То, чего не знает разум, дополняет сердце

Следующие дни стали для меня немного странными: работа в магазине - всё та же, только теперь Хейл возил меня обедать в кафе или забирал после рабочего дня и катал на машине, а потом мы все равно заваливались в какую-нибудь закусочную и ели. Много разговаривали, узнавали друг друга лучше. Джексон ворчал, Лидия поддерживала мою сторону, но все еще не доверяла Хейлу. А Дерек… Дерек ухаживал. Заботился, был чутким и внимательным, терпеливым, возился со мной, водил за ручку, следил, чтобы, не расшиб голову о фонарный столб и так далее. Сидим в кафе на очередном свидании, общаемся на разные темы, проверяю часы пальцами, судя по стрелкам, почти десять. - Почему ты не носишь темные очки Стайлз? - А почему я должен? Тебе неловко смотреть на меня? - Мне нет, но окружающие отводят глаза, когда понимают, что ты слеп. - Типичная реакция. Жалость, сострадание, отстранение. Ты сентиментальный, Дерек? - Не особо. Я - альфа и сын альфы, милосердие - не наш конек. - Я так и думал. - Ты всегда был таким рассудительным и догадливым? - Нет, - улыбаюсь, вспоминая свое детство. – Мелким я был шебутным и непоседливым, из тех, о ком говорят – шило в заднице. Мне даже диагноз ставили СДВГ, синдром рассеянного внимания, таблетки заставляли принимать. Не затыкался ни на минуту, сводя с ума окружающих массой вопросов. Родителям не всегда удавалось справиться со мной - каждый день разнообразные происшествия. Скучать им не давал точно. Господи, зачем я тебе все это рассказываю? - Ну, я хотел узнать тебя лучше, вот ты и изливаешь мне душу. - Так не пойдет, Дерек, я тоже хочу знать о тебе больше. - Что конкретно? - А что желаешь рассказать? Он вздыхает, собирается с мыслями. - Обычная семья оборотней. Отец, мать, дядя Питер с женой и надоедливым кузеном. Сильный клан, многочисленная, сплоченная стая. Скоро появится сестра, мама даже имя ей уже придумала, - его голос смягчается, когда он говорит о семье. – Почти всю жизнь прожил в этом городе с населением чуть больше двух тысяч существ. Учился в школе, как все, играл в лакросс. Потом уехал в Нью-Йорк и поступил в колледж, отучился. С тех пор прошло пять лет, а год назад вернулся в Бейкон-Хиллз обратно. Занялся семейным бизнесом - у нас автомастерские по всему городку. Мне почти двадцать пять, здоров, силен, не женат, детей не имею. Смеюсь, допивая чай. - Ты, прямо, как на допросе. Какая профессия? Инженер-механик? - Помимо прочего, да. Нравится ковыряться в железе. У меня хорошо получается. Теперь моя очередь. Когда ты потерял зрение, Стайлз? - Гложет любопытство? - Немного. Я заметил шрам за ухом. Пауза. Он подзывает официанта и заказывает еще кофе, давая время подумать. Мне до сих пор тяжело об этом говорить, но с ним, наверное, стоит быть откровенным. На стол ставят чашку с умопомрачительно пахнущим напитком. - Мне было девять, тогда случилась самая большая жопа в жизни. Отец занимался расследованием убийств в городе. Это был оборотень, спятивший от жажды крови. Гиена. Вырывал сердца и оборотням, и людям и поедал их. Мы с матерью попали под удар случайно. Отец выяснил, кто это, загнал его в угол, но не сумел задержать с первой попытки. Тогда этот псих приперся в наш дом, вышиб дверь, на его пути оказалась мама. Она защищалась, как могла: выстрелила в него из дробовика начинкой из серебра, но эта тварь, в полуформе, все равно добралась до неё и полоснула когтями. Я подбежал к матери, хотел защитить, но меня отшвырнули прочь одним взмахом лапы, шабаркнув об стену как тряпичную куклу, и мир стал для меня черным навсегда. Знаешь… последнее, что я видел – это захлебывающуюся кровью маму и оскаленную пасть чудовища, что лишила меня одного из самых дорогих людей. Дерек помолчал, накрыл мою ладонь, лежащую на столе, и несильно сжал, делясь теплом. - Оборотня убили? - Да. Отец подоспел, чтобы спасти меня, но не маму. Они с напарником нашпиговали гиену серебром и отрубили голову. – Вожу по краю пустой кружки указательным пальцем и понимаю, что мне почти не больно вспоминать об этом. Грустно, печально – да, но нет больше того ослепляющего чувства, как будто рвут сердце на куски. Улыбаюсь грустно и продолжаю: - Знаешь, Дерек, если