New Divide pt.3

— Эй, Тэхён-а, — в метрах сорока от него стоит Джунде, гаденько улыбаясь, — думал, что сможешь ускользнуть от меня? Сердце Тэ ушло в пятки, а наглый страх начал забивать лёгкие. Он развернулся, чтобы убедиться, что ему не показалось, а после нервно сглотнул, посмотрев по сторонам. В голове ярким красным светом горело лишь одно слово: «Беги!», но его ноги будто онемели, и все попытки двинуться с места оказывались провальными. — Я же обещал, что проучу тебя, — скалясь, сказал Джунде, подходя ближе. Когда расстояние между ними сократилось до шести метров, Ким понял, что если сейчас же не начнёт бежать, то в скором времени и ходить толком не сможет. Но стоило только ему развернуться, как он упирается в твёрдую грудь Соджуна, который тут же с хрустом заламывает его руки, не обращая внимания на попытки парня вырваться. — Закрой рот или уже завтра окажешься на опознании, — прикрывая Тэхёну рот рукой, шепнул Джунде, от чего Ким задрожал всем телом и послушно замолчал, лишь слабо кивнув головой в ответ. Пока его ведут к припаркованной у обочины машине, Тэ мысленно проклинает всё на свете, попутно выискивая кого-то на полупустой улице. Сейчас он был бы несказанно рад, если бы Чонгук, как всегда, появился из ниоткуда и спас его от предстоящих проблем. Он впервые всей душой хочет увидеть этого мудака и услышать его гадкий (приятный) голос. От этого противно и печально одновременно, ведь здесь только несколько женщин с колясками, которые больше увлечены своими отпрысками, нежели всем происходящим вокруг. Кима усадили в машину и тут же завязали глаза. Он попытался вырваться ещё раз, но Соджун намертво завязал ему руки за спиной чем-то грубым и шершавым. От этого каждое движение отдавало режущей болью в запястьях. Тэхён пытался держать себя в руках, но, когда машина завелась и двинулась с места, он понял — сейчас его, возможно, увезут за пределы Сеула и далеко не факт, что он оттуда вернётся. — Сегодня я покажу тебе, как развлекаются большие мальчики с такими шлюхами, как ты, Тэхён-а, — прозвучал голос Джунде у самого уха. Он пальцами погладил подбородок Тэ, от чего тот вздрогнул и вжался в сидение, пытаясь не начать орать. Ким не уверен, сможет ли выжить после всего, что с ним собирается сделать Джунде, но точно может сказать, что ему пиздец, как хочется жить. Кровавые картины, которые то и дело мелькают перед его глазами, только подливают бензина в огонь, разжигая внутри пламя непокорности, давая новые силы, но, в то же время, сжигая парня изнутри. Ему кажется, что он впервые может и хочет бороться, всё что ему мешает — это повязка на глазах, связанные руки и осточертелая уже беспомощность. Тэ дышит быстро и поверхностно, пытаясь не разрыдаться, но его губа всё больше дрожит, когда в сознании появляются счастливые моменты из прошлого или Джунде, который скалится над его бездыханным телом. Сердце пропускает по несколько ударов каждый раз, когда машина резко влетает в очередной поворот. В моменты, когда начинает зарождаться какой-то разговором между Джунде и Соджуном, Тэхён даже забывает дышать, пытаясь разобрать их слова и уловить суть, но из-за шороха повязки и шума собственного сердца, ему удаётся расслышать всего пару слов, которые даже не получается связать между собой. Как только дорога вместо ровного асфальта сменяется брусчаткой, парень понимает, что они уже за пределами города. Руки вмиг становятся липкими, и даже на его лбу выступает несколько капелек пота. Он сглатывает горький ком. Его сердце начинает биться с такой скоростью, что грозится взорваться ко всем чертям. Ким не знает, что ему делать — паниковать или пытаться звать на помощь, но, как бы он не пытался, даже не может расцепить тесно сомкнутые губы, которые за недолгое время, проведённое в дороге, полностью искусаны и в некоторых местах уже начали немного кровоточить. Он мысленно проклинает свою жизнь и своё никчёмное положение. Тэхён не знает, стоит ли ему прощаться и жалеть