Alice and Scarecrow's Adventures in Godforsakenland

      От первого шага ее останавливает страх.       Алиса знает, что Ленка не испытывает к ней ненависти, но знает также, что раньше вызывала у нее неприязнь. И пусть самой Алисе Ленка вначале тоже не очень-то нравилась, сейчас ей страшно что-то испортить и вернуть все к тому, что когда-то было. Если Ленка сможет возненавидеть ее снова, у Алисы это уже не выйдет… Ленка засела в ней слишком глубоко — так, что иногда от этого становится больно.       Когда держать эти чувства внутри становится особенно сложно, Алиса с отчаянием думает — может быть, стоит решить все проблемы махом, и будь что будет? Она не может говорить об этом, но резонанс скажет все за нее.       Она не делает этого, потому что резонанс скажет все и за Ленку, и чем это ни окажется, в его словах не будет и капли лжи.       Если Алиса почувствует в Ленке ненависть или неприязнь…              Наверное, ее душевные терзания слишком очевидны, потому что Сакуя зовет ее на чай и заводит пространный разговор о любви, от которого у Алисы алеют щеки и дрожат руки.       Если Сакуя догадалась, то неужели и Ленка тоже?.. И что тогда?!       У разговора неожиданный финал: Сакуя говорит, что Кота — хороший мальчик, но внимания ему недостает, и чужие чувства он заметит, только если ему о них скажут в лоб.       Алиса, конечно, этому рада — еще не хватало выслушивать любовные советы от Коты! С его-то отсутствием такта он может и Ленке все выдать в лицо — из одного желания помочь, хотя Алиса бы за такую помощь убила. Коте все равно, а ей потом жить с последствиями его глупости. Нет уж, спасибо!       Алиса рада, но не понимает, при чем здесь он.       Удивление на ее лице столь очевидно, что Сакуя изумленно поднимает брови и прикрывает ладонью рот.       — Ох, неужели я ошиблась? Мне казалось… Извини, Алиса.       — Ничего страшного, — стойко отвечает она.       Алиса была бы не против влюбиться в Коту. Насколько все тогда оказалось бы проще…       — Тогда, может быть, Сома? Он у нас, конечно, тот еще мрачный ворчун, но по-настоящему заботится обо всех своих товарищах. Хотя, я не уверена, что он…       — Нет, это не Сома, — перебивает ее Алиса и быстро добавляет. — Мне вообще никто не нравится, правда! Тем более, сейчас не время для этого…       От этих слов Сакуя мрачнеет, будто на лицо ее набегает тень.       — Не говори так, Алиса, — качает головой она. — Не откладывай свои чувства до лучших времен. Они могут настать, когда этого человека рядом уже не будет.       — Извините, — мямлит Алиса, потупив взгляд. Она чувствует себя чудовищем, которое сыплет соль на чужую открытую рану. — Я не хотела, просто…       Сакуя улыбается, но улыбка ее печальна.       — Если ты действительно никого не любишь, все в порядке, Алиса. В этом нет ничего плохого. Но если ты обманываешь себя, ища причины, чтобы не признавать свои чувства и не признаваться в них, не делай этого. Люди хрупки, и жизнь Пожирателей коротка. Завтра одного из вас может не быть здесь, чтобы поговорить о любви.       Эти слова Алиса ощущает как удар в солнечное сплетение, который выбивает из нее и воздух, и душу.       Она никогда не думала об этом. Быть может, боялась думать. Но от мысли, что Ленка умрет, все внутри нее переворачивается.       Алиса боится снова терять тех, кто ей дорог. Она не знает, сможет ли очередную потерю пережить.       Но Сакуя не права.       Алиса не будет жалеть, если у нее не выйдет признаться. Алиса будет жалеть, если у нее не выйдет Ленку защитить.