То, чего не знает разум, дополняет сердце

Много секса! Осторожно! Помощник все же нашелся. Как ни странно, им стал Скотт - бой-френд Элисон, выяснилось, что парню нужны деньги, и он согласился работать у меня на полставки. Приходил после занятий и оставался до самого вечера. Скотт оказался толковым парнем и уже через неделю знал, где и что лежит, а также помогал мне в приготовлении несложных лекарств и настоек. На этой неделе праздновали день рождения у Джексона, мы с Лидией торжественно подарили ему деньги на новую машину. Брат радостно расцеловал всех, а потом, прихватив Лидию, смылся в салон, из которого, спустя четыре часа, приехал на почти новеньком «Порше». Сестра по секрету рассказала, что он замучил всех продавцов, перещупал все машины, на некоторых из них прокатился, и в результате выбрал эту серебристую детку. Машина была в пользовании три года, и бывший владелец почти не ездил на ней, о чем свидетельствовал маленький пробег. Все получили то, что желали: Джексон - крутую тачку по доступной цене, Лидия – водителя и новую тачку, а я - спокойствие, ведь они обещали мне хорошо учиться, если я сдержу слово и куплю им новое транспортное средство. Теперь мой старенький джип будет простаивать в гараже и потихоньку ржаветь, ибо водить его не рискну. Шутка. Хотя мы с Джексоном в свое время прикалывались: он сажал меня за руль, и мы катались по ровной дороге по прямой и не на большой скорости. Получалось неплохо, так что я имею представление, как водить машину и на какие педали нажимать. Как-то раз нас остановил один из людей отца, хорошо, что он был новичком, и не знал, что сын комиссара слепой. Мы наврали ему с три короба, а потом долго ржали и молились, чтобы наше рандеву не дошло до отца. Уши нам никто не надрал, значит - маленькая тайна так и осталась тайной. Боже, как мне не хватает отца, кто бы знал! Он был для меня больше чем родителем - другом, с которым можно поговорить, наставником, родственной душой. Жаль, что я не могу познакомить его с Дереком, меня всегда интересовало его мнение. Папа умел видеть людей насквозь, по роду профессии или нет, но он почти всякий раз улавливал самую суть человека - стержень, который есть в каждом. Надеюсь, вы с мамой видите меня оттуда, куда уходят все умершие. Ты всегда хотел, видеть меня счастливым, прилагаю все усилия для этого: не унываю, иду вперед, стараюсь помнить все, чему ты меня научил. В общем, Джексон радуется подарку, пылинки с него сдувает, и в предстоящие выходные он с Лидией уезжает к океану. Отдохнут, развеются, отметят, как положено, день рождения Джексона. Без меня. У нас с Дереком другие планы. Мы уже созвонились и сговорились провести оба дня вместе у меня в доме. Лидия была не против. Вот сейчас родственники готовятся к отъезду. Сестричка сказала, что будет спокойна, если за мной присмотрит суровый, брутальный волчара, и еще так елейно мурлыкнула, чтобы мы не шалили. Потом шепнула на ушко, что презервативы и смазка в ванной в шкафчике. У Джексона, который пил кофе на кухне, божественный напиток пошел носом, а Дерек заботливо похлопал его по спине, пока ящерица мучительно откашливался. Обожаю сестренку - никаких комплексов! Я не мог стереть идиотскую улыбку с лица, стоя на крыльце и провожая их. Лидия чмокнула меня в щеку, Джексон пообещал быть осторожным, и они отчалили на «Порше». Дерек стоял рядом, обняв меня за талию, и потерся щекой о макушку, когда машина родственников скрылась за поворотом. Я извернулся и поцеловал его, поглаживая по загривку. Обожаю, как он пахнет: немного шампунем и гелем для душа с хвоей, чуточку одеколоном и едва ощутимо, от одежды, кондиционером для белья. Поцелуй становится жадным и настойчивым, заталкиваю его в дом, и мы уходим с крыльца. Как только оказываемся внутри, Дерек разворачивает меня и припечатывает к двери, углубляет