New Divide pt.3

Полчаса спустя Сеул — относительно небольшой город, но даже здесь случаются километровые пробки, из-за которых страдает не только нервная система водителей, но и сидящих рядом с ними людей. Гудящие сигналы машин, крики разъярённых людей и детский плач. Все спешат домой, все хотят поскорее добраться до своей кровати и, замотавшись в тёплый мягкий плед, провести остаток вечера в уюте. Город медленно покрывается мраком, а вместе с солнцем уходит и день, который оставил след в душе каждого человека. У кого-то родился ребёнок, кто-то получил повышение, кто-то расстался спустя многие годы, кто-то решил кардинально изменить свою жизнь. Миллионы людей спешат куда-то, чтобы набраться сил перед новым завтра или же прожить последние часы так, как не доводилось проживать каждое сегодня. Но, когда стоишь на месте, кажется, что этот день бесконечен. Тяжёлая тишина, изредка прерываемая тихим матом Чонгука, изрядно давит на мозги, а когда Тэ боковым зрением улавливает какое-то движение, все его внутренности содрогаются. Ким хочет поскорее остаться наедине, обдумать сегодняшний день и отдаться на растерзание мыслям, которые, скорее всего, сведут его с ума. Он видел брата минут сорок назад, но уже очень волнуется, боясь, что ему могло стать хуже или он хочет поговорить, а не с кем. Ведь для Хосока молчание — это самая страшная пытка. Машина наконец двигается с места и, завидев, что пробка подходит к концу, Чон облегчённо выдыхает и набирает скорость. Тэхён глазами провожает каждый фонарь и куст, с преувеличенным интересом изучает пролетающие мимо здания. Это как-то странно — находиться так близко к Чон Чонгуку, который не пытается тебя ударить или облить грязью. За всю дорогу они заговорили лишь раз и то, только для того, чтобы Чонгук знал, куда ему ехать. Тэ не хотел, чтобы Чон узнал, где он живёт, но сейчас выхода не было. Да, конечно, он мог назвать какой-то левый адрес, а потом около часа добираться пешком, но на улице похолодало, а лёгкая ветровка не спасает даже в машине, возле печки, которую слишком любезный Чонгук развернул в его сторону. Ким как-то странно чувствует себя. Такое впечатление, что этот день высосал все его силы. Отвратительная усталость, мерзкое чувство голода и сидящий рядом парень, который должен его ненавидеть, но почему-то пытается помочь. На самом деле, Тэхён его даже больше чем ненавидит, но всё равно не перестаёт пытаться разобраться во всём, что происходит, каждый раз задумываясь о новых причинах и возможных последствиях. Ким так же не исключает вариант, что с Чоном что-то не так. Тэ не может утверждать, но в каком-то смысле парень всё-таки изменился. Это не произошло за несколько дней, он начал замечать это гораздо раньше, просто тогда их глазам редко доводилось встречаться. Не то чтобы Тэхён не верил в то, что люди могут измениться или осознать, что поступали неправильно, но это — не тот случай, когда можно вот так легко поверить, что плохой парень перешёл на сторону добра. Нехорошо становится, как только в голове пролетает мысль, что за эту доброту придётся сполна заплатить. Ким совершенно не представляет, что творится в голове этого ублюдка. То он избивает Хосока, то спасает его от Джунде, то угрожает. Возможно, он и сам ещё не разобрался в себе. Но это только больше пугает, ведь получается, что даже сам Чон Чонгук не знает, чего от себя ожидать. Что тогда говорить о Тэхёне, который может только строить догадки и пытаться не влезать в приключения, с которыми его зад, как самая талантливая свекровь, ежедневно его сватает. Тэ бы с радостью спросил у Чонгука, что за хрень с ним происходит и может ли он дать ему хоть какие-то прогнозы на будущее, типа, стоит ли ему ждать удара под дых или ещё чего. Но Тэхёну не хочется встречаться с глазами Чона, в которых горит адское пламя, а после оказаться где-то за городом, изнасилованным и