о чём-то, да и делать это совершенно не хочется. Но зная предпочтения Джунде, с уверенностью можно сказать, что вряд ли ему дадут уйти вот так просто. Чхве уже очень давно одержим Тэхёном, и сейчас его совершенно ничего не останавливает. Теперь возле него нет Чонгука, который будет пытаться остановить или просто попросит поубавить пыл. Теперь они только вдвоём, один на один, и Ким в душе не ебёт, за что его будут наказывать в этот раз. Если Чонгука можно было сравнить с охотником, который долго наблюдал за своей жертвой, то Джунде — это хищник. Разъярённый лев, хитрая пума или подлая гиена, которая только и ждала удобного момента, чтобы напасть на беззащитного оленёнка, раненного хладнокровным стрелком. Звучит невыносимо глупо, но так близко к правде, что от этого противно вдвойне. Машина останавливается и Тэхёна резким движением вытаскивают из неё. Соджун о чём-то говорит Джунде, а после слышно и голос Мару, который спрашивает лидера, как они добрались и были ли какие-то происшествия, но тот лишь отнекивается и резко толкает Тэ вперёд, приказывая идти. Парень не удерживается на ватных ногах и валится на землю, сильно ударяясь плечом и сдирая кожу на подбородке. Чужие руки тут же его поднимают и, придерживая, ведут в нужном направлении. Ким слышит громкий хлопок закрывающиеся двери, а после с него одним движением стаскивают повязку. Резкий свет бьёт в глаза, и Тэ не может сфокусироваться, чтобы понять, куда его привезли. Помотав головой и моргнув несколько раз, он понял, что находится в обычном жилом доме довольно обеспеченной семьи. Его встречает просторная прихожая с большими окнами, пушистым ковром, небольшим диваном и стеклянным журнальным столиком, который стоит посередине. В конце комнаты расположена лестница, ведущая на второй этаж. Всё это больше похоже на тихое семейное гнёздышко, а не на место для пыток Ким Тэхёна. Хотя, само нахождение здесь, в компании Чхве Джунде и его дружков, самая, что не на есть, жестокая пытка для Тэ. — Мару, ты подготовил комнату для моего гостя? — ухмыляясь, спросил Джунде и Ким развернулся на звук. Руки у него всё ещё связаны, и от резкого движения он снова чуть не потерял равновесие, но сильная рука Мару вовремя подхватила его под локоть. — Конечно, Джунде, — гнусаво протянул тот. После короткого кивка, Мару повёл Тэхёна на второй этаж, не обращая внимания на брыкания парня и его попытки вырваться. Он до боли сжимал плечи Тэ и подталкивал его вперёд. — Отпусти меня, — еле выдавил Ким, когда они поднялись по лестнице и скрылись от глаз Джунде. — Извини, но ты здесь ничего не решаешь, — резко ответил парень. — Даже не пытайся сбежать и не ищи свой телефон. Он у Соджуна, так что вряд ли ты когда-то ещё его увидишь. Будь послушным… пожалуйста. Тэхён взглянул на Мару и готов был поклясться, что в глазах парня тлело сожаление. Ким опустил голову, понимая, что, похоже, это всё-таки конец и уже через пару минут над ним будет измываться Джунде, а после выбросит его искалеченное тело где-то в лесу или закопает на заднем дворе. Мару заводит Кима в покрытую мраком занавесок комнату, посередине которой стоит стул. Он резким движением толкает Тэ, от чего тот валится с ног, больно ударяясь бедром о лакированное дерево. Парень развязывает руки Тэхёна и, как только тот хочет ударить или отпихнуть его от себя, быстрым движением привязывает их к подлокотникам, а после привязывает и ноги к ножкам. Если бы не такие обстоятельства, Тэ похвалил бы его за полезное умение быстро завязывать крепкие узлы. После того, как Мару покидает комнату, Тэхён безуспешно пытается высвободиться, но лишь сильнее сдирает кожу на измученных красных запястьях. От этих движений на покраснениях выступают маленькие капли крови, которые пачкают светлую верёвку. Тэхён действительно жалеет, что прогуливал физкультуру, ведь его физическая подготовка оставляет желать лучшего. В тощих руках почти нет силы, и даже если бы ему удалось вырваться, далеко убежать он