поцелуй, засасывает безжалостно. Губы уже болят, дыхание хриплое, мы обнимает друг друга за шею, и продолжаем ласкаться с языками, укусами и тихими стонами. Дерек протискивает колено между моих ног, и я невольно поскуливаю и трусь пахом об него. Пиздец! Родственники пять минут как уехали! Целуемся самозабвенно, оглаживаю его плечи, шею, перебираю пальцами густые волосы и не могу насытиться им. Он низко рычит, чувствую выступившие клыки, потом отрывается от меня, носом утыкается в шею, шумно затягиваясь моим запахом, и когтями скребет по деревянному косяку. - Я так тебя хочу, что самообладание подводит, - шепчет он. - Надеюсь, в постели ты не кусаешься? – спрашиваю, тяжело дыша. - Если только попросишь, - выдыхает. - Пойдем в спальню? Черт! - чувствую, как наш пульс опять синхронизируется, дрожу от предвкушения, и нет сил отпустить его. Рычит глухо, но совсем не страшно, тащит меня в мою спальню, он уже видел мою комнату, когда забрасывал сумку с вещами. Мыслей нет, ничего нет, есть только два изголодавшихся по прикосновениям влюбленных идиота. Дерек роняет меня на кровать и начинает раздевать, стаскивая вещи, оставшись без футболок, замираем. Беззастенчиво лапаю его, жадно прохожусь ладонями по груди, по бокам, касаюсь живота, и он стонет призывно, нетерпеливо, так, что крышу сносит. Наклоняется, целует и продолжает раздевать; ремень на моих джинсах сдался сразу, на его - задержал нас на лишние секунды. Дерек толкает меня в грудь, и когда я распластываюсь на постели, стаскивает с меня штаны вместе с бельем; ботинки мы сняли еще у порога. Тяжело дышу, слыша, как он раздевается. Одежда отброшена в сторону. - Может, в душ? – нервничаю, облизываю губы, перекатываюсь на бок, смущаюсь, у меня такой стояк, что почти больно, я впервые совсем обнажен перед ним. - К черту! Замри, сейчас вернусь. – У него такой хриплый и томный голос, как в порнухе. Дерек проскользнул в ванную, порылся там с минуту и вернулся, кинул на одеяло пачку презиков и смазку, сам забрался следом. Подвигаюсь, давая ему место, и он сразу начинает гладить меня по плечам и целовать в шею. Откидываюсь на подушки, обнимаю, ощупываю руками мускулистое тело и подставляюсь под поцелуи. Лицо горит, пульс зашкаливает, дыхание рваное, и его ладони на теле, кажется, оставляют ожоги. Он не торопится, лижет ключицы, слегка прикусывает соски, оглаживает живот и еле слышно порыкивает. Не остаюсь в стороне: нежу ладонями все, до чего могу добраться, царапаю его плечи, скольжу руками по его рукам к запястьям. Он осторожно накрывает ладонью мой стояк и двигает ей вверх-вниз, размазывая смазку, и заставляя стонать в голос. Размещается между моих ног, вцепляется в бока, сильно надавливая пальцами, подтаскивает меня к себе, стараясь соприкоснуться пахом сильнее, вжаться, вплавиться в меня. - Боишься, Стайлз? – спрашивает и нависает надо мной, тут же провожу по его бокам и оставляю ладони на бедрах. - Опасаюсь, ты все же оборотень, а я - человек. - Обещаю, никаких зубов и когтей, расслабься и доверься мне, - Дерек целует в подбородок, потом садится и шуршит упаковкой презерватива. Замираю и жду, запах латекса смешивается с ароматом персиковой смазки. Дерек наносит гель на пальцы и гладит между моих ягодиц. Лежу и стараюсь не напрягаться, когда он осторожно проникает в меня, растягивая, разминая, подготавливая. Одной рукой он скользит во мне, а второй - дрочит неторопливо и размеренно, гладит яйца, водит смазанной ладонью по всей длине члена. От его манипуляций не знаю куда деваться: ёрзаю по постели, сминаю одеяло в пальцах, мотаю по подушке головой и тихо постанываю. Не могу уже! А он все не торопится, мучитель проклятый! - Дерек! – прошу жалобно. – Ну, давай уже. Матерится и начинает вставлять медленно и осторожно. Блять, как у него терпения хватает! Дышу с открытым