Эвлон - 2. Тирнийские кланы.

С утра Сергею пришлось встать пораньше, чтобы выполнить свое обещание, данное луни Стрелье. Хотя он почти два сезона не плел эвлонскую розу, натренированные руки быстро вспомнили, что надо делать. Перебирая пахнущие рандиями прядки гривы, он погрузился в размышления. Айвус не стал всенародно объявлять вестника самозванцем. Выкрав человека, он посчитал проблему решенной и исподволь — через приставленных к братьям фламинов — начал внушать экусам мысль, что Сегри их обманул. Скорее всего, этим старец хотел объяснить, почему после отбытия вестника Люсея так и не освободилась. Планы главы люсеанства дали осечку из-за наивной принципиальности фламина Альбуса. Надо отдать Айвусу должное, вчера он среагировал на возвращение Серого довольно быстро. За короткое время он собрал достаточно сильный отряд и смог выследить человека в лесу. Без помощи Стрельи сторонники вестника с наемниками не справились бы. Но, что характерно, старец опять старался действовать скрытно. Он опасался выносить конфликт на публику, ведь очевидно, что такое серьезное обвинение потребуется подкрепить клятвой на Бусине. Сергей и его спутницы готовы были поклясться, а сумел бы это сделать Айвус? До сих пор человеку не встречалось ни единого свидетельства того, что экус может солгать в такой ситуации. Да и сами местные жители считали подобное абсолютно невозможным. После победы в «великой битве» популярность вестника достигла своего пика, а далее неизбежно начнет снижаться. Значит, если прямо сейчас удастся заставить Айвуса публично озвучить свои обвинения, то народ поверит скорее вестнику, чем главе люсеанства. А если тянуть время, то в отсутствии новых великих свершений слава вестника поугаснет, и многолетний авторитет старца отыграет свое. Но как подловить этого экуса? Он легко сможет поставить перед человеком кучу бюрократических препонов. Серого станут сезонами футболить от одного фламина-клерка к другому, а опасность новых нападений будет день ото дня увеличиваться. Человек поделился соображениями со Стрельей, и эква, не задумываясь, дала совет: — Бросьте Айвусу вызов! — Вызов? — удивился Сергей. – Он же старый. — Ну и что? Если дело дойдет до поединка, Айвус выставит чемпиона, но на вызов обязан будет явиться сам, — пояснила хорния. С точки зрения местного жителя решение казалось очевидным. Споры решались поединками, а такой поединок вызовет огромнейший интерес. Старцу придется либо публично обвинить вестника в шарлатанстве, либо отказаться от своих слов. Если Айвус сможет солгать на Бусине, придется положиться на исход схватки, но в любом случае положение Сергея хуже не станет. — Неужели каждый может так запросто бросить вызов Айвусу? — поинтересовался человек. — Конечно же, нет, — вскинула голову эква. — Какой-нибудь фермер или вольный бригадир потратит несколько сезонов, чтобы добиться ответа. Но Вы — вестник. Вам достаточно явиться в храм Сердца Люсеи и объявить о своем вызове. — А если он не откликнется? Или фламины скажут, что он уехал? — Если не явится — то репутация «великого праведника» превратится в чих мурисы, — фыркнула Стрелья. — А лгать Вам никто не посмеет, ведь у Вас есть своя собственная Бусина. Сергей закончил сложный узор и стал заплетать оставшуюся гриву в колосок. На самом деле существовал один способ обмануть артефакт: для этого достаточно было ввести в заблуждение экуса, который на нем клялся. Любой из тех фламинов, что гонялись вчера за Сергеем, смог бы официально обвинить его в шарлатанстве. Фанатики искренне верили в это, потому что так сказал их глава. Если Айвус сообщит слугам, что уехал, они честно поклянутся в этом и отправят Сергея гоняться за призраком на другой конец Тирнии. Оставалась надежда, что зловредный старец еще не успел подготовиться, и человеку удастся застать его врасплох. Серый позвал в комнату остальных своих эквинок и объявил о решении выступать прямо сейчас. «Да, даже не позавтракав. Нет, остальных заплетать буду потом, — разъяснил он возникшие вопросы. — «Сейчас» — это значит, что я уже иду к