One Show Only / На один раз

***

      В середине января Алек наконец осознал, что не может позволить себе оплату отеля на каждую ночь до конца жизни. У него, конечно, была высокая зарплата, но сберегательный счет опустошен много лет назад, когда он оплачивал колледж без поддержки родителей. Отели в Нью Йорке не дешевые, как и его аренда за квартиру. Без возможности делать это в другом месте, он вынужден ехать в отель сорок пять минут и оплачивать номер на всю ночь не менее чем за сотню долларов, не важно, как долго они там находятся. Невзирая на то, сколько раз он говорил себе, что должен прекратить заниматься сексом с Магнусом по четыре-пять раз в неделю, в ближайшее время этого точно не произойдет.       — Слушай, эм, — Алек смотрел, как Магнус натягивает свое пальто. Тот выжидающе посмотрел на него и тепло улыбнулся, потому что обычно Алек так начинает разговор "не хочешь ли ты пойти в отель и потрахаться сегодня". Остальная часть команды ушла примерно полчаса назад. Улыбка Магнуса придала Алеку сил стиснуть зубы и продолжить: — Ты был серьезен, когда приглашал меня к себе?       — На Рождество? — Магнус моргнул, явно смущенный, потому что это было почти месяц назад. — Да, а что?       — Просто, — Алек прочистил горло. — Я вроде как, эм… Не на мели, конечно, но отели не такие уж дешевые, и я не могу продолжать оплачивать номера так часто.       — О, — Магнус снова улыбнулся. — Пункт об отеле был твоим условием, Александр, не моим. У меня есть отличная квартира.       — Ага. Спасибо. То есть, я имею в виду, что мы не можем использовать мою, швейцар знает меня и… — Алек запнулся, потому что Магнуса, вероятно, вообще не волнуют проблемы "в шкафу". — В общем. У тебя?       — Конечно. Обычно я добираюсь на метро.       — Хорошо, — сказал Алек, потому что любой из друзей его матери скорее бы умер, чем спустился в метро.       Лофт Магнуса был больше и изысканнее, чем ожидал Алек. Он оглядел кирпичные стены и великолепный балкон и задался вопросом, как Магнусу удается содержать такую квартиру. Он знал, что зарплаты агента ФБР было бы недостаточно.       — Здесь очень красиво, — сказал он, глядя сквозь огромные окна на город.       — Спасибо, — ответил Магнус, снимая шарф. — У меня больше денег, чем я могу потратить, и, согласно всеобщему мнению, я раб эстетики.       — Ха, ну да, — сказал Алек. Его мать наверняка спросила бы, откуда у него столько денег, но не он.       — Когда мне было девятнадцать, — начал Магнус, подходя к бару. — Один хороший человек захотел написать книгу о культе, в котором я рос. Если я соглашусь дать ему несколько эксклюзивных интервью, он будет перечислять мне проценты с прибыли. Потом по книге сняли фильм, и я снова получил свою долю. Очень, очень небольшой процент, но фильм получил множество наград и так далее, и так далее. Выпьешь?       — Да, спасибо, — Алек нахмурился. — Что за фильм?       — "Побег Дьявола", — сказал Магнус. — Не имею никакого отношения к названию.       — Я слышал что-то о нем, но никогда не смотрел, — Алек слегка повел плечом. — На самом деле, я вообще не фанат триллеров и боевиков, мне этого хватает и в реальной жизни.       — Ну, они почти полностью изменили роль ребенка, чьим прототипом я был, — Магнус рассмеялся. — Видимо, решили, что это сделает фильм более драматичным. Но я все еще получаю процент, потому что именно я предоставил информацию о самом культе. В любом случае, это не самый приятный разговор, и, определенно, он не стоит твоего внимания прямо сейчас…       Если соглашаться на регулярный секс с Магнусом было плохой идеей, то переместить его в квартиру мужчины - просто ужасной. Между ними появилась близкая связь, не имеющая никакого отношения к сексу: Алек не просто находился в спальне, а пользовался душем, мог залезать в холодильник за едой. Легко было привыкнуть к такому. В отеле они обычно расходились сразу после секса, быстрого душа, иногда пиццы; в квартире же Магнуса было легко засидеться. Они щелкали каналами, пока не находили какой-нибудь фильм. Магнус предлагал приготовить ужин, Алек помогал ему на кухне. Иногда это приводило ко второму раунду, после чего Алек часто оставался на ночь.       