ртом, меня потряхивает, когда он дюйм за дюймом входит в меня. Горячий, скользкий и упругий. Твою мать, как же горит все! Замирает, прикасаюсь к его лицу и больше не опускаю рук - хочу «увидеть», какой он, когда мы занимаемся любовью. Дерек начинает двигаться, целует и дышит прерывисто, его лицо открыто сейчас, брови в изломе, губы кривятся, глаза прикрыты, и я читаю его кончиками пальцев. Он такой красивый, страстный, прихватывает мои пальцы губами, посасывает, бархатистый язык лижет подушечки, и я мычу что-то неразборчивое, пока он вот так трахает меня: облизывая и целуя ладони. Жар наполняет тело, огнем бежит в крови, все больше распаляюсь, обнимаю его, притискиваю к себе и скрещиваю ноги у него на пояснице. Дерек двигается рвано, утыкается в шею и рычит на каждый толчок; мы скользкие от пота, кожа к коже, дыхание и стоны в унисон. Пиздец, как хорошо! Голову ведет, и яйца поджимаются от подступающего оргазма, шепчу всякие глупости и кончаю, заливая спермой нас обоих. Он рыкнул совсем по-звериному, присосался к плечу, царапнул кожу клыками, и его накрыло. Мы в сперме и смазке, нет сил отстраниться, меня бьет крупная дрожь, а Дерек гладит по голове, по плечу и повторяет моё имя. Спустя минуту отлипаем друг от друга, Дерек ложится рядом, избавляется от презерватива и обнимает меня. Ошалело улыбаюсь и вожу ладонью по его животу, примостив голову на плече. - Ты как? – хрипло спрашивает вервольф. - Офигенно! – В голове пусто, тело легкое, и от пережитого удовольствия хочется кататься по кровати. – Меня все еще плющит. Дерек, у тебя так же? Как будто текилы перебрал… - Угу, пару бутылок, но сознание ясное. - Оборотни ведь не пьянеют? - Пьянеют, если сознательно сдерживать регенерацию. Ты лучше всякой выпивки, Стайлз, - кладет руку на мой бок, слышу, как сильно и уверенно бьется его сердце в ритме с моим. - В душ? - Дай поваляться, изверг! – возмущаюсь. – Успеем еще, день только начинается. И вообще, какие планы? - Ну… ванна, еда, кровать, секс. - А еще? - Душ, еда, кухня, секс… Смеюсь и трусь щекой о его грудь. - А где же разнообразие Дерек? - Хм… секс в душе, еда на кухне, - серьезно бубнит Дерек, знаю, что он улыбается. Мы претворили все его идеи в жизнь, за два дня не осталось ни одной поверхности, где бы мы не трахались; разбили торшер в гостиной, на кухне свалили полку, Дерек потом её обратно приколачивал. К счастью, обошлось без травм, я ходил весь из себя счастливый и в засосах, спальню проветривали через каждые два часа, но мало помогало - запашок стоял, как в борделе в день аншлага. На вторые сутки, когда выходные заканчивались, Дерек подлечил меня, убрав самые зверские следы греховного двухдневного падения, мы успели сделать генеральную уборку, а вечером прикатили ребята. Прощаясь с Дереком, я долго целовался с ним на крыльце, а Джексон в доме возмущался, что волчарой провоняло всё жилище. На следующее утро проснулся рано, прислушался к себе и понял, что меня тянет провести ритуал общения с хранителем. Со мной так уже бывало, дед говорил, что настоящий шаман должен доверять своей интуиции. Было шесть часов утра, я встал, оделся и спустился в подвал, нашел нужные травы и, выстлав ими защитный круг, уселся в середине, взял зажигалку, поставил перед собой плошку и поджег щепотку особого сбора. Горьковатый дым потек змейками, наполнил защитный круг, не выходя за контуры, и я вдохнул полной грудью. Сидел, считал удары сердца и погружался все глубже в медитацию, пока не осталась только темнота. Во мраке зарождались знакомые контуры, и вскоре мой хранитель предстал передо мной, распахнув крылья. Птица была видна во всех подробностях, вплоть до перышек в хвосте, золотые глаза смотрели на меня, не моргая, а потом хранитель пронзительно заклекотал и пролетел сквозь моё тело, рассыпаясь искрами. Меня опалило изнутри, перед