New Divide pt.3

Понедельник, октябрь, 2017 — Тэхён, милый, что ты делаешь? — спросила женщина, тепло улыбаясь. — У Хосок-хёна скоро день рождения, — широко улыбнулся мальчик, — хочу нарисовать ему открытку. — Может, тебе помочь? — присаживаясь рядом, поинтересовалась женщина, рассматривая получившиеся рисунки, которые были разбросаны на стеклянном журнальном столике. — Мам, я хочу сделать всё сам, — возмутился Тэхён, давая понять, что он уже достаточно взрослый, чтобы справиться с этим, на что женщина только мило улыбнулась и потрепала сына по волосам. Возвращаясь к занятию, Тэ заметил красное пятно на своей ладони. Он хотел вытереть его об кофту, но из-за этого и та оказалась вся в красных разводах. Мальчик повернулся к маме, чтобы попросить о помощи, но её больше не было рядом. Он громко позвал её, но ответом послужила тишина. Перед глазами начали появляться вспышки, а голова закружилась, как на карусели. Все рисунки были запачканы чем-то красным, как и его одежда. Тэхён начал громко звать на помощь, когда почувствовал острую боль в груди, но всё вдруг исчезло. «Это сон», тихо выдохнул Ким, приподнимаясь на локтях и автоматически осматривая свою комнату. Из-за мрака сложно было хоть что-то рассмотреть, но внутри стало немного спокойнее. Тэ скептически относится к суевериям, но когда снятся мёртвые — это точно не к добру. Хотя ни о чём добром и речи идти не может. Понедельник — время казни Ким Тэхёна, ведь именно сегодня решится его судьба. Точнее, её решит Хосок, после того, как узнает, сколько всего скрывал от него брат. Ким не хочет думать о том, что произойдёт дальше, но мысли занимают всё пространство в его измученной голове, заставляя его чувствовать себя чрезвычайно виноватым и беспомощным, как инвалид-колясочник, вдруг оказавшийся посреди замёрзшего озера. Всё воскресенье Тэ потратил на то, чтобы придумать какой-то план действий и хоть какие-то оправдания, но его голова отказывалась работать. В ней было слишком много мусора, связанного с Джунде, Чонгуком и дядей, который вечером решил подцепить новых девиц и привести их домой, а потом полночи развлекаться с ними. Тэхён уже привык к тому, что даже пискнуть не имеет права, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как достать старые скрипящие наушники и слушать что-то погромче, чтобы хоть как-то заглушить бесконечный смех и стоны, иногда переходящие в крик. Он несколько раз хотел пойти и сказать что-то, чтобы они утихли или, может быть, выставить за дверь тех дам, но мысли о разъярённом дяде каждый раз останавливали его, отдавая болью в затылке, на котором красовались загрубевшие шрамы. В пьяном бреду Кибом вряд ли будет искать какие-либо аргументы, поэтому лучше не рисковать, ведь на теле парня и так много следов, по которым скоро можно будет изучать его жизнь, как по карте. Тэхён много думал и пришёл к выводу, что нужно было рассказать Хосоку обо всём уже давно. Раньше Тэ считал, что таким образом поступает умно и находится на несколько шагов впереди, защищая брата от не нужных ему проблем. Но, из-за своей глупости, он позволил этим проблемам оттолкнуть себя назад, сбивая брата с ног, да ещё и самому наваливаясь сверху. Тэхёну больше, чем стыдно и намного больше, чем страшно. Он не знает, о чём будут рассказывать учителя, ведь им не всегда доводилось лицезреть кровавые и не очень картины. Обычно это проходило без свидетелей или так казалось самому Киму, и он просто их не замечал. Он надеется на халатность учителей, которые, скорее всего, не захотят портить хорошее имя школы и скажут, что это — несчастный случай. Мол, попал под руку неуравновешенному ученику, у которого проблемы дома. Если бы это была дорама, возможно, сработало бы, но в реальной жизни от этого проблема только заострится, тут не поможет перемотка или хорошо отработанная постельная сцена, удачно вставленная режиссёром. Тэ поднимается с кровати и быстрым шагом направляется в ванную, минуя разбросанную одежду и пустые бутылки. Сейчас, прожив здесь уже около четырёх лет, Тэ воспринимает всё это, как своеобразный декор. Нет ни настроения, ни силы, ни желания жить или представлять, что весь мир не так и плох. Несмотря на то, что его физическое состояние улучшилось, благодаря воскресному постельному режиму, парня