двери». Во дворе пришлось подождать, пока луни соберут своих телохранителей, и кавалькада поскакала к резиденции древнейшего экуса. «Сердцем Люсеи» фламины иносказательно называли солнце. Главный храм люсеанства был посвящен самому первому эпизоду творения мира. На гигантском витраже над изящными входными дверями изображалось, как создательница вынимала из груди сгусток яркого зеленого пламени, чтобы дать своим детям свет. Стены из белого мрамора устремлялись ввысь, обрамляя высокие в три этажа окна. Острый шпиль храма переливался красными блестками. Как и замковый шпиль в Эвлоне, он служил мерилом времени, изменяя свой цвет в течение дня. Сергей приказал солдатам оцепить здание, а сам направился к входу. Изнутри доносился хор экв, поющих тирнийский вариант «Славы Люсеи», значит, утренний обряд уже подходил к концу. Он шагнул через порог и степенным шагом стал приближаться к алтарю, зажав в руке перо создательницы. Вестник рассчитывал, что местные служители при его приближении успеют впасть в панику, но не успеют придумать себе отговорок. В обычный рабочий день огромный зал казался почти пустым, но все-таки экусов собралось достаточно, чтобы новости моментально разлетелись по всему городу. Певчие, сбившись на миг, продолжали исполнять гимн создательнице. За кафедрой стоял встречающий рассвет Континатор. Он старался сохранять спокойствие, но хорния выдавали уши, испуганно прижавшиеся к голове. Человек внезапно подумал о том, как его изменил этот сезон. Совсем недавно он вряд ли решился бы так бесцеремонно вломиться к главе местной церкви. Серый медлил бы, набираясь смелости, и, того и гляди, послал бы сперва предупреждение о своем визите. До сих пор он прибегал в основном к дипломатии, старался уладить споры переговорами, найти компромиссы, а когда дело дошло до войны — имел за собой целую армию союзников. В этот раз против серого кардинала, опутавшего паутиной из своих подчиненных всю Тирнию, человеку пришлось идти лишь в компании нескольких экв, но Сергей более не испытывал ни страха не трепета. Сейчас он чувствовал только злость. Вся власть Айвуса держалась на репутации праведника, и именно по ней Серый собирался нанести удар. С последними словами песни он подошел к кафедре и повернулся к присутствующим. — Доблестные эквиши! Верные эквайлы! Пресветлые фламины! — начал вестник свою речь. — До меня дошли вести, что экус, известный под именем Айвус, распускает обо мне лживые слухи! Он порочит мое доброе имя и, что самое подлое, делает это в тайне! Я не могу терпеть подобного поведения и бросаю Айвусу вызов! Пусть явится прямо сюда и повторит свою ложь, глядя в глаза честного народа, либо пусть опровергнет эти гнусные измышления! Серый не стал публично обвинять «благочестивого старца» в похищении. Вестник создательницы должен выглядеть непобедимым и непогрешимым, поэтому не стоило без необходимости рассказывать всем о своей ошибке. Роговой нарост Континатора слабо поблескивал. Очевидно, хорний докладывал обо всем начальству. Получив инструкции от руководителя, он тряхнул головой и постарался унять дрожь. — Айвус вчера отправился в святое паломничество, — ответил он человеку. — И он не собирается его прерывать из-за претензий какого-то самозванца. «Бусину!» — скомандовал Сергей, протянув руку к Селике. Рыжая охотница достала из сумки футляр с артефактом и передала человеку. Он положил резной шар на ладонь. Подняв руку повыше, чтобы все видели, Серый вновь повернулся к встречающему рассвет. — Я — вестник Люсеи, — непререкаемым тоном заговорил он. — Богиня вручила мне перо из своего крыла в подтверждение этого звания. Любой, кто ставит волю создательницы под сомнение, является святотатцем. Зал замер. Свидетели противостояния боялись потревожить тишину, последовавшую за словами человека, неосторожным фырком или цокотом копыт. Оценив произведенное впечатление, Сергей протянул кайлубисовую сферу Континатору. — А теперь возьми Бусину и расскажи поподробнее об этом внезапном паломничестве. Экус невольно попятился, и по залу пронесся удивленный вздох. — Я