бы не смог. Его догнали бы уже на двухсотом метре и притащили бы обратно в каком-нибудь мешке. Сказать, что Тэхёну страшно — ничего не сказать. Он всегда знал, что Джунде — псих, но чтобы похитить его и притащить куда-то — это как-то слишком даже для него. Тэхёну страшно от мысли, что сейчас его будут иметь по кругу, жестоко избивая и поливая грязными словами, которые будут жалить хуже сотни ос. Страшно от того, что он совершенно не знает, сколько его здесь планирует держать Джун и отпустит ли вообще. По коже бегут морозные мурашки, и Тэ в тысячный раз жалеет, что не послушал Чона и не поехал с ним. Тэхён мысленно молит этого говнюка о помощи, понимая, что тот его не услышит. На душе будто лежит огромный камень, ведь Тэ не успел рассказать Хосоку о том, что Чонгук начал помогать ему и защитил от дяди. «А что, если я больше не увижу Хосока?». На этом моменте всё внутри него обрывается, а по щекам начинают катиться слёзы, которые он так пытался сдержать. Соль щиплет кожу, но это не сравнится с тем неприятным ощущением, которое пожирает его изнутри. В голове непрестанно мелькают лица дорогих ему людей. Среди них временами появляется красивое лицо Чонгука и его глаза, которые он прячет ото всех, потому что в них видна его слабость. Тэхён поджимает губы, пытаясь не зарыдать в голос, признаваясь самому себе, что ему нравилось, когда Чонгук пытался помогать ему. И пусть это не всегда было приятно или давало совершенно иной эффект, но ему нравился Чон Чонгук, который защитил его от дяди, а после пытался поддержать, рассказав о своей проблеме. Ким не хочет и не может его простить, но и ненавидеть, как раньше, тоже уже не получается. — Ты здесь не заскучал? — сладко спросил Джунде, медленно открывая дверь. — Ты красивый, даже когда безутешно рыдаешь, — сказал он, закусывая губу. — Катись к херам! — крикнул Тэхён, дёргая привязанными к стулу руками, глотая слёзы. — Не будь идиотом, Тэ-тэ, — парень разочарованно замотал головой, расхаживая перед Кимом, — в твоих же интересах вести себя хорошо. Здесь уже нет Чонгука, который испортит нам всё веселье, а у меня на тебя большие планы, малыш. После этих слов Тэхён нервно сглотнул и поднял красные от слёз глаза на Чхве. Взгляд Джунде метался по его телу. Его глаза блестели, как только что вымытое стекло и складывалось впечатление, что он готов напасть в любую секунду, вцепиться в глотку Тэхёна, вспороть её и залить всё вокруг ярко-красной кровью. Все внутренности Кима содрогаются от этой картины, а сам он хочет поскорее убраться отсюда, но на месте его удерживают крепкие верёвки и животный страх, который даже сердце заставляет замедлиться. — Твоя кожа прекрасна, Тэ-тэ, — он присел возле него и взял двумя пальцами за подбородок, — особенно с этими метками, которые я оставил на ней. Он провёл большим пальцем по скуле Кима, направляясь к небольшому шраму над бровью, а после — к ещё не совсем зажившей ранке на губе, при этом тихо вдыхая и выдыхая воздух сквозь зубы, будто получая от этих прикосновений удовольствие, граничащее с сексуальным. Будто он фанатично одержим, сошёл с ума и теперь всё, что ему нужно — только эта кожа и эти прикосновения. — Иди нахуй, — дрожащим голосом шепчет Тэхён, когда Джунде надавливает на его губу, и она начинает болеть, от чего тот останавливается и, что есть силы, ударяет Тэ ладонью по левой щеке. Кожу сразу же обжигает огнём, но Тэхён сдерживает вновь подступившие слёзы, с ненавистью смотря на парня, который так же зло сверлит его взглядом в ответ. — Ты мерзкая шлюха! Ты не забыл, с кем разговариваешь?! — Джун кричал так громко, что на его шее странным плетением прорисовалась вена. — Я — Чхве, блядь, Джунде! Я могу делать с тобой всё, что угодно и мне за это ничего не будет. Да никто и не кинется за таким мусором, как ты! — он на мгновение замолчал, а потом подошёл и оперся руками на спинку стула, наклоняясь к Тэ до отвращения близко. — Ну же, дорогой, назови меня «папочка» и я ослаблю