бы не смерть матери, я так бы и остался гиперактивным, как электровеник. Да и слепота сказалась - лезть во все дыры, когда даже не знаешь, где эти самые дыры расположены, несколько затруднительно. Он допивает кофе и зовет официанта, чтобы расплатиться. - Не представляю, каким бы я стал, если бы потерял кого-то из близких. Мои, слава Богу, все живы. Хейл отсчитывает деньги и оставляет на столе вместе с чаевыми. - Кто знает, возможно, ты бы превратился в злобного, нелюдимого одиночку, недоверяющего никому на свете, или просто стал бы более серьезным и ответственным, как я. – Встаю, подхватываю толстовку и протягиваю ему руку. – Поехали прокатимся? - Поехали. – Он сжимает мою ладонь, тянет за собой, и мы выходим на улицу. Это наш ежедневный ритуал: поужинать, поболтать, покататься, а еще мы целовались, безумно и жадно, пока губы не начинали болеть, и переставало хватать дыхания. Хотелось большего, но я ещё не позволял себе перейти ту черту, после которой не будет возврата, но кажется, что это произойдет скоро, потому что он мне нравится все больше и больше, занимает мысли, сны и сердце. Я влюбляюсь, и мне страшно. Раньше, во время учебы в колледже, у меня были интрижки, ничего незначащие, мимолетные, как и все в семнадцать лет. Но сейчас все серьезней, и поэтому мне так трудно сделать первый шаг. Я изучил Дерека за это время, запомнил, какой он на ощупь, на вкус и на запах. Он был широкоплечий, физически сильный, как все оборотни, и передвигался с грацией хищника на охоте. Как-то вечером я попросил Лидию описать мне его в красках, так как она видит. Получилась потрясающая картина в виде брутального брюнета с серо-зелеными глазами, затянутого в темную одежду. Сестра сказала, что у него ослепительная улыбка, довольно живая мимика, и все женщины при виде него томно вздыхают. Красавчик, короче. И я с ним встречаюсь, и целуюсь, и обнимаюсь вот прямо сейчас в машине, недалеко от своего дома. У него горячие ладони, которыми он забирается под футболку и гладит меня по бокам, умелый язык, которым он сводит с ума, превращая меня в жадное до поцелуев существо. Щетина колется, когда он вылизывает мой подбородок и спускается к шее. Я только и могу, что подставляться, сильнее откидываться на сиденье и тихо стонать, зарываться в его волосы пальцами и мечтать, чтобы это не кончалось. Сегодня он агрессивнее, чем обычно, у нас обоих давно стоит, и запах возбуждения наполняет машину. Раньше он всегда прерывался на этом моменте и отвозил меня домой. А сейчас он с жадностью гладит меня по плечам и животу, задирает футболку почти до подмышек, и когда Дерек начинает расстёгивать на мне ремень джинсов, я немного прихожу в себя. - Дерек, ты чего?.. – у меня хриплый и жалобный голос, и я почти ненавижу себя за это. Судя по тому, как горит кожа, я красный как рак, и все от того, что он со мной делает. - Не паникуй, я осторожно, - шепотом говорит, и, мокро лизнув меня в шею, сползает ниже, окончательно расправившись с ремнём. Полулежу на откинутом сиденье, замираю, тяжело дышу, ощущая, как он проводит носом по животу, целует пресс. Невольно расставляю ноги, когда Дерек расстёгивает молнию на ширинке. Гладит одной рукой живот, второй держит за бедро, вдыхает мой запах, почти уткнувшись в пах. Это так стыдно и приятно, когда он языком касается кожи, стягивает белье и высвобождает мой член, ноющий от недостатка внимания. - Де-е-е-е-е-ере-е-е-е-ек… - всхлипываю жалобно, когда он лижет меня и берет в рот до половины, следя за моей реакцией. Вцепляюсь в его плечи, глажу по волосам и мычу что-то неразборчивое, пока он мне отсасывает размеренно и осторожно. Он придерживает член рукой, выпускает изо рта и скользит губами по всей длине, а потом снова погружает в свой горячий рот, и я забываю, как говорить, и изъясняюсь исключительно междометиями. Цензурные слова закончились. Охуеть, какой он ласковый! Подаюсь бедрами навстречу, но он фиксирует руками, полностью контролируя процесс. Вот еще немного, чуть-чуть… вот так, языком по головке пройдись… Да-а-а-а! Еще! По всей длине размазывая слюну и смазку! Пиздец, как хорошо! Жар заливает все тело от паха до макушки, как бы мне хотелось увидеть его сейчас. Смотреть, не