глазами замелькали картинки: перевернутая машина, мой джип, рука девушки в крови, оскаленная волчья пасть и Крис, пьющий прямо из горла спиртное; незнакомая женщина в одежде медсестры плачет на стуле. Резкая боль потери сдавила сердце, я открыл глаза, выныривая из видения. Разрываю круг из разнотравья, и дым рассеивается, напоминая о себе лишь горечью на языке - так всегда после транса. Привожу подвал в порядок и выхожу, не буду никому говорить о том, что видел, в видениях ничего конкретного, в одном уверен точно - будут неприятности с теми, кого я знаю, мне лишь остается предотвратить их по возможности. Ухожу в свою комнату, думая, что вовремя мы купили «Порш», теперь хоть на джипе никому не придется ездить. Если бы кто подсказал, что я ошибаюсь… *** Прошло второе полнолуние, как я знаком с Дереком, и сон повторился почти идентично первому. Я снова бежал через лес, залитый лунным светом, и на этот раз мы преследовали кабана. Задрали добычу, съели по куску парного мяса и оставили остальное молодняку, а самые матерые из нас побежали охотиться дальше. Напали на след трех оленей и выследили их спустя несколько минут. Наш вожак загнал олениху, а я смог завалить олененка, животное, хрипя, билось в агонии подо мной, и сладкая кровь заливала глотку, даря наслаждение. Мощными челюстями разрывая податливую плоть, я насыщался, пируя под луной. Еще один волк пытался подойти к моей добыче, но я рыкнул, отгоняя сородича. Моё, не отдам. Наевшись и почистившись от крови, я оторвал от туши заднюю ляжку и понес своей паре. В этот раз не было тоски и боли одиночества, только осознание, что нужный человек рядом. Я должен был поделиться, проявить заботу и бежал к окраине леса, разыскивая по знакомому запаху того, кто мне нужен. Приблизившись к дому, оставил подарок около порога, отошел немного и завыл. От этого воя меня просто подбросило на постели, сон снова был слишком реальным, свет луны пробивался сквозь прореху в шторах и призывный вой давил на уши. Встаю, подхожу к окну, прислушиваясь. Волк повыл еще немного и замолк, а я снова не смог заснуть до самого утра. Что же ты делаешь, Дерек, наша связь укрепляется, и скоро её будет не разорвать. Приходит осознание, что мы вместе и вправду надолго. Как только встало солнце, я освободил Джексона и Лидию из подвала, зевая, пробрался на кухню поставить чайник и услышал, как Джексон, открыв входную дверь, грязно выругался. - Что там? – выхожу в коридор, чувствуя запах крови. - Тут тебе подарочек оставил твой мохнатый любовник, - злобно шипит брат, пиная что-то ногой. Послышались мягкие шаги, и Лидия плавно прошла мимо меня, распространяя запах геля для душа. - Мальчики, что за собрание? Ох, мамочки! – и она захихикала. - Что там? Ну расскажите? – меня распирало любопытство. - Дерек поделился с тобой своей трапезой, у нас на крыльце валяется кусок оленины, ляжка, судя по всему. - Хорошо хоть не целая туша! Теперь кровищу отмывать… - недовольно бурчит брат. - Готовый завтрак, жарь да ешь, – улыбаюсь, прислонившись к стене. - Фу-у-у-у-у-у, - брезгливо тянет Джексон. – Я это есть не буду. Хоть оно и свежее, но если мне понадобится мясо, пойду и куплю его в супермаркете. Лидия возвращается обратно на кухню, по пути хлопая меня по плечу. - Ты попал, братишка. Волки делятся добычей только со своей парой. - Я в курсе, сестренка. - Ну, тогда понятно, откуда столько радости на лице, - тянет Джексон, захлопывает дверь и идет на кухню, я за ним. - Не завидуй, дорогой, - весело говорит Лидия, доставая из холодильника съестное и ставя на плиту разогреваться. Засвистел чайник, и мы все рассаживаемся за столом. – Хочешь, я поймаю для тебя мышку? Или зайчика? Будешь есть зайчика, любимый, я все-таки лиса и справлюсь с такой несложной задачей. - Лучше сделай мне бифштекс с кровью, и я буду счастлив, свет очей