верёвки. — Я никогда не лягу под тебя, — тихо начал Тэ, но после перешёл на крик, — я никогда не буду твоим, ебаный ты мудак! Джунде снова ударил его, в этот раз ещё сильнее, от чего на скуле парня сразу образовалась покрасневшая ссадина. Парень покачал головой, осматривая свою работу, а потом ударил ещё раз, от чего голова Тэ самовольно запрокинулась назад, и он почувствовал металлический привкус на языке. Из губы вновь начала сочиться кровь. — Давай сделаем так, — расхаживая со стороны в сторону, рассуждал Джун, — я буду избивать тебя до тех пор, пока ты не начнёшь умолять себя трахнуть. Что на это скажешь? — Катись к чёрту, — прошипел Ким, приготовившись получить новые удары. Чем скорее это начнётся, тем скорее закончится. — Почему ты заставляешь меня портить твоё прекрасное лицо? — схватив Тэхёна за подбородок, спросил тот. — Со мной тебе будет хорошо, малыш, просто скажи то, что я хочу услышать, вот и всё. — Отвали, — высвобождаясь из хватки Джунде, спокойно говорит Ким, хотя внутри него сейчас нечто похуже урагана Катрина. Стиснув зубы, Джун кладёт свою руку на плечо Тэхёна и наклоняется к его уху, от чего по всему телу Тэ проходит новая волна дрожи. — Я дам тебе время подумать, — шепчет он и, сжав плечо парня, бьёт его под дых. Джунде выходит из комнаты, громко хлопнув дверью. Тэ почти упускает этот момент, чувствуя, как пояс с острыми шипами затянулся вокруг его живота. Он дышит через раз, пытаясь не набирать слишком много воздуха, чтобы хоть как-то унять разрастающуюся боль. Он должен бы уже привыкнуть к этому, но почему-то, с каждым новым разом боль только сильнее и острее. Тэхён роняет капельки слёз на свои безнадёжно испачканные брюки и пытается хоть как-то удерживать надежду на то, что его найдут, а мудака Джунде накажут. Но минуты проходят, всё остаётся прежним, и это ебать как раздражает. Тэ тихо всхлипывает, пытаясь успокоиться, но ему так обидно из-за того, что именно с ним судьба решила так жестоко поиграть. Обидно, что сейчас Хосок волнуется за него, а он не может ему ничего сообщить или узнать о его самочувствии. Обидно, что ебаный Чон Чонгук спасал его уже несколько раз, но сейчас его здесь нет, и Тэхён проклинает тот час, когда думал и желал, чтобы он отвязался от него. По крайней мере, он пытался измениться, он этого на самом деле хотел. «Ради меня?» Звучит странно, но что-то колкое, тонкое и острое зарождается под его больными рёбрами. Через какое-то время дверь комнаты снова распахивается, но на пороге уже стоит Мару со стаканом воды в руках. Находясь в этой комнате, Тэхён потерял счёт времени, но, видимо, прошло уже достаточно часов, раз к нему пришли, чтобы удостовериться, что он ещё жив. Парень зашёл в комнату и приложил стакан с водой к губам Тэ, но тот отрицательно замотал головой, отказываясь. Ведь непонятно, сыпнул ли Джунде в воду яд или, может быть, там какой-то стимулятор повиновения. Бред, но Тэхён уже ничему не удивится. — Тебе что, так нравится страдать? — спросил Мару, отставляя стакан в сторону. — Нужно сказать всего несколько слов, и всё прекратится, тебе больше не придётся терпеть это дерьмо. Мару говорит так, будто пытается помочь ему спастись, вручив спасательный жилет, но, в то же время, подталкивая на край доски над бассейном, который кишит акулами. Он будто пытается показать ему правильный путь, который бы, наверное, выбрал сам, но Ким с ним совершенно не согласен. Даже если он подчинится, Джунде всё равно будет над ним издеваться. И пусть уж лучше это будут кулаки, нежели официальное звание подстилки и постоянное домогательство «на законных правах». — Я не собираюсь быть очередной сучкой Джунде. Мару, ты когда-нибудь слышал о гордости? — поднимая красные от слёз глаза на стоящего перед ним парня, устало спросил Тэхён. — Гордость… намного больше я слышал о глупости. Ким, речь идёт о твоей жизни, — возмущённо ответил тот, будто этот вопрос задел его до глубины души. — Пусть убивает, зато хоть сдохну