избитым. Даже сейчас, когда Гук выглядит почти безобидно, Тэ не может заставить себя посмотреть на него. Его внутренности будто прокручиваются в мясорубке, а в голове вспышками всплывают мимолётные картинки. Ким злится, ненавидит, но всё равно боится, что в любой момент он может поменять своё мнение и стать прежним Чон Чонгуком, ещё большим говнюком, чем сейчас. В нелёгком, мгновениями колком и наэлектризованном, молчании проходит ещё двадцать минут и, когда Ким видит свой дом, то просит Гука остановиться подальше от ворот, что тот и делает, даже не спрашивая причины, ведь ему совершенно не интересно. Хотя, Господи, кого он обманывает? Вопросы уже готовы сорваться с кончика языка Чона, но он уже достаточно надавил на бедного парня, который шарахается от каждого его движения. — Я заеду за тобой завтра, — говорит Чонгук. — Что? — Тэ прекрасно осознавал, что его голос похож на комариный писк. — Зачем это? — Утром я еду к папе на работу, тебе будет безопаснее со мной, — пожал плечами Чон. Ему немного неловко, но он всё равно пытается вести себя уверенно, ведь теперь это его долг — защищать Ким Тэхёна. Наверное. По крайней мере, ему просто хочется это делать. — Нет. Блядь, прекрати быть хорошим и милым, это уже начинает пугать, — не выдержал Тэ и тут же вышел из машины. — Надеюсь, до двери провожать не будешь. Руки Тэхёна снова задрожали, но он поспешил успокоиться, ведь всё, вроде как, наконец-то закончилось. Сейчас он зайдёт в дом, по-тихому свалит в свою комнату, выспится, переварит всё, что нужно и нет, а после будет избегать Чон Чонгука всеми возможными способами, ведь это всё уже совсем не смешно. Он волнуется даже больше чем обычно. «Хороший Чонгук? Разве это возможно?». Задрожав от сильного пронзительного ветра, Тэхён поспешил скрыться за дверями дома, но не успел он даже приблизиться к крыльцу, как дверь толкнули изнутри, от чего Тэ инстинктивно попятился назад. Громко матерясь, дядя пытался выпроводить какую-то женщину. Выглядела она, как и сам дядя, не очень. Чёрные колготы, порванные на бедре, помятая юбка, наполовину расстёгнутая белая рубашка, которая из-за большого количества пятен кажется коричневой, светлые кудрявые волосы, собранные в неряшливый пучок, размазанный макияж — всё, как Кибом любит. Он несколько раз подтолкнул её к выходу, но она всё отказывалась идти. Взорвавшись от злости, мужчина толкнул её что есть силы и дама вылетела на крыльцо, чуть ли не покатившись по ступенькам, чудом не зацепив вовремя отскочившего Тэхёна. Она начала громко рыдать и, в последний раз посмотрев на Кибома, развернулась и быстро убежала, кинув напоследок что-то вроде: «Гори в аду, чёртов мудила, ты ещё приползёшь ко мне!». — Дядя, что происходит? — поинтересовался Тэхён, когда женщина отдалилась на приличное расстояние. — Ох, малыш Ким Тэхён, и ты здесь? — опершись о дверной косяк, медленно проговорил Кибом. От него за километр несло спиртным, да и выглядел он не совсем в себе. — Сейчас и ты получишь, засранец, за всё, что сделала мне твоя мамаша, — пошатываясь, он подошёл к Тэ и, схватив за ворот куртки, встряхнул его. — Это всё она! Она сбросила на меня своих щенков! — Да что с тобой?! Заткнись! — пытаясь выбраться из хватки дяди, крикнул Тэхён, но даже в таком состоянии, он был достаточно силён. — Грёбанный молокосос, ты будешь мне рот затыкать? А ну, иди сюда, — он притянул его ещё ближе, так, что Тэ смог рассмотреть своё отражение в его мутных расширенных зрачках. — Отпусти меня, старый придурок! — Тэхён не оставлял попыток вырваться, даже несмотря на то, что его сердце от страха и злости грозилось остановиться прямо сейчас. — Заткнись, сейчас я тебе покажу, каково это — быть такой подстилкой, как твоя сука мать! — он громко крикнул и ударил Тэхёна по лицу, отчего парень теряет равновесие и валится на спину. — Остановись! Прекрати! — кричит Тэ, в то время