моих, - подлизывается брательник. - Какой ты ску-у-у-учный, - Лидия, наверно, сейчас состроила недовольную гримасу, раздался стук тарелок, из кастрюли доносится аппетитный запах мясного рагу, заставляя нас давиться слюнями. – Никакой романтики от тебя не дождешься. Не то, что Дерек… - Ага, романтично до ужаса - притащить кусок разодранной туши под дверь своего любовника и еще выть полчаса под окнами. Зашибись! Романтика! - Кстати, по волчьим законам я должен принять подарок, так я выказываю, что согласен на ухаживания. – Смущаясь, говорю, теребя вилку в руках. - Поздновато спохватился, вы уже тра… - Джексон! – Лидия со стуком поставила его кружку на стол, запах кофе наполнил кухню. – Мы же договорились не лезть в личную жизнь старшего брата. – Строго заканчивает девушка. - Я бы с радостью, но его личная жизнь бегает по лесу и приносит на наш порог останки невинно убиенных зверушек. - Все-таки ты завидуешь, - шепчет Лидия, склоняясь к уху Джексона. - Вовсе не… - раздался звук, как будто кому-то заткнули рот. - С меня бифштекс и зайчик, - на грани слышимости говорит Лидия. Джексон согласно мычит, и когда Лидия садится за стол, мы начинаем завтракать. После этого брат убирает с порога куски добычи и закапывает их в саду, а потом я долго отмываю крыльцо, поливая из садового шланга. В обед звонит Дерек и, нервничая, спрашивает, не произошло ли что-нибудь необычное, я вынужден выложить правду. Он извиняется и обещает больше так не делать, но в полнолуние животные инстинкты сильней всего, и кто знает, что учудит его волк в следующий раз. После звонка меня осеняет: раз его зверь таскает для меня добычу, значит, он не уверен, что я принял его безоговорочно, как партнера. Следует просто исправить ситуацию и убедить Дерека, что никуда я от него не денусь. А так ли это? Хочу ли я такой связи: нерушимой, двухсторонней и на всю жизнь? Не могу утверждать, что это любовь, мне хорошо с Дереком, спокойно, он прекрасный любовник, интересный собеседник. Привязанность между нами определенно есть. На улице холодает, и приходится достать свою любимую красную толстовку с капюшоном. Скотт попросил дать ему отгул через два дня, хочет сводить Элисон в кино. Звоню Дереку и договариваюсь, что он заберет в этот день меня пораньше из магазина. Волк предложил съездить к нему домой на семейный ужин, его мама жаждет со мной познакомиться. *** Шерон оказалась женщиной с мягким голосом и ласковыми руками, обняла меня при встрече и смутила до ужаса своей заботой. Волчица была на последнем месяце беременности, стук сердца ребенка накладывался на её собственный, и запах меда и трав так и витал во всем доме. Я чувствовал себя неловко, не знал, куда деть руки и как отвечать на смущающие меня вопросы. Дерек держался рядом и спасал в щекотливых ситуациях. Когда расселись за стол перед ужином, дядя Питер оказался по левую руку и все время ехидничал и подкалывал, но Дерек не давал ему разгуляться, а Шерон неожиданно начала защищать меня, осаживая родственника. Ричард сидел во главе стола и был невозмутимым и вежливым, но его сила незримо давила на плечи. В конце трапезы, когда все родственники встали из-за стола и разбрелись по дому, мистер Хейл подошел ко мне выразить радость, что именно я стал парой Дерека, а не кто-то другой. Мы поговорили почти непринужденно, и у меня отлегло от сердца, ведь, кажется, семья оборотней была действительно не против, что сын главы встречается с человеком. После ужина Дерек был в приподнятом настроении и повез меня домой, но на середине пути в передней части машины послышался негромкий стук, и мы еле дотащились до места. Машина заглохла как раз напротив дома. - Черт, надо посмотреть, что с мотором, - Дерек досадливо хлопнул по рулю и вышел из машины, я за ним. Он открыл капот, и запахло маслом и паленой резиной. - Что-то