всё равно немного мутит и некоторые участки тела по-прежнему ноют. Тэхён искренне удивлён, что его посреди ночи не вытащил из постели Мару или Соджун и не оттащил к Джунде. Стоит только представить это, как под кожей бегут мурашки. Тэхён быстро принимает душ, а после задерживает взгляд на своём отражении. Синяки на животе обрели темно-фиолетовый оттенок, рана на брови уменьшилась и с лица почти сошли ссадины. Сегодня он немного больше похож на человека, ну, или немного меньше на труп. Если бы он играл вампира в каком-нибудь фильме, гримёры бы здорово сэкономили на макияже. Хоть что-то позитивное, но от этого не легче. Он ведь даже с ролью обычного отброса справиться не может. Вернувшись в реальность, Ким быстро одевается и возвращается в свою комнату, чтобы взять куртку и рюкзак. Ещё раз посмотрев на себя, он тихо вышел из комнаты, попутно закуривая сигарету, которая тут же обжигает горло и заставляет сознание содрогаться. Ему не очень нравится это ощущение, но он пытается не обращать на это внимания. Обувшись, Тэхён взял свои ключи из небольшого столика в углу коридора и, посмотрев на часы, направился к выходу. «До начала урока ещё пятнадцать минут, нужно поспешить», закрывая дверь, думает Тэ, а после слышит кашель за своей спиной. Он рефлекторно отбрасывает сигарету в сторону и, надеясь, что это не Джунде отправил кого-то по его душу, медленно разворачивается. Возле ворот стоит чёрная дорогая машина. Тэ вздрагивает и хочет вернуться в дом за битой, но потом видит рядом с ней Хосока. От этого Тэхён должен бы расслабиться, но он только вдыхает поглубже и задерживает дыхание. Брат был как никогда серьёзен и на нём был костюм, что потрясло Тэ ещё больше, чем дорогая тачка, ведь Хосок был одет так всего один раз — на похоронах их родителей. Выглядит неплохо, можно даже сказать, хорошо. Будто сын влиятельного предпринимателя, а не бедный сирота. Ким догадывается, что он задумал, и это ему совершенно не нравится. — Садись, мелочь, — открывая брату дверцу, сказал Хосок. — Зачем ты так нарядился? — не двигаясь с места, поинтересовался Тэ, опасаясь садиться в столь дорогую машину, подозревая, что Чон мог её угнать. Но, увидев Чимина, сидящего за рулём, немного расслабляется. — Может, если они увидят, что ты не из такой уж бедной семьи, не будут придумывать заумные истории о неблагополучных семьях, — пожал плечами Хосок. — А Чимин-хён здесь зачем? — поглядывая за спину брата, спросил Тэхён. Его немного удивляет присутствие Пака. Он пока ещё не решил, нравится ему этот парень или нет, но Хосок за последние месяцы с ним крепко подружился. Они даже встречались в кафе пару раз после работы, но это, скорее всего, только для того, чтобы Чон, по просьбе Юнги, поговорил с Чимином, ведь тот отказывается его слушать после выписки из больницы. Но, похоже, это пока не особо работает. «Два идиота», каждый раз мысленно закатывает глаза Тэ, ведь Хосок уже несколько раз говорил, что Пак спрашивает о Юнги и, вроде как, тоже скучает, просто хочет, чтобы Мин ещё немного помучился. — Ему нужно завезти документы в одно место, оно недалеко от твоей школы и он предложил подвезти нас, — спокойно ответил Чон, уже во второй раз приглашая Тэхёна в автомобиль. В этот раз младший послушно сел на заднее сидение, бросая рюкзак рядом с собой. Он обратил своё внимание на вечно серьёзного Чимина, который что-то быстро печатал в телефоне. Им ещё не довелось близко пообщаться, но Тэхён испытывает к нему некий холодок. Это, скорее всего, из-за того, что ему до сих пор сложно поверить, что такому богатому человеку приятна компания бедных и покалеченных судьбой парней. Не то чтобы Тэ считал, что все богачи — засранцы, хотя, наверное, именно так он и думает, из-за того, что паршивцу Джунде всё всегда сходит с рук. Ким считает несправедливым то, что такие люди вообще существуют, и он более чем уверен, что они все одинаковые. Разбрасываются деньгами направо и налево, делают, что хотят, а потом за это отвечают такие, как он. — Не хочешь рассказать, чего мне стоит ждать от директора? — спросил Чон, поглядывая на брата в зеркало заднего вида. — Я конфликтный, — возвращая взгляд на Хосока, тихо отвечает Тэ, ведь, скорее всего, так и скажут. Все знают, из какой семьи Ким Тэхён, и даже дорогой вид