как Кибом наваливается на него сверху и снова ударяет по лицу. — Мне кажется, тебе сказали прекратить, — Чонгук не стал провожать Тэ до двери, но решил проследить, чтобы этот идиот не вляпался во что-нибудь по пути. Видимо, для него это совершенно невыполнимая задача. — А ты, блядь, кто такой? Катись к херам, пацан, — поднимаясь с земли и поднимая тушку Тэхёна, махнул головой Кибом. — Отпусти его, — холодно повторил Чонгук. Став свидетелем только что произошедшего, он не на шутку разозлился и сейчас ему немалых сил стоит сдержаться, чтобы не избить этого мужика, оставив от него сплошное месиво. — Иди, куда шёл, если жизнь дорога, — прохрипел дядя, удерживая возле себя Тэхёна, который ужасно злился на себя и весь этот мир за то, что Чонгук увидел всё это и снова пытается вмешаться и помочь. — Отпусти его, и я уйду, — складывая руки на груди, говорит Чон. — Это что, твой ебарь? — оборачиваясь к Тэхёну, саркастично усмехнулся дядя. — Да ты такая же шлюха, как и твоя мать, ещё и педик, — он зашёлся булькающим смехом, а потом снова завёл руку за голову, готовясь ударить Тэ, от чего тот зажмурился и начал молиться, чтобы всё поскорее закончилось, но удара не было. Открыв глаза, Тэхён увидел рядом с собой Чонгука, который удерживал руку дяди за предплечье, сжимая его так сильно, что даже костяшки на его пальцах побелели. Ким нервно сглотнул. «Да что, чёрт возьми, творится?!». Чонгук выглядел, как рыцарь. Тёмный рыцарь, только что ворвавшийся в его жизнь из самых глубин чистилища. И, Господи Боже, он был таким… Не таким, как всегда Чонгуком, будто сейчас перед ним стоит его идеальная во всём копия или добрый брат-близнец. Ким, почувствовав что-то холодное и мокрое на своей щеке, посмотрел вверх. «Снег? Как уместно». — Катись к чёрту, — откидывая руку мужчины, процедил Гук. — Да пошёл ты, — заплетаясь в словах, промычал Кибом, а после перевёл свой взгляд на Тэхёна. — Чтоб ты сдох, сучёнок. В ответ он получил неслабый удар. Его нанёс сам Ким Тэхён, злой настолько, что готов был разорвать Кибома на месте. Он зол на то, что тот устроил весь этот цирк, за то, что ударил его, за то, что говорил грязные слова в адрес его мамы, за то, что Чонгук стал свидетелем всего этого и увидел, как на самом деле живёт странный Ким Тэхён. Он ненавидит дядю и ненавидит проклятого Чон Чонгука, который опять пытается за него вступиться. Тэ пару секунд медлит, а потом просто разворачивается и уходит, слыша тихое мычание Кибома, который решил, наконец, вернуться в дом. Всё, что сейчас нужно Тэхёну, это просто идти куда-то и, возможно, если повезёт, в конце концов просто раствориться и больше никогда не переживать всю эту дрянь. У судьбы точно нет чувства юмора, и он не понимает, за какие грехи она ему так мстит. Жил себе, как обычный мальчик, был отличником, слушался родителей, а потом — всего лишь одна вспышка, грёбаное мгновение, и вот он — идёт по холодной грязной улице, направляясь в никуда, таща за собой лишь груз совсем недетских мыслей и воспоминаний. Он живёт в грязном мире, где кошельки правят над людьми, а люди седлают купюры, пытаясь их укротить. В мире, где дети растут без родителей, общаясь с ними только в сети или по скайпу, если повезёт. Тратят деньги, унижают слабых, вместо того, чтобы помочь им встать на ноги. А некоторые гниют заживо, просто вдыхая этот воздух, пропитанный болью, страданьями и горечью. — Если тебе некуда пойти, можешь остаться у меня, — послышался голос Чона, от чего Тэхён вздрогнул. Он не заметил, что Гук пошёл за ним. — Ты собираешься постоянно ходить за мной по пятам? — игнорируя предложение, спросил Ким. — Я просто пытаюсь помочь. — Да заткнись ты уже! — крикнул Ким и остановился, разворачиваясь лицом к Чону. — Чего тебе от меня нужно? Почему ты не можешь просто отвалить? Что с тобой, блядь, не так? Мне не нужна твоя грёбанная помощь! Меня исключат из