Amorem canat aetas prima

Отец с пониманием отнесся, когда я сказала ему, что Гилберт какое-то время поживёт у нас. Папа довольно долгое время дружил с мистером Блайтом и поэтому чувствовал ответственность за его сына. Мы молча добрались домой. Разговаривать не было ни сил, ни желания. Смыв с себя запах скорби и смерти, я направилась в свою комнату, где уже был Гилберт. Его черные волосы забавно завивались от влажности. Глаза Гилберта были, как и мои, красные и опухшие после слёз. С того момента, когда я увидела, как Гилберт плачет, мы будто бы стали ещё ближе. Мне всё равно кем мы друг другу приходимся, главное — чтобы он позволял мне быть рядом. — Привет, — скромно проговорила я и натянуто улыбнулась. Парень сидел у меня на кровати и оглядывал мою комнату изучающим взглядом. — У тебя мило, — проговорил Гилберт и, прикрыв глаза, зевнул. — Думаю, тебе нужно отдохнуть, — я аккуратно присела рядом с Блайтом. Так странно видеть его в своей комнате, наблюдать за тем, как он сидит у меня на кровати и разглядывает всё вокруг. — Побудешь со мной? — Немного стеснительно спросил Гилберт и отвернулся к окну, чтобы скрыть румянец на щеках. Без лишних слов я взобралась под одеяло и, прикоснувшись к Гилберту, обратила его внимание на себя. Мы удобно устроились на кровати. Я прислонилась спиной к стене и вытянула ноги вдоль кровати. Гилберт аккуратно положил голову мне на ноги и закрыл глаза. Его грудь равномерно поднималась и опускалась. Лицо приобрело спокойствие: уголки губ были опущены, веки периодически вздрагивали, румянец постепенно исчез. Это было так необычно, но в тоже время до чертиков привычно, вот так вот сидеть, играться с волосами Гилберта, накручивая особо длинные кудряшки на пальцы. — Расскажи мне что-нибудь, — попросил Гилберт, тем самым выдёргивая меня из мыслей. Я сразу же поняла для чего Блайт попросил меня не молчать: чтобы не думать об отце и предстоящей сиротской жизни. — Знаешь, куда бы я сейчас поехала с Огастусом? — Гилберт приоткрыл один глаз, чтобы посмотреть на моё мечтательное выражение лица. — М? — отозвался в ответ Блайт и, как только я вновь заговорила, закрыл глаз, вслушиваясь в мой голос. — На окраину леса. Там огромная и невероятно красивая поляна. Летом на том месте цветут множество красивых цветом. Ещё я туда хожу, чтобы насобирать чабреца и мяты. Но больше всего мне нравится место, где полным-полно разноцветных лютиков. Просто представь поляну, где много-много цветов и витает запах свежей мяты. Я прикрыла глаза, вспоминая ушедшее лето и то, как я беззаботно резвилась там с Огастусом. — Ты мне покажешь то место? — нежно прикоснувшись к моей руке, спросил Гилберт, чем и вырвал меня из сладких грёз. — Только если ты этого сам захочешь, — пожала плечами и переплела пальцы с его. Мы ещё долго разговаривали с Гилбертом, делясь друг с другом рассказами о любимых местах. Как оказалось, Блайту нравились огромные и непокорные скалы. Я, с замиранием сердца, слушала историю о том, как Гилберт с отцом любовались горами, и сама загорелась желанием когда-нибудь повидать эти красоты. — Спокойной ночи, Мари, — сладко зевнув, прошептал парень и, приподнялся, чтобы я могла встать. — И тебе спокойной ночи, — примостившись рядышком с Блайтом, я прижалась к его спине и, мечтательно улыбнувшись, погрузилась в глубокий сон.

***

Мы проспали до обеда. Всё-таки, вчера был действительно тяжелый день. Отца уже дома не было. Кажется, он вчера говорил, что ему нужно с чем-то помочь мистеру Эндрюсу. Когда я проснулась, Гилберт ещё тихо посапывал. Отлично, я как раз успею что-нибудь приготовить, пока он спит. Мне пришлось силой добывать яйца в курятнике. Один противный петух, почувствовав себя хозяином, очень разгневался, когда увидел, что его милых дам обворовывают. Пригрозившись наглому петуху вилами и куриным бульоном, я выскочила из сарая с плетёной корзинкой, куда, собственно, сложила куриные яйца. Недовольно потирая ушибленную руку, я мимолётно взглянула на небольшую рану, полученную в бою с пернатым. — Надо бы серьёзно сварить с него суп, — негромко пробурчала я и принялась за готовку. Мне хотелось порадовать Гилберта чем-нибудь вкусненьким. Но, так как я особым умением готовить не отличалась, я решила приготовить что-то простое и проверенное. — Доброе утро, Одуванчик, — Блайт появился на кухне как раз в тот момент, когда я раскладывала на тарелке песочное печенье, — пахнет просто замечательно. Невольно на моём лице появилась широченная улыбка. — Надеюсь, на вкус будет так же, — закончив с печеньем, я поспешила убраться на кухне, — чай с мятой или чабрецом? Я хлопотливо сновала по кухне, то и дело приводя комнату в порядок. — Ты как маленький ураган, — усмехнувшись, сообщил мне Гилберт и, всё так же с любопытством наблюдая за мной, присел за стол, — с мятой. — А мне больше чабрец нравится, — подвесив чайник над огнём, проговорила я. Посуда помыта, на столе чисто, чашки расставлены. Фух, теперь и присесть можно. — Как спалось? — сложив руки домиком и уместив на них голову, спросила я и забавно наклонилась в сторону. — Не очень, — вздохнул Блайт, из-за чего моя улыбка тут же померкла, — отец снился. Это и понятно. Меня мама до сих пор навещает во сне. И это при том, что я её почти не помню. Она частенько является ко мне в обликах диких животных. Не понимаю, откуда я узнаю в них маму, просто я это чувствую и мне этого хватает. Как только чайник просвистел, оповещая, что вода закипела, я подскочила на ноги и поспешила разлить по чашкам горячий и вкусный чай. — Спасибо тебе, Мари, — скромно улыбнулся Гилберт и застенчиво почесал затылок, — ты мне очень помогла. — А ты мне, Гилберт, — прощебетала я и, наклонившись над чашкой, вдохнула запах мяты. На моё счастье, печенье оказалось съедобным. Гилберту даже понравилось, ну или же он так сказал чисто из-за хорошего воспитания. Узнать где правда я не в силах, да и особо не хочется этого делать. Я не против думать, что ему-таки понравилась моя стряпня. — Ещё раз спасибо, Мари, — видно сразу, парень не привык, что кто-то может быть к нему добрым. Этот очаровательный мальчик всегда помогает другим, но редко кто приходит на помощь ему. Я стою оперевшись об дверной косяк и исподтишка смотрю на то, как он поверх черной рубашки натягивает серый свитер. — Мне пора, — без капли радости сообщил Гилберт, — ещё увидимся, Одуванчик. Я помахала ему на прощание, сквозь полуприкрытые веки наблюдая за тем, как Блайт скрывается за поворотом, оставляя на снегу следы от ботинков. С нетерпением жду нашей следующей встречи, мой милый Гилберт.