чистым, — твёрдо ответил Тэ, чувствуя, как внутри что-то дало трещину. Он чувствует, что близок к тому, чтобы сломаться к херам, но он не может себе этого позволить, поэтому медленно рассыпается по кусочкам, как глиняная статуэтка, надеясь, что всё это уже совсем скоро закончится. Ничего не сказав, Мару вышел из комнаты. Через двадцать минут в неё вернулся Джунде с довольным лицом и хитрой ухмылкой. Тэхён внимательно посмотрел на него, пытаясь укротить страх и гнев, бушующий в его крови. — Тебе, наверное, будет интересно узнать, что Чонгук уже ищет свою суку, — он присел на корточки напротив стула Кима. Сердце Тэхёна забилось в два раза быстрее, а в груди встрепенулась отчаянная надежда, но противный смех Джунде вернул его к реальности. — Не надейся, он тебя не найдёт, — скалясь, протянут Джун, — дурачок даже не подозревает, что это место существует. — Он найдёт меня, — уверенно поговорил Ким. «Господи, пусть это будет правдой». — Этот молокосос нихера не сможет сделать без меня! — крикнул Джунде, возмущённый не только неповиновением Чонгука, но и тем, что он так просто смог пойти против него. — Я не собираюсь отдавать свою шлюху какому-то там Чон Чонгуку, — он проговорил его имя так, будто оно было самым, что ни на есть, мерзким словом на этой земле. — Я не твоя шлюха! — дёрнулся Ким, получая в ответ звонкую пощёчину. — Хочешь сказать, что предпочитаешь мне Чонгука? — он снова ударил его, только на этот раз в живот. — Хочешь сказать, что этот идиот лучше, чем я? Да как ты смеешь?! — Пошёл нахер! — громко кричит Тэ, сплёвывая кровь прямо под ноги Джунде. Это приводит парня в бешенство, и он наносит четыре точных удара Киму под рёбра, а потом отходит в сторону, тяжело дыша и потирая посиневшие костяшки. Тэхён вдыхает и выдыхает горький воздух, кривясь каждый раз, когда его грудная клетка вздымается. Его мутит от боли и, кажется, на несколько мгновений он теряет сознание. По всему телу расходятся новые волны острой и тянущей рези. Складывается впечатление, что его грудную клетку измололи в мясорубке и, добавив битого стекла, запихнули обратно в его тело. Руки дрожали, как у токсикомана перед пузырьком клея, а перед глазами плавали тёмные пятна с огненными ободками. — Чонгук уже успел тебя поиметь, — хватая Кима за волосы и запрокидывая его голову вверх, цедит Джунде, — я должен заявить на тебя свои права. Ты ничтожество, обычная шлюха, но ты всё равно будешь моим. Он отпустил волосы Тэхёна и начал расстёгивать ремень. Внутри Кима всё перевернулось и похолодело. Страх и отвращение начали пробираться в самые дальние углы его сознания. Он начал судорожно метаться, пытаясь высвободить руки, как только услышал звук удара пряжки ремня о деревянный пол. Глаза сразу же наполнились влагой, а все конечности задрожали, когда Джунде вновь запустил руку ему в волосы. — Возьми в рот мой член, грязная сука! — прошипел он, но Тэхён только отвернулся, за что получил новую пощёчину. По лицу Кима потекли слёзы, и он туго сомкнул губы. Джун сильно дёрнул его за волосы, разворачивая и притягивая ближе. Тэ схватился за подлокотники, пытаясь противостоять, но Джунде был сильнее. Как только расстояние сократилось до нескольких миллиметров, Тэхён зажмурился, в последний раз безуспешно пытаясь высвободиться. С первого этажа послышались крики и какой-то грохот. Услышав эту возню, Джунде остановился и, быстро одевшись, вышел за дверь. Тэ опустил плечи и начал рыдать во весь голос, проклиная весь мир на всех известных ему языках и всеми известными ему словами. Он ненавидит это место, ненавидит Джунде и ненавидит себя. Он проклинает ебаную судьбу, которая и так уже достаточно над ним поиздевалась, но ей всё время мало. Дверь распахнулась с громким ударом о стену. Тэхён вздрогнул, но поднял голову, чтобы посмотреть на пришедшего. На пороге стоял Чонгук. Тот самый Чон Чонгук, которого Тэхён ждал всё это время. У него была разбита бровь, на белом свитере виднелись багровые пятна, а костяшки