вижу, порок проник в самое сердце святая святых! — обвиняюще заговорил Сергей. — Те, кто должны служить примером непогрешимости, стали пребегать ко лжи и обману! Пресветлый фламин представлял собой жалкое зрелище. Он знал, что Сергей — истинный вестник. Континатор не был идеалистом, подобно фламину Альбусу, но понимал, что оказался на краю пропасти. Власть Айвуса пошатнулась, и в своем падении старец мог потянуть за собой всех своих сторонников. Многие фламины и так уже колебались, не до конца поверив словам главы люсеанства, а при известии о позорной попытке избежать вызова они окончательно перейдут на сторону вестника. «Нет уж, пусть сами разбираются друг с другом», — подумал встречающий рассвет и решил занять нейтральную позицию. — Айвус медитирует в своей келье, — неохотно признался он. — Тогда приведи его! — приказал Серый. Хорний послушно направился к боковому проходу, ведущему в заднюю часть храма. Вестник еле сдержался, чтобы не пойти следом. С Айвусом следовало разобраться на публике, а не препираться на пороге его кельи. Ждать пришлось долго. Человек почти потерял терпение, и только мысль о том, что все на него смотрят, заставляла Серого сохранять спокойствие. Наконец, Континатор вернулся. Один. — Простите, Вестник, я не смог до Айвуса достучаться, — испуганно доложил фламин. — Он не отвечает! — Ты же мог позвать его мысленно, — заметил Сергей. — Он и мысленно не отвечает! — ответил встречающий рассвет. Человек медленно кивнул. Пусть Айвус так и не дал ответа, его молчание стало равносильно публичному отказу от вызова. Расчет оказался верным — даже глава люсеанства не мог солгать на Бусине. Но зачем он тянул время? Ведь можно было прийти и признаться в ошибке, а потом договориться с вестником. Айвус же знал, что посланнику Люсеи нужен только амулет. — Я дам Айвусу еще один шанс покаяться, — заявил Сергей собравшимся и обратился к Континатору. — Отведи меня к его келье. Следом за хорнием он вышел из зала и по боковой галерее добрался до массивной дубовой двери. Из кельи доносился деревянный перестук — так стучали друг о друга футляры с книгами. Человек толкнул дверь. — Заперто, — подсказал фламин. — У меня есть ключ, но я не решился им воспользоваться. Сергей забрал у экуса ключ и вставил его в замочную скважину. Из комнаты раздался визгливый металлический скрип — будто давно несмазанных дверных петель. Вестник распахнул дверь и увидел, как в противоположной стене закрывается секретный проход. Кусок каменной кладки с грохотом встал на место, и скрип прекратился. Серый быстро оглядел келью: Айвуса там уже не было. На полу валялись разбросанные инкуны, шкафы стояли с распахнутыми дверями, а их содержимое было кучами навалено по углам. Человек вошел в комнату, пнул в сердцах стенку и подергал висящие по бокам полки. Бесполезно, скорее всего, дверь открывалась с помощью магии. — Как открыть секретный проход? — спросил Серый у Континатора. — Понятия не имею, я даже не знал, что тут есть проход, — ответил фламин. — Ломайте стену! — приказал человек своим спутницам. — Эмм… Сегри, при всем уважении, громить стены в храме Люсеи — это уж слишком, — осторожно заметила Лурия. Вестник постарался взять себя в руки. Ломиться в потайную дверь было поздно. Пока ее выбьют, старец успеет удрать на другой конец города. — Алекта, проверь оцепление и прикажи никого не пропускать без моего приказа, — распорядился Сергей. — Лурия, Луденса, попробуйте открыть проход. В Эвлоне подобные двери отпирались скрытым в толще стены рычагом. Эквы занялись делом, а человек задумался о том, что следовало предпринять дальше. Он мог попытаться задействовать в поисках фламинов, но среди них наверняка встретятся те, кто продолжал поддерживать главу люсеанства. Нет, доверять Континатору и остальным встречающим рассвет было нельзя. Нельзя было и оставлять их без присмотра. Чтобы исключить возможность саботажа, требовалось придумать им такое занятие, которое отвлечет все их мысли. Континатор боялся потерять свое положение, а кто-то наоборот желал занять его место, на этом