Хосока не исправит эту ситуацию. — Не знаю, зачем ты придумал весь этот маскарад, но, уверяю тебя, это вряд ли сработает. — Это была моя идея, — вдруг послышался голос Чимина, — если твой брат заявится туда в потёртых джинсах, старой рубашке и грязной обуви — это точно не сделает ситуацию хоть немного лучше. А так, у тебя будет хоть какой-нибудь шанс обвинить тех парней. «А он прав», думает Тэхён, но внутри всё переворачивается. Никто не позволит ему обвинить сына одного из самых влиятельных юристов страны. Даже если у него что-то и получится, после Джунде точно убьёт его. Ранним утром на дорогах почти нет машин, поэтому они подъезжают к школе через каких-то десять минут. За это время Тэхён успевает попрощаться с жизнью, а Хосок собрать все силы и обаяние, чтобы произвести впечатление обеспеченного и серьёзного человека. Они с Чимином обмениваются несколькими фразами, договариваясь встретиться позже, пока Тэ в очередной раз начинает тонуть в собственных мыслях, как в большой куче дерьма. Ему кажется, будто его ударили по голове чем-то тупым и тяжёлым, как только он видит знакомые фигуры, скрывающиеся за дверями здания. Волнение, которое, вроде бы, удалось укротить, снова захватило его в плен своими мерзкими ручонками. Чтобы остановить приступ паники, Ким вдыхает и выдыхает несколько раз, а после выходит из машины следом за Хосоком. — Ты бледный, как стенка, — взволновано говорит Чон, когда Чимин отъезжает. — Не очень хорошо себя чувствую, — шепчет Ким и Хосок начинает всерьёз волноваться. Чон больше не испытывает того рвения, которым пылал с самого утра. Вид брата не говорит ему ни о чём хорошем, но Тэ заигрался и теперь то, что должно было быть скрыто или оставлено позади, придётся снова поднимать наверх и изучать под микроскопом. Хосок не хочет, чтобы Тэхён злился на него за то, что он вмешивается в его жизнь, но он его старший брат, и он переживает. И пусть, узнав обо всём, он будет себя жутко винить, но хотя бы сможет наконец понять, что всё это время творилось с его Тэхёном. Несколько раз переглянувшись, они зашли в здание. Как только двери за их спинами сомкнулись, все ученики тут же обратили на них свои взгляды. Все, кто шумно переговаривался, умолкли и, выпучив глаза, изучали стоящих в проходе парней. Рядом с изгоем Ким Тэхёном стоял состоятельный мужчина, из-за строгого костюма совершенно не выглядящий на свои годы и статус. Похоже, задумка Чона всё же сработала. Несколько девушек тут же начали перешёптываться, а парни осматривали Хосока с головы до ног, будто отмечая что-то про себя. Тэхён опустил голову, желая поскорее исчезнуть из лица земли, ведь взгляды будто испепеляли его. Он чувствовал всю эту мерзость на своём теле. Будто каждый обнажал и высмеивал его. На секунду ему даже показалось, что сейчас в него начнут бросать яйца и гнилые овощи. По телу снова прошла холодная дрожь и, нервно сглотнув, он направился следом за Хосоком. — Мило, — тихо проговорил Чон, проходя по коридору. Он бывал здесь пару раз раньше, но всё пиздец как изменилось. Ким молил всех ему известных богов, чтобы они не столкнулись с Джунде, ведь тот может устроить очень красочную сцену. Наверное, небеса впервые услышали Тэхёна и до кабинета директора они добрались без происшествий, встретив только Чонгука, который остался стоять на месте, прожигая братьев этим своим странным взглядом. Когда на него поднял глаза Тэ, парень тут же развернулся и, сжав кулаки, ушёл. За те доли секунды, когда их взгляды столкнулись, Ким успел несколько раз пожалеть, что родился на этот свет. Ему оставалось лишь надеяться, что Гук пошёл не к Джунде. Хосок скрылся за дверью кабинета директора, кинув напоследок короткое: «Жди здесь и попытайся ничего не натворить». Но это никак не зависит от Тэхёна, которому не остаётся ничего, кроме как нервно поглядывать по сторонам, ожидая появления шайки, которая, скорее всего, уже знает о его приходе и о том, что он не один. Его сердце заходится в бешеном ритме каждый раз, когда из-за поворота выходят какие-то ученики. Все проходящие с интересом смотрят на него. Тэ чувствует себя какой-то обезьяной в цирке или забытым экспонатом в старом заброшенном музее, куда приходят подростки, чтобы ширяться или бухать. Все смотрят оценивающим презрительным