на руках снова были содраны в кровь. Он быстро подбежал к Тэ и начал развязывать его руки, невнятно матерясь себе под нос. — Я знал, что ты придёшь, — прошептал Ким куда-то в шею Чону, когда тот подхватил его обмякшее тело на руки. Туман заслоняет всю дорогу почти непроглядной белой стеной. Видимость настолько плохая, что водитель автобуса вынужден ехать на скорости двадцать километров в час. Тэхён ужасно волнуется, что может не успеть доехать вовремя. Он не совсем понимает, куда он едет, но просто уверен, что ему стоит поторопиться. Он то и дело поглядывает на отстающие на несколько минут часы, не понимая, что с ними не так. Совершенно неожиданно на сидение рядом с ним садится какой-то парень и начинает внимательно его рассматривать. — Ты что-то хотел? — нервно спросил Тэхён. — Куда едешь? — его голос был бархатным и удивительно знакомым. — Какая разница? — Тебе пора просыпаться, если не хочешь пропустить свою остановку, — пожал плечами парень и посмотрел вперёд. Тэ непонимающе посмотрел по сторонам и, не увидев водителя, начал паниковать. Внезапно, автобус остановился, и все двери распахнулись. — Пора на выход, — улыбнулся парень, помогая Тэхёну соскочить с невысокой ступеньки. Ким с трудом разлепил глаза. Его рёбра ноют немой болью, а ссадина на щеке и рана на губе надоедливо зудят. Он кое-как приподнимается на локтях, осматривая помещение. Знакомые темно-зелёные обои, фотографии на стене, освещаемые мягким светом заката из окна. Тэхён снова в доме Чонгука, только на этот раз у него не возникает желание уйти отсюда поскорее. Тэ смотрит на свои запястья. Красные полосы запёкшейся бордовой крови аккуратно смазаны какой-то мазью. Парень прикасается к своей скуле и чувствует на ней пластырь. Он не сразу замечает, что одет не в свою одежду. На нём та же широкая футболка, которую Чонгук одолжил ему в первый раз. Она всё так же пахнет ополаскивателем и сигаретами. Сознание на мгновение успокаивается, позволяя почувствовать себя в некой безопасности. Но когда он слышит тихие шаги, тут же настораживается. — Ты как? — в дверном проёме появляется Чонгук. — А ты? — рассматривая ссадины на лице парня, спросил Тэхён. Когда он смотрит на Чонгука, в его животе начинает происходить что-то неладное, от чего он вынужден отвести взгляд в сторону. Киму кажется, что он смотрит на обычного парня, у которого есть уникальная способность — оставаться красивым даже с синяками на лице и сбитыми в мясо руками. Странно осознавать, что тебе нравится человек, которого ты ненавидел только вчера. Странно осознавать то, что тебе нравится ебаный Чон Чонгук. Хотя Ким не может с уверенностью сказать, что чувствует именно это. — Я переодел тебя, ты же не против? — устало опёршись на дверной косяк, спросил Чон. — А что с моей одеждой? — спросил в ответ Ким. — Пришлось её постирать, — как-то скомкано пробормотал Чонгук. Странная атмосфера витала вокруг них. Было жутко неловко и очень уютно одновременно. Хотя, скорее всего, было неловко именно потому, что было уютно. Ведь это Чонгук, его нельзя любить, и он совершенно точно не может нравиться Ким Тэхёну, который всего несколько часов назад представлял его лицо, мысленно прощаясь. — Спасибо, — тихо сказал Тэхён, запоздало понимая, что принёс Гуку немало хлопот. — Благодари не меня, а стиральную машинку, — улыбнулся Чон. — Спасибо, что снова спас меня, — повторил Тэхён, поднимая взгляд на стоящего перед ним парня. — Я же говорил, что тебе стоит быть осторожнее, — медленно помотал головой Чонгук. — Я знаю, — виновато протянул Тэхён. — Если бы Мару не позвонил мне, Джунде бы уже во всю развлекался с тобой, — процедил Чон, пытаясь не сжимать кулаки, потому что раны на руках только-только взялись коркой. — Мару? — приподнял бровь Ким. — Не сердись на этого парня, — заходя в комнату и присаживаясь на стул возле стола, начал Чонгук. — Он рассказал мне о вашем разговоре и сказал, что благодаря тебе понял, что не хочет быть частью всего этого