отрываясь, как его губы обхватывают член, как он прикрывает глаза, как он, возможно, тоже краснеет от того, что делает. У меня богатое воображение, чувствую, что продержусь недолго, еще несколько движений - и всё. - Дерек, Дерек, остановись… Ох, что ж ты творишь… Сейчас кончу! – тяну его за волосы, предупреждая. Он отстраняется, продолжая дрочить рукой, выпрямляется, обнимает за шею и жадно целует. Чувствую свой вкус на его губах, отвечаю на ласку, голова кружится, и я с глухим стоном спускаю себе на живот. Вот это кайф! Меня потряхивает, обнимаю его, он тяжело дышит мне в шею и улыбается. - Бля-я-я-я…. Ты просто нечто… - провожу ладонью по его спине, он выгибается, шумно выдыхает, одной рукой ведет вниз и втирает в кожу сперму на моем животе, и до меня только сейчас доходит, что Дерек еще не кончил. - Ты вкусный, Стайлз, и охуенно пахнешь, - сообщает он, поглаживая затылок. Его сердце бьется так же учащенно, как и моё. Прикасаюсь губами к колючей щеке, веду руками вниз и, добравшись до пояса, на ощупь сражаюсь с ремнём. Он тихо ржет, уткнувшись мне в грудь, обняв за талию, и совсем не помогает. Матерюсь и, наконец, расстёгиваю его джинсы, потом облизываю свою ладонь и берусь за дело, он вздрагивает, когда я провожу по твердому члену и, поцеловав его в шею, делаю несколько уверенных движений. - Не так сильно… Стайлз… - тихо говорит, тяжело дыша, и я замедляюсь, стараюсь быть нежным. Ему хватает нескольких движений - парень и так сдерживался слишком долго. Дерек прикусывает меня за ключицу прямо сквозь футболку и кончает мне в ладонь, медленно выдохнув, потом берет испачканную руку и втирает свое семя в мой живот, смешивая оба наших запаха. Блядь! Теперь от нас будет нести друг другом еще очень долго. Полулежим довольные и расслабленные, лениво поправляем одежду. Дерек открывает окна в машине, но мне кажется, что убойный аромат секса насквозь пропитал обшивку и уж точно не скоро выветрится. - В следующий раз надо добраться до постели, - тихо говорю, улыбаясь во весь рот. - Приглашаешь? - Я не против. Только у меня дома два подростка-оборотня, которые будут греть уши. - Мы постараемся тихо, - отвечает, потом потягивается, возвращает сиденья в исходную позицию и заводит машину. У меня звонит телефон, беру трубку. - Да, Лидия, уже еду домой, не беспокойся. - Ты сегодня позже, чем обычно, - в её голосе любопытство. – Все хорошо? - Все просто замечательно. Офигенно. Зашибись! – Дерек смеется, скорее всего, посматривая на меня. Ход машины плавный и размеренный; по радио сообщили, что сейчас полночь, и для нас играет «Рок-волна». - Ладно, ждем тебя дома, Стайлз, - и сестра отключается. Прячу телефон в карман джинсов, Дерек тем временем проводит ладонью по моему колену, несильно сжимая. - Не отвлекайся, а то врежемся куда-нибудь, - говорю осуждающе. - Не врежемся, я отлично вижу в темноте, даже если фары не включать. - Дерек, а о тебе не беспокоятся? – За все время наших свиданий ему звонили только пару раз. - Я большой мальчик, все знают, что у меня свидание с тобой, нет причин волноваться. Не могу сдержать удивления. - Все в курсе, что ты со мной встречаешься? - Конечно. От меня пахнет тобой каждый день. Интересно, как мне скрыть это от стаи? Да и зачем? Сижу и не знаю что сказать; в приоткрытое окно дует ветерок, остужая лицо. Машина замедляет ход, останавливаясь. Вот я и дома. Поворачиваюсь к Хейлу, целую в губы на прощание. - Позвони, когда доедешь до дома, - прошу, выходя из машины. – Я буду ждать. - Хорошо. Иду по знакомой дорожке, считая плитки под ногами, зная, что он смотрит вслед, вот знакомые деревянные перила, поднимаюсь по ступенькам, третья сверху - скрипит, открываю дверь, захожу, и только тогда «Камаро» трогается с места. Запираю дверь на замок и слышу сверху легкие шаги: Лидия остановилась на лестнице. - Я оставила тебе на кухне ужин, Стайлз. - Благодарю, сестренка, но я не голоден, мы перекусили в кафе. - Прохожу по коридору в свою комнату. – Я спать, и ты тоже иди ложись. - Спокойной ночи, - желает она и уходит к себе. Даже не сомневаюсь, что лисичка почуяла, кем и чем я пахну. Но все завтра, сейчас только в душ, дождаться звонка от Дерека и спа-а-а-а-ать.