школы, Хосок в больнице и, видимо, мне скоро будет негде жить! И это всё потому, что ты решил стать хорошим парнем! У тебя не получается, чувак, пора остановиться! — Я чувствую себя виноватым за всё то, что с тобой сделал. Я пытаюсь, блять, исправить всё, но из-за того, что ты продолжаешь отталкивать меня, происходит всё это дерьмо! Я не говорил, что собираюсь стать хорошим! Я просто хочу нормально спать по ночам, а не думать, что тебя где-то дерёт во все дыры Джунде! — крикнул Чонгук, пытаясь объяснить всё Тэхёну. Но от каждого его слова тот лишь больше злился. — Нужно было думать перед тем, как насиловать меня в раздевалке, а потом рассказывать моему брату об этом! — крикнул Тэ и по его щекам потекли горячие слёзы. Ему так надоело прикидываться, что его ничуть не задевает всё происходящее. Он ни разу не сильный, а казаться таким уже просто нет возможности и смысла. Одному Богу известно, как же он устал. Ким совершенно не представляет, сколько ещё сможет терпеть всё это.  — Если хочешь помочь, отвези меня на квартиру к брату, — тихо сказал Тэ, на самом деле желая броситься под поезд. Чонгук лишь согласно кивает головой, а после направляется к своей машине, позволяя Тэ идти впереди. Когда кончится этот день, никто точно не знает. Меньше чем за двенадцать часов вся жизнь Ким Тэхёна перевернулась с ног на голову. Он окончательно раздавлен. Всё, чего ему хочется, это вернуть свою прежнюю жизнь и срать на то, что ему придётся переживать половое созревание заново. Он хочет снова увидеть улыбку мамы, услышать временами строгий папин голос, который часто ругал его за то, что он делает всякие глупые вещи, которые очень смешили Хосока, когда они были детьми. Он хочет, чтобы бабушка снова напекла для него сырных лепёшек и часами слушала его рассказы о кроликах, которые живут на Луне. А что сейчас? Он сидит в одной машине со своим персональным мучителем, который, похоже, перестал испытывать к нему ненависть, его родители и бабушка давно покоятся в так называемых Стенах Скорби, а Хосок лежит в больнице просто потому, что он его брат. Нехорошо становится от всего этого, кишки грозятся вывернуться наружу, а руки предательски трясутся, будто сейчас минус тридцать, а он на улице в одной футболке. Организм Тэхёна полностью истощён. Он не помнит, когда в последний раз нормально ел и спал. Этот мир с каждым днём теряет свои краски, а сам Тэхён теряется в этом мире. — Если тебе станет легче, у меня тоже остался только один близкий человек, — нарушая тишину в машине, тихо говорит Чонгук. Он не знает, почему решил рассказать об этом, просто вид у сидящего рядом Тэхёна не сулит ничего хорошего и от этого внутри очень мерзко. Хочется, чтобы он знал, что его случай не единичный. — Что? — не сразу понял Тэ, который всё это время наблюдал за падающим на обочины снегом, который больше похож на тополиный пух, лишь бы не свалится в обморок, снова встретившись с глазами Чона. — У меня есть только папа, а у тебя — только брат, — более ясно повторил Чонгук. — Но я видел твою маму на фото и одежду на вешалке, — как-то недоверчиво сказал Тэхён, подозревая, что это может быть очередной хитрый план. — Мои родители развелись, когда мне было девять, — начал Чонгук, внимательно смотря на дорогу. Тэхён сдерживался, чтобы не посмотреть на него, потому что знал, если посмотрит — вся его ненависть лопнет и растворится, как мыльный пузырь. — Я остался с мамой, так как папа очень занятой человек. Но, в скором времени, она начала пытаться завести новые отношения, постоянно пропадала в клубах, ресторанах или где придётся. Год назад она познакомилась с неким господином Ко Ханну, и уехала с ним в отпуск. Она не вернулась из него до сих пор, и я уверен, что больше и не вернётся. Я пытался ей звонить, но, похоже, она сменила номер. — Звучит… херово. Но зачем ты мне это рассказал? — в недоумении спросил