взглядом, будто он и не человек вовсе. Складывается впечатление, что даже бледно-бежевые стены его осуждают. Несколько девушек прошли, кинув острое: «Шлюха, как и говорил Джун». С каждой минутой в нём всё больше нарастало волнующее предчувствие, а мучительное ожидание, измеряемое цоканьем настенных часов, только ухудшало ситуацию. Тэхён несколько раз пытался прислушаться к разговору в кабинете, но стены не пропускали и звука. Он в душе не ебет, как докатился до такой жизни. Его оценки больше не высокого уровня, и это даже не потому, что он не может решить пример или написать сочинение. Просто никто не хочет видеть его лицо на доске почёта. Мечта поступить в университет и помочь брату найти отца уже давно превратилась в пустое место, холодное и сырое, как подвалы многоэтажных трущоб. Его воспоминания о счастливой жизни превратились в старые сказки, рассказы сумасшедших стариков, которые с возрастом потеряли рассудок. — Можешь войти, Тэхён, — от раздумий его отвлекает директор, и Тэ сразу срывается с места и проходит в кабинет. В небольшом кресле сидел Хосок и быстро читал какие-то бумаги, почти сжимая их в кулаке. Злость так переполняла его, что это уже было не скрыть. Внутри у Кима всё похолодело, и он прикрыл глаза, чтобы сдержать подступившие слёзы. Тэ так много хочет сказать брату, но из его рта не вылетает и слова. — Что это? — спрашивает Хосок у директора, когда тот вальяжно плюхается в своё кресло. — Это заявление господина Чхве Джунде. Он обвиняет вашего брата в том, что он неоднократно его избивал. Вы пришли, как никогда, вовремя, — сложив руки перед собой, спокойно отвечает мужчина. У Тэхёна будто выбили из лёгких весь воздух и заменили его камнями. Ким встряхнул головой и снова прокрутил слова директора, но они звучали, как головоломка без ответа. — Какого чёрта? — не сдержался Хосок и встал из-за стола. — Вы видели, в каком состоянии ходит Тэхён? Хотите сказать, он сам себя избивает, и, в прибавок к этому, дерётся с парнем в два раза больше него самого? Да что творится в этой ебаной школе?! — Попрошу вас успокоиться, — нервно теребя пальцы, начал мужчина. — Из тела Джунде сняли побои, это было в пятницу. Здесь есть заявление и медицинское подтверждение. Ваш брат сломал ему нос и три ребра. — Да он же тощий, как сама смерть. Вы хоть сами верите в то, что говорите? — парировал Хосок, вне себя от злости. Он ожидал всего, чего угодно, но это всё как-то слишком. В эти сказки не поверит даже самый законченный идиот, а он — тем более. Тэхён, который может отключиться от удара подушкой, переломал кости какому-то громиле. Бессмыслица какая-то. Тэ сидел, пытаясь держать себя в руках. Он в тысячный раз осознал всю грёбанную несправедливость этого никчёмного мира. Ему хочется поскорее уйти отсюда, уйти и больше никогда не возвращаться. Из овцы сделали волка. Это похоже на не смешную шутку или ебаный сон. Он, конечно, знал, что Джунде — тот ещё подонок, но это просто в голове не укладывается. «Его избил Чонгук, не я», только и может кричать внутри Тэхён, понимая, что чтобы он не сказал, его не будут слушать. — Несмотря на то, что смерть сухая, она косит всех без разбора, — не совсем уместно начал философствовать директор. — Я не собираюсь платить компенсацию за то, что кто-то избивает моего брата! — прошипел Хосок. — В ваших же интересах сделать это, иначе родители пострадавшего мальчика занесут заявление в прокуратуру, а Ким Тэхёна исключат из школы, — в голосе директора было столько наглости, сколько этот мир ещё не видел. — Это угроза? Ты, блять, мне сейчас угрожал? — процедил Хосок. — Старик, разве тебе не пора ползти на пенсию? Не боишься, что не доживёшь? — Чон бросил документы на стол и, сорвавшись с места, направился к выходу, потянув за собой не подающего признаков жизни брата. Тэхён впервые видит Хосока таким. Кажется, что сейчас он, как граната с уже выдернутой чекой — в любую секунду может прогреметь взрыв и стереть всё живое в радиусе пятидесяти метров. Ким не знает, что ему теперь делать. Он не был готов к такому повороту событий. Он готовился к тому, что сегодня Хосок узнает о том, как жестоко над ним издеваются, но вышло так, будто он — зачинщик всех проблем в этой школе. Немного смягчает сложившуюся ситуацию лишь то, что Чон в