Это была ужасная идея, а самое худшее - ему действительно это нравится. Ему нравятся споры о том, что они будут смотреть, нравится смотреть, как Магнус нарезает лук или морковь, нравится нежиться с ним в постели. Иногда они даже ничего не делают вместе, просто он лежит на диване и читает книгу, пока Магнус готовит, а потом Магнус играет на телефоне, а Алек моет посуду, или наоборот.       Это как раз тот тип отношений, который Алек не может себе позволить, но он решил, что пока он всерьез об этом не задумывается, это не приносит проблем и неудобств. Магнус, в свою очередь, никогда не говорил об этом. Либо ему действительно все равно, либо он осознает, что Алек использует какие-то защитные механизмы, и специально избегает этой темы.       По взаимному согласию они проводят День Святого Валентина порознь. Он выпал на субботу, и у них даже не было секса в этот день. Алек провел все выходные за уборкой квартиры, которая выглядела довольно неряшливо. В последнее время он проводит здесь мало времени, заходя только поспать или переодеться. В стирке накопилась уже куча вещей, а продукты в холодильнике давно испортились и, казалось, скоро выберутся на свободу своими силами. Все это, наверное, плохой знак, но он не может взять себя в руки.       Пятнадцатого февраля он удаляет Гриндер. Он всегда может установить его еще раз, но ему это не нужно; к тому же, есть вероятность, что кто-то может увидеть его профиль и рассказать матери. Лучше не рисковать. Он не заинтересован в сексе с кем-либо кроме Магнуса, и, возможно, больше никогда не будет.       В первую неделю марта они закрывают ужасное дело, расследование которого закончилось тем, что они нашли тела нескольких пропавших без вести детей. В тот день они покинули офис в гробовой тишине. Клэри прорыдала около часа. Джейс был бледен и большую часть дня молчал. Даже Лидию трясло.       Когда все ушли, Магнус посмотрел на Алека: — Идешь?       Алек скрестил руки на животе, борясь с приступами тошноты.       — Я не в настроении заниматься сексом.       — Как и я, — сказал Магнус. — Я просто подумал… Возможно, ты не захочешь оставаться сейчас один. Я уж точно не хочу.       — О. Хорошо, — Алек сделал глубокий вдох, понимая что последнее, чего он хочет - остаться наедине с собой. — Хорошо.       Была пятница, и в конечном итоге они провели вместе все выходные. В ту ночь они оба были слишком потрясены, чтобы делать что-то; они свернулись на диване, пытаясь отвлечься на телевизор. У Магнуса были ужасные кошмары, и Алеку дважды приходилось будить его и успокаивать, прежде чем он мог снова уснуть. Магнус извинялся, говоря, что это дело пробудило в нем плохие воспоминания. Алек говорил, что ему не за что просить прощения.       В субботу Магнус спросил, не хочет ли Алек пойти куда-нибудь отвлечься, в парк или музей. Алек сказал "нет". Он ничего не объяснял, но Магнус и так знал, что причина в его нежелании появляться где-либо с другим мужчиной. Магнус принял это без возражений. Вместо этого они устроили себе марафон, смотря по Нетфликс "Парки и зоны отдыха", чтобы приободрить себя. Магнус сходил за продуктами и приготовил рагу.       К следующей неделе все вернулось к норме, но что-то в корне изменилось. Алек предполагал, что они не смогут заниматься сексом дважды в день, пять дней в неделю вечно. Но после этих выходных для Алека стало естественным приходить просто чтобы провести время вместе, без необходимости заниматься сексом. Это не означало, что они прекратили совсем, они делают это все еще довольно часто, просто теперь секс - не главная причина приходить в квартиру Магнуса.       Это не должно казаться ему таким естественным, размышлял он в полудреме однажды ночью. Его пальцы касались обнаженного плеча Магнуса; тот спал, свернувшись рядом. Это именно то, чего он так боялся.       Иногда его самого мучали кошмары, и Магнусу приходилось успокаивать его, но Алек никогда не рассказывал, о чем они.

