Higher and Higher (Temptation)

Следующая неделя тянется бесконечно. В министерстве решили, что мне снова можно доверить работу над содержимым дома Лафарга, но из-за инцидента с Поттером они рассудили, что работать в самом доме слишком опасно. Вместо этого один за другим все артефакты в условиях максимальной безопасности транспортируют в мою лабораторию. Это просто кошмар. Одна только документация чего стоит. Приходится в срочном порядке проверять все предметы, чтобы уложиться в сроки. Из-за этого я вынужден каждый день приходить рано. И тот факт, что я приезжаю на работу задолго до того, как Поттер покажет свой нос в Атриуме — чистая случайность. Мы не встречаемся. Я часами не выхожу из лаборатории, и еще реже покидаю кабинет. Иногда я думаю о том, что у него происходит. Проводят ли они новые тесты. Я представляю его в одной из наблюдательных палат. Он сидит там, ерзает на койке, пытаясь сдержать беспокойство и раздражение. Ошейник обхватывает его горло. Возможно, они нашли способ его снять. Наверняка так и есть. У меня обычно нет времени на обеденный перерыв, так что я сижу за столом в своем кабинете с бутербродом в одной руке и потрепанной книгой Бардина «Жуткие Проклятия» в другой, когда раздается стук в дверь. — Входите, — говорю я с раздражением. Из-за двери выглядывает голова Тео Нотта. — Есть пять минут? Я откладываю книгу в сторону. — Конечно. Если не возражаешь, я доем свой обед, пока мы говорим. Он входит, бросает взгляд на часы. — Поздновато для обеда, не думаешь? Я знаю, что нас всех загоняли, но кушать тоже когда-то надо. Я устало провожу рукой по волосам. — Это все дом Лафарга. У меня в лаборатории одна мерзкая штука оттуда, и я не представляю, что с ней делать. Иногда мне кажется, что это никогда не закончится. — Вообще-то я как раз про дом Лафарга хотел с тобой поговорить. — Да? — Дело Поттера. Ты знаешь. Он показывает на свою шею, и у меня внутри что-то переворачивается. — Ммм? А, это, — отвечаю я так, будто это мне совсем не интересно. — Я в тупике. Мы не можем испытать половину из того, что могли бы, потому что ошейник, видите ли, на драгоценной шее Поттера. Сколько уже прошло — две недели? И они до сих пор бесятся, что не могут снять с него эту хрень. Мы с Хартнеллом над этим работали, они даже вызвали какую-то жуткую ведьму из России, которая якобы дохуя понимает в Темной Магии, а на чертовом ошейнике ни царапинки. Не знаю, что отражается у меня на лице, но он смотрит на меня с подозрением. — Ты же там был, да? Когда это случилось. Я киваю. — Я знаю, что они уже вытрясли из тебя всю информацию, но… У тебя есть идеи? Даже какая-нибудь незначительная деталь может быть полезна. Знаешь, изменения в магическом поле помещения или что-то, что Поттер тогда сказал. Я отодвигаю тарелку. Бутерброд все равно черствый. — Я не помню. — Поттер сказал, что испытывал странные ощущения, когда только надел ошейник, но нам не удалось их воспроизвести. Как он выглядел, когда надел его? Ты заметил, может у него была повышенная температура, или он затих, или… — Я правда не помню, Нотт. Капельки пота собрались над его верхней губой. Содрогаясь всем телом, он ловил ртом воздух. Сначала я подумал, что ему больно, можешь себе представить? А потом я понял, что так он выглядит, когда теряется во власти наслаждения. Когда его уносит так сильно, что он не может говорить. Он выглядел так чувственно, даже развратно, полностью отдавшись ощущениям. И знаешь, о чем я не могу перестать думать? Я это с ним сделал. Несколько моих слов — все, что потребовалось. Всего несколько слов. — Прости, ничем не могу помочь, — я резко встаю, — Мне надо возвращаться в лабораторию. Тео хмурится. — Ясно. В воздухе повисает неловкая пауза, и я уверен, он знает, что что-то не так. — Ну ладно, прости за беспокойство, — все, что он говорит. — Без проблем. Он закрывает за собой дверь, и я запираю ее взмахом палочки. Нет, правда, никаких проблем. Все хорошо, пока я об этом не думаю. Я открываю страницу 170 «Жутких Проклятий» и ищу способ отличить полуночно-синее мерцание Разжижающего Кровь Проклятия от темно-лазурного свечения классического Проклятия Выпускания Кишок.