и следовало сыграть. — Распорядись разыскать и привести сюда фламина Альбуса, — приказал вестник хорнию. Человек вернулся в основной зал. Выполняя приказ, солдаты никого не выпускали из храма, и в экусах начинало зреть недовольство. Всем хотелось быстрей поделиться новостями со знакомыми. Долго держать их тут Серый не планировал, он только хотел сказать собравшимся заключительное слово, чтобы придать будущим слухам нужное направление. — Доблестные эквиши! Верные эквайлы! — заговорил вестник. — Айвус бежал, отказавшись ответить на вызов. До сих пор он служил нам примером благочестия и доброты, и этот позорный поступок я могу объяснить лишь одним: у бедного старца помутился разум. Я должен его разыскать и вернуть на истинный путь служения создательнице! Сейчас, вы все можете покинуть храм, но солдаты будут вас выпускать по одному, чтобы Айвус не смог ускользнуть в толпе. Половина собравшихся направилась к выходу, а остальные решили остаться поглядеть «представление» до конца. Континатор привел фламина Альбуса. Встречающий рассвет поглядывал на своего спутника с опаской. Он боялся, что Сергей назначит Альбуса новым главой, но у вестника имелись другие планы на его счет. Человек приказал собраться всем служителям храма. Певчие эквы, младшие служки, паломники, монахи, переписчики священных текстов — все сгрудились плотной толпой в страхе перед пугающим своей неопределенностью будущим. — Пресветлые фламины, — обратился к ним вестник. — Порок проник в «Сердце Люсеи» — главный храм Тирнии. Благочестивые экусы стали прибегать ко лжи и обману, трусливо прячась, когда свет создательницы пролился на их грешные души. Люсеанству необходимо очиститься от скверны, а падшим экусам — покаяться и вернуться к свету. Кто-то из вас был обманут, а кто-то — сознательно мог пойти против воли Люсеи. Требуется провести тщательное расследование, чтобы определить степень вины и меру наказания для каждого из тех, кто распространял ложь и выполнял преступные приказы. Сергей сделал паузу, и собравшиеся почувствовали себя неуютно. Идеальные экусы встречаются не так уж и часто. Даже самые лучшие имеют за душой какой-нибудь грешок: там он соврал по мелочи, тут посплетничал, где-то с ленцой подошел к работе, решив, что и «так сойдет». Но простым служкам нечего было бояться. Вестник не собирался бороться со всеми существующими пороками, он хотел лишь, чтобы фламины не мешались в его поисках. Чтобы старшие чины занимались перераспределением мест в церковной иерархии, а те фанатики, кто еще поддерживал Айвуса, затаились, опасаясь себя выдать. — Хочу представить вам фламина Альбуса, — продолжил человек. — Экуса, в чьих высоких моральных качествах, стремлению к истине и принципиальности я уже мог убедиться. Я назначаю Альбуса инквизитором и поручаю взять на себя эту тяжелую и неблагодарную задачу. Не пытайтесь его обмануть, обольстить или подкупить. Только искреннее раскаяние позволит вам заслужить прощение создательницы. Экусы невольно расступились, оставив свеженазначенного инквизитора в центре полукруга. Новость буквально оглушила фламина Альбуса. В ушах гулко застучал пульс, и он облизнул пересохший от волнения нос. Хорний не был готов к такой ответственности. Он собирался всю жизнь прослужить простым духовником при клане Сэро-Спесов, и не хотел влезать ни в какие политические игры. Кто другой счел бы подобное назначение настоящей синекурой: делать особо ничего не надо, а высокопоставленные фламины наперегонки станут заваливать инквизитора подарками, даже намекать не придется. Но для честного экуса эта должность станет хуже пылающих равнин. Придется бороться с множеством искушений, брать на себя ответственность за свои решения, и, глядя в глаза обвиняемым, определять их судьбу. Альбус многое бы отдал за возможность отказаться от этого кошмара. Но — нет. Устами вестника говорила сама создательница, и хорний не мог поставить под сомнение ее волю. «Значит, это и будет моим наказанием за грехи, — решил экус. — Так я искуплю свое предательство». В зал вошла Лурия и доложила: — Вестник Сегри, нам удалось открыть дверь. Он кивнул и перед уходом дал инквизитору последние напутствия: — Альбус, будь снисходителен к раскаявшимся, будь добр к невиновным, а с теми, кто станет упорствовать в своих заблуждениях, будь строг, но справедлив. Экус склонил перед вестником голову, и Сергей возложил руки на его макушку, благословив хорния на служение создательнице. В компании своих экв человек вернулся в келью старца и подошел к секретному проходу. На всякий случай он прихватил еще, пару солдат. Через несколько шагов коридор пошел под уклон, пока не опустился ниже уровня земли. Хорнии осветили темный проход волшебными шарами, и Серый осторожно зашагал дальше. Вскоре группа преследователей уперлась в силовую стену, перегородившую коридор поперек. — Сейчас я с ней разберусь, — самонадеянно произнесла Лурия. — Подожди, — начал говорить человек. — Это слишком… Но он опоздал. С копыта волшебницы слетела молния и ударила в мерцающую преграду. Вместо того чтобы поглотить разряд, как это делали обычные волшебные щиты, стена отразила молнию назад. — …опасно, — закончил Сергей. «Ай!» — шерсть волшебницы встала дыбом, и она медленно повалилась на пол. Удар оказался силен. К счастью, по замыслу богини, боевые заклятия экусов в принципе не способны были причинить смерть. За свою неосторожность Лурии придется заплатить всего лишь слабостью в мышцах и неприятными ощущениями. — Ты как себя чувствуешь? — заботливо спросил человек. — Жопа! Как я сразу не догадалась? — хорния застонала. — Теперь я до вечера не смогу колдовать. Сергей подошел к волшебной преграде и коснулся ее рукой. Ладонь, не встретив сопротивления, прошла сквозь силовое поле. Идти дальше одному? Без освещения? Слишком опасно, мало ли, какие ловушки там могут встретиться? — Преграду поставили с помощью королевского медальона, — сообщила Лурия. — Ты говорил, что у Айвуса настоящий амулет, а я не верила… — Как ее убрать? — спросил человек. — С помощью другого медальона, конечно же, — ответила парализованная хорния. — Только я еще долго не смогу этого сделать. — Дай, я попробую, — предложила Луденса. — Бесполезно, только экусы, ведущие свой род от древних королей, могут ими пользоваться, — сказала Лурия. — И все же, дай, попробовать. Мы же ничего не теряем. Сергей снял один из своих амулетов и повесил на шею хорнии. Луденса прикрыла глаза, привыкая к новым ощущениям. По ее рогу пробежала искра, и волшебная стена померкла. Эква с гордостью вскинула голову и победно фыркнула. — Луденса! — изумленно вскричала юная аристократка. — Ты — луни?! — Эмм… нет, с чего бы… — Ты использовала амулет! — Моя кровница была простой довнией, — сказала Луденса. — Будь она луни — она не мыла бы полы в конторе. — Кто-кто? — недопоняла Лурия. — Что за «кровница»? — Ее мама, — пояснил Сергей. — А кто мой кровник — я не знаю, — задумчиво произнесла волшебница. — В Эвлоне мало кто знает своих кровников. Получается, что солдат, покрывший мать Луденсы, был одним из королевских потомков. Отец волшебницы сам мог и не подозревать о своем происхождении. Ведение родословных в Эвлоне по понятным причинам было затруднено. Это предположение объясняло необыкновенную магическую силу спутницы Сергея. Однако генеалогические разбирательства следовало отложить на потом. Серый оставил возле Лурии одного из телохранителей и направился дальше по тайному ходу. Вскоре он снова уперся в стену, на этот раз — в обычную. Луденса сосредоточилась на поиске скрытого рычага. Несколько минут спустя, в толще каменной кладки что-то щелкнуло, и потайная дверь распахнулась. Преследователи оказались в обычном подвале, заставленном старыми вещами, мешками с агерни и тюками сена. Люк в потолке оказался не заперт, и спутники вестника, осторожно ступая по крутым ступенькам, выбрались наверх. Солдаты быстро обыскали дом и доложили, что во всех комнатах пусто. Хозяева, вероятно, бежали вместе с Айвусом, опасаясь допроса. Входная дверь вела в глухой переулок по соседству с храмовой площадью. Где дальше искать старца Сергей не представлял. У бывшего главы