***

      В первый раз, когда Магнус предлагает поменять позиции, Алек отказывает, стараясь не показать, насколько ему некомфортно. Магнус принимает это без вопросов, но через несколько недель снова затрагивает эту тему.       — Дело не в контроле, — сказал Алек, прежде чем Магнус успел спросить. — Я не думаю, что это сделает меня еще большим геем или типа того. То есть, я не могу сказать этого, учитывая то, насколько мне нравится вообще заниматься сексом. Поэтому не думай, что…       — Знаешь, не всем может понравиться быть снизу, — прервал Магнус.       — Ты такой чертовски понимающий, — вздохнул Алек. — Блин. Как у тебя это получается?       — Я бы назвал это "не быть придурком", — сказал Магнус и уголки его губ дрогнули в улыбке. — И, говоря об этом, я вынужден спросить, пробовал ли ты когда-нибудь сделать это.       — Несколько раз, — сказал Алек, стараясь не выглядеть так, будто пытается защититься. — Это просто не мое. Я пытался объяснить это парню, который никак не мог оставить эту тему, и он потратил полчаса, пытаясь убедить меня, что мое нежелание - лишь результат отрицания, и если я попробую, мне обязательно понравится. И-и-и с последним открывшимся парнем из Гриндера.       Магнус фыркнул.       — Наверное, ты просто занимался этим с кем-то, кто понятия не имел, что делать.       Алек искоса посмотрел на него.       — Послушай, я просто не хочу…       — Тогда мы не будем, — сразу сказал Магнус. — Ты не должен оправдываться. Но если дело в том, что ты пробовал, и тебе не понравилось, я думаю, тебе стоит повторить еще раз. Это не должно вставать у тебя на пути, прости за каламбур, — подмигнул он и Алек закатил глаза. — Это тяжелее, чем можно подумать. Некоторые люди очень чувствительны, и иногда приходится несколько раз менять позиции, прежде чем найдешь подходящую, — он наклонился и прижался губами к уху Алека. — А если тебе не понравится, ты получишь в компенсацию минет.       Алек рассмеялся. Он думал, что ему, вероятно, стоит вообще пропустить этот момент в сексе, но были и другие вещи, раньше казавшиеся ему сомнительными, но потом принесшие удовольствие.       — Тебе нравится быть сверху?       — Честно говоря, я предпочитаю снизу, поэтому для меня это не проблема, просто иногда возникает сильное желание.       — Тогда хорошо, — сказал Алек, целуя шею Магнуса. — Я попробую. Если мне понравится, мы сможем делать это, когда захочешь, а если нет, то все равно сможем меняться время от времени, если тебе так нравится это.       — Это самая милая вещь, что мне когда-либо говорили, — сказал Магнус и улыбнулся, но Алек знал, что он серьезен.       Алеку не нравится коленно-локтевая поза, потому что в ней он не видит партнера, несмотря на то, что Магнус считает, что так будет лучше всего. Поэтому Алек лег на спину, и, как Магнус и говорил, это принесло больше неудобства, чем удовольствия.       — Это не плохо, просто чувствую себя… странно.       — Хорошо, давай попробуем что-нибудь еще, — сказал Магнус. Его тон так терпелив, что он просто не может быть человеком. Он остановился и сделал большой вдох, выйдя из Алека, затем откинулся на спину и жестом показал вниз.       — Пробовал так?       — Нет, и я не уверен в том, что я должен сделать.       — Помедленнее. Я помогу тебе, — Магнус одной рукой обхватил основание своего члена, а другой придержал Алека, когда он начал опускаться. Его тело немного дрожало, когда Алек впускал его глубже в себя, но он все еще контролировал себя.       — Лучше?       — Да, я… — Алек немного сдвинулся, качнув бедрами. — Так, окей, это… Это на самом деле очень неплохо.       — Если это чувствуется хотя бы наполовину так хорошо, как выглядит, должно быть, это просто фантастично, — сказал Магнус, чей взгляд впился в Алека, когда тот немного приподнялся.       Алек в ответ тихо промычал, потому что он был полностью сосредоточен, стараясь найти лучший угол, и не понял ни слова. Он простонал, когда наклонился немного вперед, не переставая покачиваться.       — Все в порядке? — спросил Магнус севшим голосом.       — О, да, — Алек тяжело дышал, кулаки сжимали простынь по обеим сторонам от головы Магнуса. Он не услышал, что мужчина сказал в ответ, потому что в следующий момент опустился до конца, соприкасаясь с бедрами Магнуса. — О, черт!       — Что-то не так? — спросил Магнус слегка напряженным голосом.       — Нет, нет, мне правда хорошо, сделай это еще раз.       Магнус подчинился, и Алек растворился в удовольствии. Это отличается от позиции топа, но все же ощущается отлично, и даже если ему потребуется немного больше времени для достижения оргазма, все прекрасно.       Магнус, конечно, тоже чувствовал себя прекрасно, его пальцы впивались в бедра Алека в попытке удержать контроль. Они представляли собой дрожащее переплетение тел, когда наконец пришли к финишу. Рукой Магнус водил вверх и вниз по спине Алека, и спустя несколько минут, когда он восстанавил свою способность говорить, произнёс: — Как ты?       — Очень хорошо, — Алек зевнул. — А ты?       — Мм, мне безумно понравилось, — глаза Магнуса начали закрываться сами собой. — И вид был просто превосходный.       — Как скажешь, — произнёс Алек, у которого просто не осталось сил на смущение. Он уткнулся лицом в шею Магнуса и глубоко вдохнул. Каждая мышца в теле была расслаблена. — Думаю, я все еще предпочитаю быть сверху. Но не буду протестовать повторению этого.       — Ловлю на слове, — ответил Магнус, чья рука лениво потянулась к запястью Алека. Он довольно выдохнул и закрыл глаза, думая о том, что был бы невероятно рад растянуть этот момент на всю оставшуюся жизнь.