Тэ. — Чтобы ты знал, что не только у тебя хуёвая жизнь, — криво ухмыльнулся Чонгук, сворачивая на нужную улицу. — Слушай, это всё… просто пиздец какой-то. Я в душе не ебу, что с тобой творится, Чон Чонгук, но… я всё равно тебя ненавижу. Это так, в качестве напоминания, — смотря на свои сомкнутые руки, тихо сказал Тэхён. — Я знаю, — так же тихо ответил Чонгук. Тэхёну страшно смотреть на него. Страшно от того, что однажды он вдруг перестанет его ненавидеть. Страшно, ведь ему кажется, что этот момент может настать очень скоро. Как это называется, когда охотник полюбил свою жертву? Так не бывает. Или, по крайней мере, на это очень надеется Тэхён. Эти игры скоро сведут его с ума. Остаток дороги они провели в молчании. Тэ изредка кидал на Чона быстрые взгляды, а потом ругал себя за них. Кто он вообще, этот Чон Чонгук? Тёмный демон или ангел ада? Тэ не знает, но, глубоко в душе, испытывает к нему жалость и даже пытается найти ему оправдание. Возможно, уход мамы сильно ранил его и поэтому он всеми способами решил заглушить эту боль и желание её вернуть. Тэхён не хочет размышлять о мотивах его поступков и менять своё мнение, но от одного взгляда на усталое и от этого почему-то ещё более красивое лицо, по коже идут мурашки. Что-то странное и липкое расползается внутри, заставляя его внутренности дрожать, а мысли сплетаться в непонятные и нелогичные цепочки. От всего этого Тэ заставляет отвлечься знакомая машина, стоящая у подъезда. Это заставило его на секунду улыбнуться внутри, ведь, похоже, не у всех в жизни дерьмо переливается уже через верх. Теперь стало понятно, как Чимин с Хосоком утром пересеклись. — Спасибо, — переборов себя и полностью развернувшись к Чону, сказал Тэхён. Похоже, он и вправду благодарен этому мудаку за помощь. Но он очень хочет надеяться, что это был последний раз, когда он в ней нуждался. — Не за что, — как всегда холодно ответил Чонгук, и Тэхён вышел из машины. Чон немедля поехал домой, а Тэ ещё какое-то время стоял около входа и наблюдал за падающим снегом. «Конец октября, а ты уже здесь», подумал Тэхён, и от былой злости на весь мир не осталось почти ничего. Этот день его вымотал. Придя в себя, он быстро зашёл внутрь, чтобы окончательно не замёрзнуть. Поднявшись на лифте, он направляется к знакомой двери и стучит несколько раз. Через несколько секунд на пороге его встречает обеспокоенный Юнги и начинает расспрашивать, что случилось, но Ким настолько устал, что не может сообразить, о чём речь. Через минуту появляется и Чимин и, увидев в каком состоянии парень, снимает с еле живого Тэ куртку и провожает его в комнату Хосока, где укладывает на кровать и укрывает, желая спокойной ночи. Тэхён тут же засыпает, мечтая оказаться в другой жизни, где нет всего этого дерьма, которое его ждёт завтра. Утро приветствует Тэхёна головной болью и странным тянущим чувством внутри. Он медленно осматривает комнату брата, замечая каждую мелочь. Он почти всё лето провёл здесь и может с точностью рассказать, что где лежит и на каком расстоянии друг от друга. Как-то странно просыпаться здесь без Хосока и от этого сразу становится не по себе. Как будто у него больше никого нет, как будто во всей вселенной он остался один. Тэ садится на кровати и трёт опухшие ото сна глаза. Как только он улавливает тихий разговор, который, похоже, раздаётся из кухни, его желудок тут же начинает неприятно урчать, поэтому Киму ничего не остаётся, как пойти на разведку. На кухне сидели Чимин и Юнги, что-то тихо обсуждая. Волосы обоих взъерошены после сна, а от сонного басистого голоса Мина, казалось, содрогается посуда на столе. Тэхён улыбнулся, подходя ближе и присаживаясь на свободный стул рядом с Чимином. — С добрым утром, Тэхён. Как ты себя чувствуешь? — тут же спросил Пак. — Получше, — кивнул Тэхён, невольно думая, что если он проснулся, то утро уже чрезвычайно доброе. — Есть