дерьма. Он помог мне тебя забрать и уехал вместе с нами. — А что случилось с Джунде? — от одного этого имени по коже бегут мурашки и Тэ нервно сглатывает. — Его забрал отец, как и Соджуна, — смотря куда-то в пол, проговорил Чонгук. На секунду Тэхёну становится в разы легче. Возможно, теперь Чхве Джунде и вправду накажут, и он больше не побеспокоит его или кого-то ещё. Тэ искренне удивляет, что Мару позвонил Чонгуку. Он всегда думал, что этот парень настолько слаб, что даже боится пискнуть без разрешения лидера. Но, видимо, он ошибался, но в этом случае он даже рад, что был не прав. На фоне спокойствия яркой вспышкой пролетает взволнованное лицо Хосока и Тэхён сразу же начинает нервничать. Он так и не спросил, сколько времени прошло, да и, похоже, его телефон утрачен навеки. Руки снова начали подрагивать, а голова гудеть и заполняться ненужными мыслями. Тэ просит у Чонгука телефон и как только тот протягивает его, Ким почти что вырывает мобильный из рук Чона, быстро пишет выученный наизусть номер, сразу же нажимая на вызов. После четырёх гудков слышится голос брата. — Хён, это я, со мной всё хорошо, — лепечет Тэ, не обращая внимания на саднящую губу. — Где ты, чёрт возьми? Почему телефон выключил? — зло спрашивает Хосок. — Хён, я в порядке, но кое-что произошло, и я не смог забрать свои вещи. Я… я потерял свой телефон, — быстро проговорил Тэ. — Что? Тэхён, что случилось? — Я потом расскажу, не волнуйся за меня, — тихо говорит Ким. — Ладно, но с тобой точно всё хорошо? — голос Хосока очень уставший, от чего внутри Тэхёна всё сжимается, и он еле сдерживает слёзы. — Да, хён, всё хорошо, — повторил Тэ и после короткого прощания отключается. Ким облегчённо выдохнул, возвращая телефон владельцу. Похоже, не всё так плохо. Он, конечно, уже понял, что врать брату нехорошо, но сейчас тому нужно выздоравливать, а не переживать за его задницу. Он расскажет позже. Возможно. А, может, и утаит, если получится. Хосок и так уже получил из-за него. Внутри что-то вновь переворачивается. Он смотрит на Чонгука и понимает, что всё ещё опасается его. Ему сложно поверить, что после всего судьба решила подарить ему маленькую надежду. Это странно. Возможно, он чувствует к парню что-то такое, потому что он спас его. Ведь все чувствуют благодарность к тем, кто им помогает. Но в голове всё так же всплывает множество вопросов, которые не дают ему покоя. Почему? Зачем? Надолго ли? Не факт, что папа Джунде будет наказывать его. Не зря же тот кричал, что даже если и убьёт кого-то, ему за это ничего не будет. А что, если Чонгук прикидывается милым, чтобы уложить его под себя? Тэхён снова нервно сглатывает, поглядывая на парня из-под густой чёлки. — Что-то не так? — спрашивает Чонгук, заметив на себе странный взгляд Тэ. — Зачем ты всё это делаешь? — уже во второй раз спрашивает Ким, только при других обстоятельствах и не в таком тоне. — Я думал, что уже дал ответ на этот вопрос, — помедлив, ответил Чон. — Но дело же не в вине, — замотал головой Тэхён, — ты же сам говорил, что не герой, тогда зачем подставляешься и рискуешь ради меня? Ты же… мог пострадать. — Не могу, блядь, понять, ты перестал считать меня куском дерьма или я всё так же в чёрном списке? Если так волнуешься за меня, мог бы хоть раз послушаться, — не понимая к чему весь этот разговор, пробормотал Чонгук. — Я просто тебе благодарен, — бегая взглядом по комнате, ответил Тэхён. — А я просто хочу помочь, потому что ты мне нравишься. В комнате повисла напряжённая тишина. Это не совсем то, что хотел сказать Чонгук, а Тэхён не уверен, правильно ли расслышал его слова. — Я тебе… нравлюсь? — переспросил Тэхён. — Да, возможно, — Чонгук начал раздражатся. — Не знаю я. Может и так, ну и что с того? Ты всё равно не хочешь меня слушать, — он поднялся со стула, и, чтобы сейчас же не накричать на Тэ, поспешил удалиться, но голос Тэхёна его опередил. — А, может, я изменил своё мнение. — Ты не уверен так же, как и я, — после секундного