люсеанства было достаточно времени, чтобы замести следы и спрятаться. Вестник вернулся к храму Сердца Люсеи. Лурия уже очухалась после неудачного заклинания и, спотыкаясь, вышла навстречу. Сергей снял бесполезное оцепление и скомандовал возвращаться в замок. Угрозу от духовенства, по большей части, он устранил, но главная цель все еще оставалась не достигнутой. Почему Айвус так цеплялся за свой амулет? Он бежал, пожертвовав своим положением, и даже не попытался договориться с вестником. По какой-то причине, древний артефакт был для старца ценнее, чем власть над всей Тирнией, которую он де-факто имел через своих подчиненных. Что делать дальше? Действовать следовало по всем направлениям: нанять сыщиков, собрать конклав встречающих рассвет, еще раз поговорить с братьями, покопаться в архивах… Алекта, взявшая на себя обязанности командира, возглавляла строй, а Сергей верхом на Селике двигался примерно по середине. Когда отряд подошел к высокой арке замковых ворот, солнце уже стояло в зените. Над вратами располагалась просторная смотровая площадка, украшенная мраморными фигурами экусов. С этой площадки глава старшего клана выступал перед народом и принимал парады. Когда-то и вестник произнес с нее речь в своем первом визите в Тирнос. Каменные статуи возвышались с внутренней стороны, чтобы не загораживать экусам вид на площадь. Медная довния миновала замковые ворота и, оказавшись во дворе, обернулась посмотреть на вестника. Идущая следом Селика только вошла под арку и через несколько шагов оказалась бы внутри замковых стен. Сверху донесся скрежет, камня о камень. Алекта задрала голову и удивленно всхрапнула. На осознание увиденного ей понадобилась пара ударов сердца. «Все назад!» — крикнула она и рванула навстречу рыжей охотнице. Солдаты рассыпались в стороны и завертели головами, не понимая, что происходит. Алекта протаранила Селику, мощным ударом отбросив ее обратно под арку ворот. Сергей слетел со спины рыжей охотницы и покатился по мостовой. В этот момент земля содрогнулась. Раздался страшный грохот, по телу человека забарабанила щебенка, и проход заволокло клубами пыли. Все стихло. Придя в себя, вестник приподнялся на ободранных руках. Перед воротами лежала одна из мраморных статуй. От силы удара у фигуры откололись передние ноги и голова. Еще бы чуть-чуть, и человек оказался бы прямо под ней. Сергей поднялся на ноги и огляделся. Его эквы лежали вместе возле стены. — Слезь с меня, — недовольно проворчала Селика. — Я-то слезу, а вот та каменюка — не слезла бы, — фыркнула медная довния, поднимаясь. Серый еще раз глянул на статую и содрогнулся. Надо же было ей упасть именно сейчас. Совпадение? Нет. Таких совпадений не бывает. Но как Айвус успел все организовать? Человек вышел во двор и задрал голову. Между статуями над вратами появилось пустое место. Солдатам, оказавшимся ближе всего к месту падения, посекло осколками мрамора шкуру. Многие впали в ступор, от чего внутри арки образовалась пробка. Алекте пришлось орать и пихать телохранителей в бок, чтобы выгнать их во двор. К вестнику протолкалась луни Стрелья. — Сегри, Вы в порядке? — спросила она, оглядев человека. — Не ожидала, что подле Вас будет настолько опасно находиться. — Ты не давала клятвы и вольна покинуть меня в любой момент, — ответил Сергей. — Нет, если я уйду именно сейчас — никогда себе не прощу этого! — воскликнула эква. Стрелья коснулась копытом статуи, и по ее телу пробежала дрожь. Сергей воспринял произошедшее спокойнее. Он уже осознал, что в нынешнем противостоянии ставкой является его жизнь. За несколько ночей в лесной башне человек успел примириться со смертью. Если бы Айвус преуспел во вчерашнем нападении, это тоже стало бы для вестника концом. Так чего волноваться из-за очередной неудачной попытки? Во дворе появился глава старшего клана. — Не понимаю, как она могла упасть? — заговорил он. — Даже ураганный ветер не смог бы столкнуть эту статую! Вот поглядите! Нолентус указал на выступы в основании постамента. На мраморе даже сохранились следы раствора, которым фигура