это не поверил. Да и никто в здравом уме не поверил бы. — Решил познакомить своего папочку с директором? Надеешься, что он сможет исправить твоё жалкое положение? Этот голос вмиг приводит Тэхёна в чувство, и он разворачивается на звук. Возле шкафчиков, скрестив руки на груди, стоит Чонгук, смотря на парней почти бешеным взглядом. Он несколько раз осмотрел с ног до головы стоящего рядом с Тэ парня, а после подошёл ближе и посмотрел в затуманенные от страха и волнения глаза Кима, который ещё не успел сообразить, в чём дело. — А ты так плакал, когда я трахал тебя в рот. Оказывается, это твоё ежедневное занятие, — плюясь словами в лицо Тэхёна, прошипел Чонгук и в ответ получил сильный удар по челюсти от Хосока, который взорвался от переполняющей ярости после услышанного. Это было последней каплей. Чонгук не заставил противника долго ждать и, посчитав это началом войны, попытался ударить в ответ, но старший увернулся, толкая парня на пол и наваливаясь сверху. Тэхён от страха не может даже пальцем пошевелить, по его лицу текут горькие слёзы, а грудь сжимает так, будто он лежит под катком. «Зачем он это сделал? Ему мало того, что он унижал меня на глазах у всей школы?». Ким ненавидит этот мешок дерьма и желает ему смерти, но, придя в себя, подбегает к Хосоку, пытаясь остановить его. Тот его только отталкивает, а после получает несколько точных ударов от Чонгука, оказываясь на земле. — Тэхён-а, — руки Кима жёстко заламывают за спину и оттаскивают парня в сторону, — не мешай большим мальчикам решать взрослые проблемы, — проговорил змеиный голос Джунде у самого уха, от чего по телу Тэ пробежала холодная дрожь. На глазах Кима, Соджун и Мару подняли Хосока, и стали бить куда попало. Чонгук сплюнул кровь на пол, а после посмотрел на парней, которые появились так неожиданно. Похоже, они здесь для того, чтобы помочь ему. Джунде кивнул Гуку, проводя пальцами по белой коже на шее Тэ. На секунду Чон задержал взгляд на них, проследил за рукой Джуна и, зло посмотрев на Тэхёна, нанёс Хосоку удар под рёбра, от чего тот скрутился в три погибели и низко застонал. — Разве я тебе не говорил, что ты можешь быть только моим? Посмотри, как ненавидит тебя Чонгук, — Джунде с силой сжал подбородок Тэхёна и развернул его лицо к Чону, который избивал старшего, — посмотри, дорогой. А ведь ради твоего мяса он готов был предать братьев. Ты — просто шлюха, и я проучу тебя, — шептал Джун, с наслаждением проводя пальцами по гладкой горячей коже. Ким пытается вырваться или хоть что-то сказать, но все его попытки тщетны. Сильная рука Джунде закрывает его рот, а другая удерживает на месте. Но, вдохнув поглубже, и собрав всю силу, что только есть в его теле, он резко ударяет Джуна между ног пяткой и, когда тот хватается за пострадавшее место и отшатывается назад, бежит к Чонгуку и хватает его за руку, которую он уже отвёл назад, готовясь нанести новый удар. Всего мгновение. Их глаза встречаются на одну ебаную секунду, и Гук снова начинает сомневаться. Он ненавидит Тэхёна и всё, что с ним связано. Ненавидит того парня, который смог уложить под себя Тэ. Чонгук был охотником, но его смог одурачить раненный зверь. Заставил сомневаться и не верить в собственное дело. Заставил почувствовать себя слабым. «Да как ты смеешь, Ким Тэхён? Как ты смеешь играть с моею жизнью?». Ему хочется прокричать это на весь коридор, но он, как маленький ребёнок, скулит внутри. Зачем он всё это делает? Это какая-то необъяснимая вспышка злости, ревности и обиды, она жжётся в груди, пылает глубоко в лёгких. И он так хочет его ненавидеть. Он должен ненавидеть, а не жалеть, но в мокрых от слёз глазах напротив столько боли. Из тела Чонгука вмиг пропадают все силы и, теряясь, он опускает руку. Его разум будто затуманен, и он даже не сразу понимает, где сейчас находится. — Да пошёл ты на хер, — зло шепчет Чонгук, вырывая запястье из ослабевшей хватки Кима, и направляется прочь. Слышится звонок, следом за Чонгуком направляются и Мару с Соджуном. Джунде, еле стоящий на ногах, опирается на верных псов и так же скрывается из виду. Тэхён приседает возле обессиленного брата, который, пытаясь встать на ноги, кривился от боли. Опершись на стену, он кое-как поднялся. — Ты идиот, Хосок, — беря брата под руку, проговорил Тэхён, вытирая