будешь? — спросил Юнги, и, получив в ответ согласное мычание, поднялся из-за стола и направился к плите, где стояла сковородка с порцией картошки с мясом и грибами для Тэ. — Что стряслось? Почему твоя задница не ночевала дома? — ставя тарелку перед младшим, поинтересовался Мин. — Дядя снова напился и хотел меня избить, но я вовремя сбежал, — пробурчал Тэхён, попутно набивая рот едой. — У тебя всё хорошо? — спросил Чимин, осматривая Тэхёна с ног до головы, пытаясь понять, что может быть не так с парнем. — Не совсем, — честно ответил Ким, уже зная, к каким последствиям приводит молчание и ложь. Но он всё равно принимает решение не говорить ребятам о Чонгуке. — Плохо себя чувствую из-за того, что хён в больнице. — Не переживай, с ним всё будет хорошо. Чуть позже я могу отвезти тебя к нему, — предложил Пак и Тэхён согласно закивал, доедая завтрак. Чтобы как-то отвлечься от неприятного, они говорят на какие-то отвлечённые темы. Например, о внезапном снеге или о том, что на работе Чимина появился новый стажёр, который хочет подняться по карьерной лестнице, переспав с начальством, и, чтобы это сделать, пытается соблазнить каждого на этаже. Это звучит смешно, но, в то же время, страшно от понимания того, на что готовы пойти люди, лишь бы получить побольше денег. Когда Тэ находится в этой небольшой кухне, внутри немного светлеет. Хочется надеяться, что это всё — ещё не конец и в будущем будет много красочных моментов. Но, несмотря на это, Тэхён каждую минуту жалеет, что сейчас здесь нет Хосока с его первоклассными шуточками. Но всё вдруг становится ещё более сложным, когда Тэ находит в шкафу брата старое потёртое фото какого-то мужчины. На нём надета военная форма, а сам он широко улыбается. Если ему изменить причёску и сделать нос немного тоньше, получится вылитый Хосок. «Это его отец», проносится в голове Кима, и он хочет откинуть эту фотографию от себя, но только всматривается и садится на кровать, пытаясь детально всё запомнить. Сзади чёрной ручкой выведено: « 1990 год» и небольшое послание: «Не забывай думать обо мне». В этот момент все внутренние органы Тэхёна сжались в тугой ком, а к горлу подступила горечь. Похоже, Хосок всё ещё надеется найти отца. Это не плохо, нет, просто Тэ в очередной раз задумывается о том, что связывает руки брату и заставляет сидеть на месте. Будто это он живёт жизнью брата, а тот — просто существует. По лицу Тэхёна катятся слёзы, и он прикрывает рот рукой, чтобы заглушить всхлипы. Он не хочет, чтобы Юнги и Чимин тоже беспокоились о нём. — Мы собираемся ехать через полчаса, — в дверь комнаты постучал Юнги и Ким поспешил стереть слёзы и быстро сунул фото на место. — Хорошо, я только нужные вещи соберу, — пролепетал Тэ и вернулся к шкафу, чтобы поискать подходящую одежду. Тэхён перебрал все футболки брата и, выбрав из них две самые адекватные, сложил их в небольшую чёрную сумку. С поиском более-менее «приличных» штанов было сложнее. Все были или с разрезами на коленях или похожими на брюки, которые встретились с десятком собак, но среди всего этого нашлись ещё и широченные домашние штаны в уточку. На секунду Ким даже задумался взять их, но как только представил реакцию Хосока, решил, что это не самая лучшая идея. Кладя в сумку единственные целые чёрные штаны, оказавшиеся в шкафу брата, Тэ про себя решил, что после выписки заставит Хосока разнообразить свой гардероб. От этих размышлений его отвлекает пришедшее СМС с неизвестного номера. «Мне ждать тебя сегодня?» По всему телу проходит мороз, и он не сразу может сообразить, о чём гласит это сообщение. Тэ не уверен, кто отправитель, поэтому не спешит отписывать. Вдруг это Джунде хочет разузнать его местонахождение? Или, может быть, это Чонгук, который грозился его подвезти. Ким кидает взгляд на часы в углу экрана и понимает, что в школу он уже не успевает, да, собственно, и идти туда сегодня он не