***

      Уже довольно поздно. Алек на дежурстве и мечтает, чтобы кто-нибудь заменил его. Часы наблюдения за дверью склада сводят с ума. Здесь находится подпольный клуб для сверхъестественных существ, и они сидят в засаде, ожидая появления колдуна, торгующего органами для ритуалов. Дождь льет как из ведра, из-за чего видимость очень плохая.       Магнус с ним, потому что дежурить в одиночку - ужасная идея. Лидия на другом задании, у Клэри грипп, Джейс вызывался, но Алек попросил его присмотреть за Лидией. Магнус был отличной компанией, он полностью сосредоточен на наблюдении и молча попивает свой кофе. Шум дождя, барабанящего по крыше автомобиля, успокаивает.       В жизни Алека творился настоящий беспорядок. Самое худшее - у него есть чувства к Магнусу. Он должен был прекратить их занятия сексом сразу после рождественского приглашения. Но он этого не прекратил, и теперь задавался вопросом, не слишком ли поздно было сделать это сейчас. Вероятно, ему пришлось бы уехать за восемьсот миль, прежде чем он нашел бы в себе силы порвать с ним.       — Могу я спросить кое-что? — сказал Магнус, потягивая кофе.       — А тебя остановит, если я скажу "нет"? — ответил Алек.       Магнус пожал плечами.       — Ты можешь смело послать меня к черту. Просто мое любопытство сводит меня с ума. Я не могу понять тебя. Почему ты все еще не открылся? Я не осуждаю тебя, честно. Десять лет назад я даже и не подумал бы спросить об этом, или если б ты жил в Алабаме. Но мы в Нью-Йорке, в 2016. Наши коллеги узнали о моей бисексуальности через две недели работы, и ни у кого нет с этим проблем. Можно было предположить, что дело в религии, но когда мы говорили о Рождестве, ты ясно дал понять, что религия не играет особой роли в твоей жизни. Может, потому что твои родители не одобряют это. Я мог бы понять это, с учетом того, как тяжело проходят ваши встречи. Они явно осуждают почти все аспекты твоей жизни, но у тебя, похоже, нет проблем противостоять им, когда дело касается работы или квартиры. Поэтому я искренне не понимаю, и мне это не нравится.       Алек сделал глоток. Несколько минут они просидели в тишине, глядя на пустой переулок.       — Знаешь, ты прав. В этом действительно нет смысла. Я не религиозен. Да и никто в моей семье, честно говоря. Мама иногда ходит в церковь, но только для вида. Так что я действительно не понимаю, почему ей так противен тот факт, что я гей. Но что есть, то есть. Думаю, дело в том… это был первый признак того, что я не просто маленькая копия ее самой, которую она лепила на протяжение многих лет. Первое, что она не смогла контролировать во мне. Я должен был вырасти, пойти учиться на юриста, а потом жениться на богатой девушке. Я не был идеальным сыном, которым она меня видела в своем воображении. Она не религиозна, у нее вообще нет причин быть гомофобной, но другие люди… Мнение других всегда играло для нее куда ненормально огромное значение.       — Тем не менее, поскольку я знаю о заразности гомофобии, это не объясняет, почему тебя так волнует ее мнение.       — Ага, ты прав, — Алек еще немного помолчал. — Знаешь, что такое репаративная терапия?       Магнус вздрогнул.       — Да.       Алек уставился в окно.       — Мои родители отправили меня в школу-интернат для богатеньких, когда я был подростком. Только мальчики, подготовка к колледжу и так далее. Обстановка, в которой даже большинство парней-натуралов тянет поэкспериментировать и подурачиться. Когда мне было шестнадцать, меня застукали с одним из одноклассников.       Он не собирался рассказывать эту историю, делал это скорее неосознанно, но говорить было гораздо легче, чем можно было ожидать.       — И его, и мои родители пришли в ярость. Больше даже его, чем мои. Они были очень религиозны. Моя мать была больше огорчена скандалом, я запятнал их имя, стал угрозой авторитету - можешь себе представить, — он глотнул кофе еще раз. — У нас даже не было секса, мы просто дурачились, но кого это волновало. Руководство школы расселило нас на разные концы общежития, но родители - его и мои - просто так этого не оставили. Они отправили нас на "репаративную" терапию - Боже, как я ненавижу этот термин. Так они это назвали. Знаешь, как это работает?       — Не совсем, — тихо сказал Магнус. — Я слышал, что один шаг ужаснее другого.       — В основе лежит убеждение в ненависти к самому себе. Добавь электрошоковую терапию и получишь главную идею, — Алек сжал стакан с кофе так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Знаешь, я не хотел быть… Я не хотел говорить, что я сдаюсь, я старался быть сильным. Честно говоря, думаю, все было наоборот. Я уже ненавидел себя, спасибо матери, и это было лишь… вишенкой на торте. Я просто… окаменел. Закрылся.       — Не похоже, что ты сдался, — сказал Магнус.       — Возможно. Я не знаю, — Алек поставил стакан, потому что руки начали сильно дрожать. — Я чувствовал, что так оно и было, потому что парень, с которым я… Он покончил с собой спустя три месяца там.       — Боже, — сказал Магнус.       Алек кивнул, все еще не глядя на него.       — Это было… ужасно. Его родители были непреклонны, утверждая, что он не мог быть геем, что это я развратил его, принудил… они даже хотели обвинить меня в изнасиловании, но руководство школы отговорило их. После его смерти мне не позволили прийти ни на поминки, ни на похороны. Все твердили, что это моя вина, и я поверил в это.       Магнус долго молчал, а потом сказал: — Мне так жаль, Алек. Я знаю, что это не поможет, но мне жаль.       — Ага. Спасибо, — Алек прочистил горло. — Семестр я закончил с домашним репетитором, а потом родители отправили меня в другое место. Со временем скандал утих. Но это был не 2016 год, понимаешь? Это было пятнадцать лет назад, и за это время много чего изменилось.       — Это так, — согласился Магнус.       — И несмотря на то… Несмотря на то, что я уже достаточно взрослый, чтобы понимать, что со мной все в порядке… Несмотря на то, что я могу говорить себе, что мнение моей матери не имеет значения, ведь она уже разочаровалась во мне… — Алек снова прокашлялся. — Этот тяжелый камень, который… который они оставили в моем прошлом, он мешает мне. Мешает думать о том, чтобы быть с парнем, действительно встречаться с кем-то, я просто… не могу справиться с этим. Он твердит мне, что я того не стою. Что мне должно быть стыдно. Я говорю себе, что это неправда, но не просто перестать чувствовать это. Поверь мне, я стараюсь.       — Я знаю, — Магнус молчал еще какое-то время, затем спросил: — Как его звали?       Алека удивил этот вопрос, и с трудом заставил себя выдавить ответ.       — Брэндон.       — Спасибо, что рассказал мне о нем.       Алек кивнул и протер глаза.       — Он, эм… он хотел быть полицейским. Постоянно говорил об этом. Вот почему я решил стать… Я никогда не задумывался, чего я хочу от жизни, поэтому я подумал… может, если я сделаю это, это частично искупит мою вину за то, что я сделал с ним.       Магнус протянул руку и сжал ладонь Алека.       — Ты ничего не сделал с ним.       — Я знаю. Но мне нужно было сконцентрироваться на чем-то. Несколько лет после смерти Брэндона были просто ужасны. И это мягко сказано. Только чудом я окончил старшую школу. Я не мог сконцентрироваться на учебе, плохо спал, меня ничего не волновало. Мои родители читали мне нотации, и я принуждал себя идти дальше какое-то время, идти через силу, но это никогда не длилось больше пары недель, а потом я просто забил на все. Моя мать отправила заявки в несколько колледжей от моего имени, заплатила куда надо, чтобы меня пригласили на собеседования, но я провалил их все, — он снова посмотрел в окно. — Я много пил. Я проводил все дни в кровати, не ел, не ходил в душ. Сейчас все это кажется сном. Я жаловался, что не могу нормально спать, постоянно чувствую себя уставшим. Мать отвела меня к психиатру, который выписал мне снотворное. Я принял все таблетки разом, запивая водкой.       — Боже, — пробормотал Магнус снова.       — Сестра нашла меня. Боже, я до сих пор чувствую себя так ужасно из-за этого. Родители уехали на выходные. Она позвонила в 911. Я попал на 72-часовую реабилитацию в психиатрическом отделении, хотя я говорил всем, что я не пытался убить себя. Один из врачей спас мне жизнь, — Алек судорожно вдохнул. — Я пытался убедить его, что я - не самоубийца, что это все последствия репаративной терапии, все началось после нее. Он оказался геем, он знал все о терапии, о том, как сильно она разрушает людей.       Тогда я этого не понимал, но сейчас, оглядываясь назад, я вижу, что тот врач делал куда больше, чем требовала его работа, выходил за рамки для меня. Я практически уверен, большую часть времени доктора просто уделяют час на каждого пациента, чтобы выяснить, что происходит, выписывают новые таблетки и перенаправляют на домашнее лечение. Этот врач сидел со мной часами. Рассказывал о гомосексуализме в природе, об исследованиях с близнецами, химии в мозге, о гомосексуальных пингвинах и обо всем таком. Рассказывал, что репаративная не работает, о показателях самоубийств после нее, объяснял, почему это происходит. Он не выписал меня, пока я не был в состоянии посмотреть ему в глаза и громко сказать, что я не виновен в самоубийстве Брэндона.       — Слава Богу, — пробормотал Магнус.       — Ага. Единственный курс лечения, который я тогда прошел, но думаю, за три дня он сделал для меня больше, чем смог бы любой другой доктор за три года. Я привел себя в порядок, бросил пить, вернулся к учебе.       — Я удивлен, что ты еще можешь пить алкоголь, — сказал Магнус. — Большинство бывших алкоголиков, насколько я знаю, даже не притрагиваются к алкоголю.       Алек пожал плечами.       — Пить в обществе - большое дело в окружении моей матери. Она не хочет, чтобы кто-то заподозрил, что со мной что-то не так, поэтому она настаивает на этом.       — Твоя мать настаивает, чтобы ты, ее сын, вылечившийся от алкоголизма, пил в обществе ее знакомых, — Магнус сжал пальцами переносицу. — Это, наверное, уже не должно удивлять меня после всего вышесказанного, но все же…       — Ага, ну, она, наверное, все еще разочарована, что я не смог даже убить себя нормально, — сказал Алек, и Магнус кинул на него непонимающий взгляд. Алек посмотрел на него в ответ, улыбаясь, несмотря на трагичность ситуации. — Серьезно? Она дала своему восемнадцатилетнему сыну, страдающему глубокой депрессией, целый пузырек снотворного, вместо того, чтобы соблюдать курс, а потом оставила его одного дома на три дня. Иззи не должно было быть там. Она приехала из школы на выходные только потому, что у кого-то из ее друзей был день рождения. Моя мать, наверняка, просто представила бы все так, будто я совершил самоубийство, она бы замяла это дело, и тогда, наконец, я перестал бы быть постыдным пятном на ее репутации.       — И ты все еще проводишь Рождество и День благодарения с этой женщиной.       — Злость - отличная мотивация, — Алек пожал плечами. — Я не могу изменить того, что она сделала. Но я могу мозолить ей глаза несколько раз в год, заставляя ее задыхаться от того факта, что я все еще жив и делаю успехи в работе, которую она так ненавидит.       — Это имеет смысл, — задумчиво произнес Магнус.       — Возможно, однажды я заставлю ее задыхаться и тем фактом, что я встречаюсь с великолепным бисексуальным мужчиной, — сказал Алек. — Пока не могу. Я просто… просто не могу. Но я хочу. Однажды. Если это что-то значит.       — Я думаю, это значит очень много, — сказал Магнус и снова сжал его ладонь.

***