слёзы. — А у тебя здесь весело, — прохрипел Чон, пытаясь передвигать ногами, которые отказывались слушаться. — Тебе нужно в больницу, — взволновано пробормотал Ким, таща Хосока к выходу, — я сейчас позвоню кому-то, потерпи немного. Тэ потянулся в карман за телефоном, но тот был выключен. Плюнув на всё, он потянулся за мобильным Хосока и, видя, что брат уже начинает отключаться, набрал первый попавшийся номер в вызовах. — Ты уже справился? — послышался знакомый голос в динамике. — Чимин-хён, приезжай скорее к школе, брату срочно нужно в больницу, — провопил Тэхён, открывая ногой дверь. Пак тут же отключился, сказав лишь: «Пять минут», и Ким направился к дороге. С каждым шагом он чувствовал, как тело Хосока всё больше обмякает, из-за чего нести его было всё сложнее. Он пытался с ним говорить, кричал, но тот уже был без сознания. Даже понимая, что его повреждения не смертельны, Тэхён переживает, что брат больше не очнётся, и он до конца своих дней будет гнить в одиночестве. Страх захватывает его целиком и полностью. Чимин приезжает не через пять, а через четыре минуты, и от шока почти теряет дар речи. Состояние Хосока оставляет желать лучшего, но он заверил, что знает хорошую больницу, где работает его знакомый — врач, который не станет задавать лишних вопросов и подлатает Хосока. Тэхён поблагодарил его и сел рядом с братом, поминутно проверяя его пульс. Что может быть хуже ожидания? Когда ты не знаешь, на что надеяться или о чём жалеть? Тэхён места себе не находит с того самого момента, как его попросили выйти из палаты, чтобы врачи смогли осмотреть брата, который спустя шесть часов всё-таки пришёл в себя. Выглядит он не так и плохо, но врачи подозревают, что у него может быть сотрясение и повреждена селезёнка. Тэхён не совсем понимает, значит ли это, что всё херово или, может быть, это лучшее из всего худшего, что могло или ещё может произойти. Чимину пришлось уехать и сейчас Тэ совершенно один. Он чувствует себя грёбанной маленькой песчинкой и очень боится, что однажды проснётся и осознает, что он совершенно один. Это убивает. Это грёбанное ожидание. Прошло уже пять минут, а никто так и не вышел. Тэ винит себя в том, что случилось. Он всей душой ненавидит мерзкого Чон Чонгука и ублюдка Чхве Джунде, который портит жизнь не только ему, но и всей его семье. Ким не знает, как сможет смотреть в глаза брату, когда тот поправится, ведь если бы Тэхён рассказал обо всём раньше, возможно, он смог бы предотвратить всё это. Но что бы сделал Хосок, узнай он о том, что над его младшим братом издеваются в школе? Всё равно бы пошёл разбираться. Может, у судьбы просто плохое чувство юмора и в скором времени она поспешит объяснить всё это дерьмо, которое не устаёт сыпаться на их головы? Расхаживая по коридору, Ким замечает знакомую фигуру и внутри него что-то резко обрывается и начинает работать какой-то странный механизм. В конце коридора стоит Чонгук. Тэхён вмиг закипает и, сжав кулаки, направляется к нему. Он так его ненавидит, что готов стереть с лица земли собственными руками, избить так, чтобы даже родные не узнали, перемолоть кости в мясорубке, чтобы он почувствовал всю ту боль, которую чувствует сам Тэхён каждый раз, когда видит его. — Эй! — окликает его Тэ, напрочь забыв об инстинкте самосохранения. Поебать, ему уже нечего терять. Развернувшись на звук, Чонгук, явно не ожидавший увидеть здесь Тэхёна и получить от него не слабый удар, широко распахивает глаза, отшатываясь назад. Тэ бьёт быстро и немного неумело, но Чон всё же хватается за свой многострадальный нос. — Пришёл убедиться, что он не напишет заявление или что твоему другу выплатят компенсацию, а если нет, то добить? — потирая ноющий кулак, спрашивает Ким. — Какого хера ты здесь делаешь? Если из-за тебя моему брату придётся ложиться под нож, я лично прикончу тебя и мне плевать, что ты сильнее, я найду способ, — горло сдавливали слёзы, но Тэхён не переставал кричать, не обращая внимания на то, что уже переходит на ультразвук. — Брат? — как будто только что проснувшись, спрашивает Чонгук, потирая ноющую переносицу. Он замирает, будто забыв обо всём, что говорил Тэ до этого. — А ты думал — любовник? Какой же ты всё-таки мерзкий, — выплюнул Тэ и снова хотел ударить, но Чонгук успел схватить