собирался. Он ещё несколько секунд смотрит на экран, а после просто блокирует его и кладёт телефон в карман. Тэхён выходит из комнаты и направляется к дивану, где развалился Юнги в какой-то странной неестественной позе. Он молча переключает каналы, только изредка бормоча себе под нос что-то типа: «Я плачу деньги за это ёбаное кабельное, но здесь нет ни одного нормального канала». Тэхён хмыкнул и покачал головой. — Так вы с Чимин-хёном снова вместе? — спросил Ким, чтобы отогнать от себя угнетающие мысли о сообщении. — Типа того, — ответил Мин, продолжая переключать каналы, — я уже было думал, что состарюсь, как все зачуханные одинокие старики. Тэхён еле сдержал смех. Он всегда считал, что если закрыть глаза, посадить возле Юнги-хёна несколько дедушек и попросить их обсудить последний выпуск новостей, то сложится впечатление, будто всем присутствующим далеко за шестьдесят. — Брось, ты был бы милым дедулей, — Ким улыбнулся своей квадратной улыбкой, и у Юнги на секунду остановилось сердце. — Я бы стрелял в детей с дробовика, если бы они мешали мне смотреть ящик, — серьёзно сказал Мин, задумчиво уставившись на коврик, от чего Тэ закашлялся, пытаясь скрыть предательское хихиканье. — Нужно позвонить Намджуну и Джину, они должны знать, что Хосок-хён попал в больницу, — немного посерьёзнев, вздохнул Тэхён, откидываясь на спинку дивана. — Я звонил им вчера. Сказали, что сегодня заедут и Джин обещал привезти много невьебенно вкусного хавчика, от которого твой брат быстро пойдёт на поправку, — тут же ответил Мин, и Тэ стало тепло на душе от мысли о еде Джина. Он всегда считал, что она волшебная, поднимает настроение и лечит любые болезни. — Можем ехать, — в гостиную зашёл Чимин, держа в руках ключи от машины. Волна неловкости снова накрывает Тэхёна. Ему ужасно не по себе находится здесь без Хосока, и даже тишина, которая совершенно обычная, даже без намёка на что-то большее, кажется какой-то неприятно горькой. Дорога к больнице не заняла много времени. Мин рассказывал странные шутки, которые теперь можно будет загнать Чону, но после этого Чимин смотрел на него так, будто видит впервые и сейчас же остановит машину и высадит, в то время как Тэ пытался сдержать смех, ведь они были бы очень смешными, если бы не были такими правдивыми. Тэхён боялся, что они застрянут в пробке, как вчера, когда он ехал домой с Чонгуком. Вспоминая вчерашний день, к горлу подступает ком, а внутри что-то скручивается в тугой узел. В голове он прокручивает всё случившееся и понимает, что ещё большего пиздеца ему не доводилось лицезреть. Ким всё так же держит при себе ненависть к Чон Чонгуку, хотя это скорее уже просто недоброжелательность с капелькой презрения и непонимания. «Но что, если он и вправду хочет помочь?», Тэхён впервые допускает такую мысль и от этого сразу хочется себя ударить. Он должен его ненавидеть. Он должен помнить всё то, что он делал меньше недели назад. Но также он помнит, как Чон смотрел на него каждый раз, перед тем, как ударить или как пытался смягчить «наказание» Джунде, когда тот фанатично переходил границы. Чёрт, Тэхён вообще не должен об этом думать. Он будет ненавидеть и точка. Сейчас только одиннадцать утра, а возле больницы уже полно машин. Врачи в спешке бегают, как муравьи, пытаясь помочь всем. Их работу можно сравнить со швейцарскими часами — такой же слаженный механизм. Ким никогда не понимал, как Мин Юнги смог отказаться от всего этого. За стойкой рецепции их встречает приветливая девушка, которая спрашивает о причине их визита и, пожелав хорошего дня, возвращается к работе. Все трое направляются к лифту, где от большого количества людей сложно дышать, но кое-как они смогли выжить и добраться до нужного этажа. Пока Чимин пошёл к врачу Чону, чтобы отдать какие-то бумаги, Тэхён с Юнги направились к палате Хосока. Как только они зашли в неё, их сразу встретил