крепилась к бордюру. Сложно было представить, что ее мог столкнуть тщедушный старик. Айвус наверняка использовал для этого магию. В сопровождении Сэро-Виграма Сергей поднялся на надвратную площадку. Там, где статую проволокло по полу, остались глубокие царапины. — Здесь кто-нибудь был в момент падения? — спросил вестник. — Нет, — ответил экус. — Стража дежурит только возле ворот. — На будущее, здесь тоже стоит поставить пост, — посоветовал человек. Внизу показался взволнованный Сэро-Лакум. Запыхавшийся хорний отвел свою дочь в сторону и стал ей что-то эмоционально втолковывать. «Нет! — громко возразила Лурия. — Я дала клятву, и исполню ее даже ценой своей жизни!» Они продолжили спорить, а Сергей подозвал Луденсу. — Статую сбросили с помощью магии, — сказал он. — Ты можешь поискать какие-нибудь следы? — Хорошо, — кивнула его спутница. Роговой нарост хорнии замерцал, и она прикрыла глаза. Эква несколько раз переходила с места на место, пока окончательно не определилась. — Это было «силовое лассо», — сообщила Луденса свой вердикт. — А набросили его примерно оттуда. Она указала копытом в сторону центральной башни. Получается, Айвуса не было на площадке. Он проник в замок и использовал колдовство, наблюдая за возвращением своей жертвы из окна. — Нолентус, прикажи опросить всех, кто находился в это время в замке, — распорядился Сергей. — Возможно, кто-нибудь заметил что-нибудь подозрительное. В ожидании результатов расследования вестник направился в свои покои. Саднили оцарапанные ладони, и их стоило побыстрей обработать во избежание заражения. По дороге к нему присоединилась лучащаяся самодовольством Лурия. — Отец согласился выделить мне табун телохранителей, — сообщила она. — Конечно, это далеко за гранью приличий, но папу сильно обеспокоило происшествие. В покушении появились и некоторые плюсы. Алекта, Лурия и Стрелья отказались покинуть вестника, а значит, у трех кланов возникла в деле личная заинтересованность. В отличие от прошедшей войны, в противостоянии со старцем эквы рисковали жизнями. Обезопасить своих жен и дочерей луксы могли только одним способом: помочь Сергею в поисках. Вернувшись в спальню, человек стал промывать раны островкой. Более крепких напитков у экусов не водилось, но и здесь было достаточно спирта, чтобы обеззаразить порезы. Когда он закончил и замотал ладони кусками ткани, Луденса привела в комнату какую-то серую довнию. — Это Синья, — представила рыжая эква свою спутницу. — Она убиралась в комнатах на третьем этаже и хочет что-то тебе сообщить. — Я как раз закончила мыть пол в малой зеленой гостиной, и хотела перейти в спальню, но там оказался гость, — начала свой рассказ Синья. — Он приказал мне вернуться позже. — Почему ты решила о нем рассказать? — спросил Сергей. — Он показался мне странным. Я не знала, что там кто-то живет, — ответила эква. — Да и дворецкий не послал бы меня убираться в зеленые апартаменты, если бы кто-то там жил. — Как он выглядел? — Не знаю, гость был завернут в попону с ног до головы, а ее полы опускались так низко, что даже кончика копыт не видать. Он смотрел в окно и на меня даже не обернулся. — Какой у него был голос? Молодой или старый? — Старый, очень старый, как у дедушки Магнуса. — Хорошо, ты очень мне помогла, — кивнул Сергей. Он благословил служанку и отослал ее из комнаты. Айвус сделал несколько попыток избавиться от человека. Но сегодняшнее покушение сильно отличалось от предыдущих. Оставить вестника умирать в подвале не считалось прямым убийством — он умер бы сам по себе от голода. А сбросить на голову статую — совершенно другое дело. До сих пор Серый ни разу не слышал об экусе, способном сознательно причинить кому-либо смерть. На подобное не решилась когда-то даже злобная контрабандистка Латри, хотя она тоже очень хотела избавиться от Сергея. А Айвуса не смутило даже то, что вместе с человеком он убил бы и Селику. Что заставило древнего старца нарушить самое наистрожайшее табу экусов? Вестник был уверен, что решение этой загадки позволило бы раскрыть и прочие тайны его противника.