его руку и задержать в воздухе. Голова Чона гудит, будто улей, и он начинает смутно вспоминать случившееся. Он так разозлился, что не мог нормально думать. Он даже в мыслях не допускал, что этот парень может быть родственником Тэхёна. В последнее время с ним творится что-то неладное. Он не может смотреть на Тэ без странного колкого ощущения в груди, после которого приходит жгучая злость. Он раз за разом сбивал кулаки о стены, пытаясь что-то себе доказать, закрыть что-то глубоко внутри и спрятать ото всех и, прежде всего, от самого себя, ведь это недопустимо — испытывать к жертве что-то, не похожее на ненависть или желание поймать и освежевать. Чонгук сглатывает подступивший к горлу ком и смотрит в полные презрения шоколадные глаза напротив. — Прости, я… — Из-за тебя Джунде написал на меня заявление! Вы этого хотели? Специально всё подстроили, чтобы потом меня исключили из школы?! Хороший план, уроды, у вас получилось! Актёрская игра на уровне, Чон «я так сожалею о случившемся» Чонгук! Да пошёл ты нахуй! — Заткнись! — крикнул Чонгук, и, опомнившись, Ким замолчал. — Я не такой, как Джунде, ты меня понял? И я ничего, блядь, не подстраивал! Я даже не знал о том, что он написал заявление! Как ты не можешь понять, что я, блядь, пытался всё исправить! — Ты избил моего брата! Хорош помощник! — Я думал, что он твой грёбанный любовник! — тщетно пытался оправдаться Чон. — Да если бы даже и так, какого хуя ты вообще к нему полез? Я не твоя подстилка! Не знаю, что ты там себе придумал, но я в тебе не нуждаюсь! — не успокаивался Тэхён. Страх, который он испытывал раньше, превратился в огромный ком ненависти, и он совершенно не успевает обдумывать свои слова перед тем, как они вылетают изо рта. Тэ хочет сказать ещё что-то, но из палаты Хосока выходит врач и подзывает его к себе. Ким тут же подбегает к нему, забывая о стычке с Чоном. Сейчас ему важно узнать только то, что с его братом всё будет нормально. — Я осмотрел вашего брата, — начал врач, не отрывая глаз от блокнота в руках, — похоже, у него сломано два ребра, через пятнадцать минут ему сделают рентген, чтобы узнать, так ли это на самом деле. Ему придётся задержаться здесь, чтобы мы смогли сделать все нужные анализы. — С ним всё будет хорошо? — выдыхая застоявшийся в лёгких воздух, спрашивает Тэхён. — Да, я позабочусь о нём, — мужчина улыбнулся Киму, от чего тому на мгновение стало в сотни раз легче. Увидев что-то за спиной парня, тот поспешил удалиться. Тэхён посмотрел вслед уходящему доктору и нервно сглотнул. Врач подошёл к Чонгуку и, приобняв его за плечи, зашёл в кабинет, у которого всё это время стоял Чон. Тэ подошёл ближе и посмотрел на табличку, которая была прикреплена к двери. «Чон Чонмин», гласили аккуратно выведенные буквы. «Он — его отец? Этот врач — отец мерзавца Чон Чонгука?». Это будто иголками протыкало сознание Тэхёна. Его сердце заходилось в бешеном ритме, и вся реальность казалась размытой и нечёткой. Но спустя пару секунд парень всё же смог собраться и, вспомнив о брате, поспешил к тому в палату. Белые простыни делали лицо Хосока ещё более болезненным. Увидев младшего, он улыбнулся, а Тэхён еле сдержался, чтобы не закричать. Он быстро подбежал к кровати брата и обнял его, пытаясь причинить как можно меньше дискомфорта. — Я ведь живой, — шипя от боли, медленно сказал Чон. — Прости меня, если бы не я, этого бы не случилось, — глаза Кима начинали набираться влагой, а лёгкие отказывались наполняться воздухом. Он готов умереть прямо здесь, рядом с искалеченным братом, на воняющем хлоркой больничном полу. — Прекрати, всё будет хорошо, — слабой рукой поглаживая младшего по спине, пробормотал Хосок. — Хён, я так виноват перед тобой, — садясь напротив брата, тихо сказал Тэ, пытаясь не разрыдаться. — Всё нормально, Тэ-тэ, — кривясь от боли, вздохнул Чон. Сердце Хосока кровью обливается. Он совершенно не понимает, почему Тэхён винит себя, ведь это он не смог среагировать раньше, постоянно пропадал на работе и не смог уследить за братом. Он так зол на себя, на эту ебаную школу с продажным директором и учениками, которые думают, что им всё позволено, раз их родители могут заплатить. Хосоку так жаль, что он не смог уберечь своего брата от участи во всём этом дерьме. — Я больше не буду ничего