собирает вещи - в этот раз уже окончательно. Джонни с силой сжимает подлокотники кресла, наблюдая за ним. - Могу оставить тебе свою футболку, если хочешь, - с ухмылкой подмигивает Цеппели. - Вместе с тем списком упражнений, что я подобрал. Да, Джайро всё это время не только сам учился, развлекался и привыкал к брекетам – он также помогал Джонни, как и обещал. Они оба хотели, чтобы он встал на ноги. Только вот как сделать это, если Джайро будет далеко?.. От того, что Джостар не знал, вернётся ли Цеппели когда-нибудь, увидятся ли они снова и когда это будет, в горле встаёт ком, и он только молча кивает. Пусть хоть что-то останется. - Джонни? – Джайро подходит ближе и наклоняется. Джонни обнимает его, прижимая к себе, но молчит. Слова ему сейчас не подчиняются, и говорить он почти физически не может. Но Цеппели, к счастью, понимает всё и без слов: - Эй, stellina, я обещаю - мы ещё увидимся. И я обязательно буду списываться с тобой и созваниваться по сети. И слушай, - он чуть отстраняется от Джостара, заглядывая в его глаза. И Джонни с болью понимает, что не хочет отпускать, не хочет отрывать взгляда от зелёной глубины, искрящейся жарким итальянским солнцем, - я могу поднакопить денег и приехать на Рождество. Хочешь? Джостар кивает. - Лучше тогда сразу прилетай сюда, - сипло говорит он, но затем прокашливается и возвращает себе голос. - В смысле, в Нью-Йорк. У нас традиция праздновать Рождество и Новый Год здесь. - Хорошо, - Джайро кивнул. - Я приеду на Рождество и останусь до самого Нового Года. Обязательно. Они долго, крепко целовались в аэропорте, и Джонни всё не хотел его отпускать. А ещё больше не хотел сам возвращаться к себе на ранчо. Он сказал маме, что погостит у тёти ЛизыЛизы несколько дней. Но лучше было бы недель. Или месяцев. А вообще - лучше не возвращался бы никогда. Но оставалась его болезнь. И жестокие воспоминания о светлых днях, которых не вернуть. И чёрные мысли, от которых не убежать, поджидавшие под подушкой. Правда, футболка Джайро, пока что державшая его запах, спасала положение. Но, к сожалению, несильно. Ладно, ничего. Нужно просто потерпеть до Рождества. Просто немного потерпеть.