серьезное? – спрашиваю, застегивая толстовку и накидывая капюшон; неприятная морось все никак не перерастет в полноценный дождь. - Небольшая поломка, шланг перетерся. Заменю, и все будет в порядке. - Посмотри в гараже запчасти, там много всего было, - касаясь забора, открываю калитку и иду по знакомым плиткам. Не успеваю подойти к двери, как на порог выходит Джексон. - Вы рано. Как семейный ужин? - Нормально, только с «Камаро» неприятности. Поможешь Дереку с ремонтом? - Сейчас, подожди немного, оденусь теплее, - ворчит он и уходит вглубь дома. Он не любит холод, при переохлаждении впадает в спячку, схожую с комой. Как-то в детстве он слишком долго сидел в сугробе, даже не понял, как заснул, отец его потом часа два в горячей ванне отмачивал, а Лидия впервые ревела в голос как белуга, короче, перепугались все. Джексон проснулся, прибавил горяченькой водички и невинно поинтересовался из-за чего такой переполох. Я думал отец его там и притопит, но обошлось. Я прохожу следом за Джексоном и сразу поворачиваю налево, в гараж, открываю дверь, чтобы Дерек вошел с улицы, и неожиданно понимаю, что в помещении слишком много свободного места. «Порше» - на месте, а вот джипа нет. Ледяные щупальца страха охватывают сердце, и я замираю, лихорадочно соображая. Дерек входит, начинает рыться среди инструментов, но застывает, почувствовав моё смятение. - Что, Стайлз? У тебя сердце сейчас выскочит. – Приближается ко мне, кладет руки на плечи. – Что случилось? – спрашивает почти рыча. - Потом, Дерек, - у меня голос сел, нервно облизываю губы. – Джексон, иди сюда! – ору и не могу скрыть страх в голосе. Брат прилетает мгновенно, уже одетый и недоумевающий. - Что?! – Останавливается в дверях. - Где джип? - Элисон со Скотом одолжили, они сегодня в кино поехали, обещали вернуться к полуночи. - Черт! Черт! – вытаскиваю телефон и набираю Элисон, в глазах стоит окровавленная рука из видения, и дядя Крис, пьющий из горла виски. - Стайлз, что происходит? – Дерек не на шутку встревожен, как и Джексон. В телефоне гудки, и вежливый голос сообщает, что абонент не доступен или находится вне зоны действия сети. - Дьявол! – кусаю губы, руки дрожат, чувствую, что я облажался по полной. – Джексон, если есть телефон Скотта, звони! - Да в чем дело-то?! – почти кричит брат, вытаскивая мобильник, и набирает номер. - Кажется, я сделал ошибку… - опираюсь о «Порш», колени дрожат, и слабость; рука Дерека на плече - обжигает. Господи, только б мои видения не сбылись! Что угодно, только не это! - Стайлз! – Дерек встряхивает меня, вцепляюсь в него, сердце волка сбилось с ритма. – Ты белый как полотно! - Дерек, у меня было видение: искореженный джип, кровь, авария. Я не сказал никому, потому что мы купили «Порше», и я думал, что все обойдется! Какой дурак! - Скотт не отвечает, - тихо сообщает Джексон. - Звони еще! – почти приказывает Дерек. - Да я уже раз пятнадцать набрал и Элисон, и его! Не отвечает ни тот ни другой! За руганью не замечаем, как влетает Лидия, от неё пахнет страхом, почти ужасом. - Стайлз, дядя Крис звонил, Элисон попала в аварию! Они со Скоттом в больнице! У вас было занято, он дозвонился только до меня… О боже, Джексон! – она кидается к ящерице, и я чувствую запах слез. Отталкиваю Дерека и съезжаю по дверце «Порше» вниз, садясь на бетонный пол, и тру лицо руками. Это я виноват… не сказал, не предупредил… Лидия плачет на плече Джексона, тот шепчет ей слова утешения. - Надо в больницу, поехали, я вас отвезу, - невозмутимо говорит Дерек, похоже, он единственный, кто здесь не психует. Джексон молча бросает ключи вервольфу, и мы загружаемся в машину, сажусь рядом с водителем, чувствуя, как брат смотрит мне в затылок с немым укором. Хочется побиться башкой о приборную доску, но это мало поможет, несчастье уже случилось. Только надеюсь, что все еще можно исправить.