скрывать от тебя, обещаю, — пролепетал Тэхён. Спустя пару минут в палату вошли санитары и отвезли Хосока на рентген, а Тэхён остался ждать в коридоре возле палаты, чтобы не сидеть в закрытом помещении, вслушиваясь в давящую тишину. За сегодняшний день произошло слишком много и теперь всё это тяжёлым грузом обрушилось на Тэ. Минута за минутой, слово за словом. На душе стало ужасно противно. Противно от собственной жизни. «Наверно, всем стало бы легче, если бы я просто исчез», добивает себя Тэхён. Он задаётся множеством вопросов и один из них: «А что было бы, если бы я никогда не появлялся в жизни Хосока?». Это больно осознавать, но Тэхён — одна большая проблема, непосильный груз, который тащит брата на дно. Он может думать только так и от этого хочется просто упасть на пол и исчезнуть из этого мира раз и навсегда. Глаза снова набираются влагой, и он обхватывает себя руками, пытаясь не развалиться на кусочки. Он ненавидит себя, ненавидит всё вокруг и это грёбанное существование в частности. Он скучает по родным, которых больше нет, а дома его ждёт только воняющий перегаром и шлюхами дядя, который в любую секунду может сорваться и разбить ему голову об асфальт, чтобы получить ещё больше денег. — Выпей, — перед лицом Тэ появился пластиковый стакан, и он спешит вытереть выступившие слёзы. — Разве я не говорил тебе катиться к херам? — шмыгая носом, Ким поднял взгляд на стоящего перед ним Чонгука. — Я же говорил, что хочу помочь, — смотря куда-то в пол, сказал Чон. — Сегодня я понял, что очень сильно заебался быть говнюком. — Поздравляю, — смотря в конец коридора, ответил Тэхён. — Мой папа поможет твоему брату, и я оплачу счета за лечение, — всё ещё держа стакан с кофе, говорит Чонгук. — Мы не нуждаемся в подачках, — больше устало, чем зло ответил Ким. — Отделение закрывается через десять минут, — проигнорировав последнюю реплику, сказал Чонгук, посматривая на часы, — я отвезу тебя домой. Ехать на автобусе или идти пешком опасно. Теперь Джунде уже ничто не остановит. — Мне всё равно. Тэхён не заметил, что уже почти пять вечера, а это значит, что гостям пора на выход. Он не хочет оставлять Хосока здесь одного, но если останется, то его силком вытолкают охранники. Он поднимается с насиженного часами места и направляется к палате брата, чтобы попрощаться и спросить, какие вещи ему нужно привезти завтра утром. — Выглядишь получше, — закрывая за собой дверь, сказал Тэ. — Меня накололи обезболивающими. Чувствую себя… туманно, — прохрипел Хосок, расфокусировано смотря в потолок. — Мне нужно идти. Я приеду завтра утром, тебе что-то нужно? — Да, чистая одежда. Моя вся в крови, а я не хочу светить задом в этих голубых рубашках, — Чон слегка улыбнулся. — Идиот, — нежно ответил Тэ, — отдыхай и не волнуйся за меня. Как только Хосок еле заметно кивнул и сомкнул глаза, Тэхён вышел из палаты и, не обнаружив в коридоре Чонгука, облегчённо выдохнул, направляясь к выходу. Этот день оставит тёмный отпечаток в памяти Кима. Он выжат, как лимон и всё, что ему нужно — это крепкий сон и возможность побыть наедине со своими мыслями. Но все его планы рушит стоящая возле входа в больницу машина Чонгука, и сам парень, ожидающий возле неё. — Я же попросил отвалить, — пытаясь пройти мимо, устало сказал Тэ, но Гук схватил его за предплечье, останавливая. — Не знаю, какого хера я нянчусь с тобой, но побудь послушным, хоть немного. Я… мне не плевать, — его тон был ледяным, но на самом дне чёрных, как смола, глаз мелькнуло что-то, от чего по телу Тэхёна прошёл разряд. Ким поджал губы, понимая, что Чон его просто так не отпустит. Если попытаться сбежать, скорее всего, он догонит и притащит к машине за шкирку, как нашкодившего щенка. Поэтому Тэ не остаётся ничего, кроме как сесть в машину и попытаться представить, что он едет в одной машине не с Чон Чонгуком — не просто странным и опасным парнем, а мега странным и пиздец, каким опасным, а с обычным человеком, которому с ним просто по пути. Тэхён вздрагивает от каждого движения рядом. Он пытается не смотреть на чужой профиль, освещаемый жёлтым светом фонарей. Тэ не знает, чего ожидать от Гука. Да и, похоже, он совершенно не знает, кто такой Чон Чонгук на самом деле. Не сказать, что ему очень интересно, но неплохо было бы наконец-то узнать.