улыбчивый Хосок, мило щебечущий с медсестрой. Тэ мысленно ударил себя по лбу. Чон Хосок остаётся Чон Хосоком при любых обстоятельствах. Несмотря на то, что парень всё ещё выглядел довольно помятым, выглядел он лучше, чем вчера. Синяки на лице уже приобрели синий оттенок, а рана на губе взялась коркой, но это не мешало ему выглядеть отменно. — Привет, хён, — ставя сумку возле кровати, говорит Ким, как только медсестра удаляется, поставив больному капельницу. — Ты здесь времени зря не теряешь, как я погляжу, — хмыкнул Юнги, падая в кресло напротив кровати. — А я думал, тебя на коляске в мою палату завезут, — приподняв бровь, съязвил Хосок, намекая на каменную ленивость друга. — Ты как? — вмешался Тэ, осторожно присаживаясь на кровать и внимательно всматриваясь в лицо брата. — Чувствую себя куда лучше, — слегка приподнялся на кровати Хосок, — ребра оказались целыми, только пара ссадин. Внутри у Тэ снова нарастает ком, как только в его голове всплывают картинки, где избивают его брата. Он опускает глаза, пытаясь собраться воедино, ведь смотреть на хёна без сожаления и боли совсем не получается. — Эй, не раскисай, — протянул Хосок, увидев поникшие плечи брата, — я ещё разберусь с тем козлом. Не на того наехал, гадёныш. И вообще, в ту грёбанную школу ты больше не пойдёшь. — Но, хён, мне нужно закончить выпускной класс, в последние полгода мне вряд ли удастся куда-то перевестись, — тут же пролепетал младший, не на шутку разволновавшись из-за геройства брата. — Это… плохо, — пробурчал Хосок. По его виду сложно было что-то сказать, но Тэхён уверен, что Чон злится. — Тебе лучше сейчас думать не об этом, а о том, как бы поднять свой зад из постели, — закатил глаза Юнги. — Если будешь постоянно дёргаться, ещё долго будешь валяться на государственных простынях. — Мне что, сидеть, сложа руки, пока Тэхёна будут избивать какие-то мудаки? — возмутился Хосок. — Нет, — тут же ответил Мин, — но если ты пойдёшь туда с разукрашенной рожей и на костылях, то я не думаю, что это закончится чем-то хорошим. — А у тебя есть какие-то идеи? — Хосок был уже настолько зол, что, кажется, на месте его удерживала только капельница в вене. — Встать на ноги, а потом уже что-то решать, идиот, — сложил руки на груди Юнги, будто объясняя ребёнку, почему нельзя совать пальцы в розетку. — Он прав, хён, — еле слышно сказал Тэ, — тебе лучше отлежаться. Хосок хотел ещё что-то возразить, но промолчал. Он ведь тоже неглупый и понимает, что в таком состоянии не сможет помочь брату. Но его всё не отпускают мысли о том черноволосом подонке, который почти что изнасиловал его Тэхёна. Он не знает его имени, но успел хорошо запомнить, как он выглядит. После выписки он обязательно его найдёт, что бы там не говорил Юнги или кто-то там ещё со своими нравоучениями. Спустя час Киму всё-таки приходится покинуть больницу, оставив Хосока на Юнги и вовремя подошедших Джина и Намджуна. Рассказав брату о вчерашнем инциденте с дядей, Тэ получил чёткие указания от Хосока, который приказал, пока его не выпишут из больницы, оставаться на квартире с Юнги. Сейчас на часах около полудня, а это значит, что Кибом ушёл на какую-то подработку, чтобы заработать деньжат на предстоящее вечернее веселье, поэтому сейчас самое время пойти домой, взять самые необходимые вещи и уйти оттуда незамеченным. Даже зная, что дома никого не будет, Киму всё равно как-то страшно возвращаться туда. Какое-то странное давящее на нервную систему предчувствие, которое с трудом позволяет сдвинуться с места, поэтому Тэхён задерживается на пару минут у выхода, пытаясь прийти в себя и собраться с мыслями. Как только он покидает территорию больницы, то слышит за своей спиной свист и самый мерзкий голос, который может только существовать в этом мире. — Эй, Тэхён-а, — в метрах сорока от него стоит Джунде, гаденько улыбаясь, — думал, что сможешь ускользнуть от меня?