молчания кинул через плечо Чонгук и вышел из комнаты. Тэхён какое-то время сидел неподвижно, пока не услышал, как хлопнула входная дверь. В один миг ему стало не по себе, а по коже прошёл мороз. Он не знает, что с ним, но что-то определённо поменялось, и либо он не готов это признать, либо он сходит с ума, что более вероятно, ведь Чонгук только что сказал, что он ему нравится. «Грёбаный Чон Чонгук сказал, что я ему нравлюсь». Если сказать это вслух, звучит нелепо. Но что ещё более странно, после этих слов Ким не чувствует к нему отвращение или желание ударить и сбежать. Точнее, ему хочется бежать, но только чтобы догнать Чонгука где-то на лестнице, притащить обратно в квартиру и нормально поговорить. Возможно, он и сам сможет признать, что за эти несколько дней Чон вырос в его глазах. От размышлений парня отвлекает неприятное урчание в животе. Он встаёт на ноги и, слегка пошатываясь, плетётся на кухню. Это, конечно, нагло и некрасиво — шарить в холодильнике в отсутствии хозяина дома, но он очень хочет есть. В холодильнике были только яйца, хлеб, какая-то зелень и бутылка спрайта. «Какой холостяцкий набор. Пельменей только не хватает», Ким ухмыльнулся, от чего рана на губе начала угрожающе зудеть. Несколько минут помедлив и взвесив все за и против, Тэхён принял решение пожарить яйца. Ещё не понятно, сколько он тут будет оставаться без Чонгука, а умереть с голоду после всего, что он пережил за этот день, будет самой большой глупостью. Найдя сковородку, Тэ поставил её на плиту и включил газ. Разогрев её немного, он влил туда масла и через минуту разбил несколько яиц. Пошарив по тумбочкам, он нашёл несколько пачек с разными приправами и, выбрав из них самую приятную на запах, приправил поджарившийся белок. Бабушка всегда говорила, что яичница выглядит аппетитнее, если желток сохраняет свой цвет и остаётся чистым. Подождав ещё пару минут, он выключил газ под сковородкой. Тэхён так усердно и внимательно следил за своей едой, что сквозь шум разжаренного масла не услышал, как вернулся Чонгук, который теперь просто стоял сзади него, внимательно наблюдая за каждым движением. — Ты решил отплатить мне, устроившись домработницей? — приподняв бровь, поинтересовался он. На этой кухне уже давно никто не готовил. Странно видеть здесь кого-то, кроме папы, который время от времени заезжает к нему, чтобы привезти немного еды или просто поболтать. — Да чтоб тебя! — вскрикнул Тэ, от неожиданности обронив лопатку. — Мог бы сказать, что голоден, я бы купил что-то, — недовольно пробурчал Чонгук, поднимая её. — А знаешь, я тоже проголодался, — говорит Чон, сократив расстояние между ними до нескольких ничтожных десятков сантиметров, и сердце Тэхёна просто замирает от этой близости. Ким вжимается в столешницу, пока Чонгук совсем близко от него склоняется к плите. Тэ в душе не ебёт, что с ним сейчас происходит, но его сердце бьётся так громко, что складывается впечатление, будто даже соседи через стенку могут его услышать. Выпрямив спину, Чон посмотрел на Кима. Его глаза больше не кажутся странными, теперь это тёмный бездонный омут, который затаскивает Тэхёна на хрен знает, какую глубину. Если судить по всем этим глупым дорамам, когда между парой критически минимальное расстояние, они целуются, но Чон лишь отводит глаза и садится за стол. Тэхён почти не дышит, но взяв две тарелки из подставки, принимается накладывать яичницу. Съев приготовленное в полной тишине, Ким отставляет тарелку и начинает изучать Чонгука. Он вроде бы никак не изменился, но почему-то Тэ кажется, что перед ним совершенно другой человек. — Я не знаю, простил ты меня или нет, — начал Чонгук, отставив тарелку в сторону и достав из кармана новую пачку сигарет, — но ты мне нравишься. Если хочешь, можешь уйти, — он подкурил и кивнул на дверь. — Ты, наверное, удивишься, но мне кажется, что я тебя больше не ненавижу, — тихо сказал Тэхён, немного ошарашенный повторным признанием Чонгука. — Что, конец войне? — Возможно.