Пламя

      Он не понимал, что произошло. Это было так неожиданно и неясно. Он, как и обычно, взирал на этот огромный мир своими яркими широко распахнутыми глазами, но пока не мог разобраться, в чём дело. На все его вопросы родители лишь улыбались, ласково, но бегло трепали по голове и убегали с очередной порцией одежды или чего-нибудь ещё. «Может, проблема во мне?» — он часто слышал эту фразу, когда по телевизору шёл какой-нибудь фильм. Обычно после этой фразы всем было тяжело, но потом всё становилось хорошо. «Но что же во мне плохого? Может, я забыл что-то важное?» — Он крепко зажмурился, вспоминая всё, чему его учили. Он Артём. Ему пять лет. В году есть зима, лето, весна и осень. В русском языке тридцать три буквы. Москва — столица России. Лондон — столица Англии. В Санкт-Петербурге очень красиво. Там живёт бабушка Лена…       До его узеньких плеч дотронулись две большие тёплые ладони. Артём резко вздрогнул от неожиданности. Две настойчивые руки заставили его сделать два шага назад, а затем быстро оторвались от его плеч, и кто-то зашагал по ковру. Артём распахнул глаза. Нет, он все помнит. Значит, дело не в нём. Но тогда в ком? Раздумывая над этим вопросом, Артём вскарабкался на табурет и заглянул через окно на улицу. С седьмого этажа все было отлично видно. Голубое небо с белыми облаками и одной серой тучкой, яркое солнце. Лишь внизу, во дворе стояла какая-то толпа людей. Артём насчитал целых пятьдесят человек, а чисел больше он не знал.       «Наверное, дело в них! — понял Артём. — Надо закрыть окно шторой, и тогда мама и папа не будут волноваться!» Артём упёрся одной рукой в подоконник, а другой схватил мягкий синий тюль, потянул на себя, но потерял равновесие и упал бы, если бы чьи-то тёплые руки вовремя не поймали его и не поставили аккуратно на пол. Эти ладони были очень похожи на те, которые упирались в его плечи, но были меньше и мягче. — Что ты делаешь? — спросил Артёма знакомый с детства голос. — Мама, мама! Не бойтесь с папой людей на улице! Я закрою их шторой, и всё будет хорошо! — выпалил Артём.       Молчание. Короткая пауза, где всего две секунды похожи на целую ночь, когда нужно закрывать глаза и ждать. — Мы не боимся людей на улице, — на лету подхватывает отец, и мама улыбается как-то странно, в этой её улыбке Артём почему-то находит вину, — просто мы собираемся погостить у бабушки…       Казалось, у Артёма с души упал не камень, а целый Эверест — самая большая гора на Земле. А ведь он был прав, что после того вопроса всё станет хорошо! - … поэтому тебе тоже нужно собрать свои вещи в свой чемодан, — подытожил папа. — Ура! Конечно, папочка! — радостно крикнул Артём и побежал в свою комнату.       Родители молча, но многозначительно переглянулись.

***

— Да, мам, я уже иду!.. Да точно, точно! Всё, давай, пока, — с этими словами Тима оборвал телефонный разговор и, прибавив громкости музыке, спрятал телефон в карман. Beats с круглыми амбушюрами потряхивало в такт его шагам. А в голове беспорядочно гудели мысли. Регулярный недосып и та пресловутая тройка по геометрии, полученная на прошлой неделе, волновали мысли, и те, клокоча, были готовы вырваться наружу при первой удобной возможности. Он с отвращением озирался на целующихся, нежно обнимающих друг друга молодых людей. «Любовь и влюблённость — какая между ними пропасть!» Он, шипя, закрывал лицо шарфом, когда проходил мимо курящих. «Надеюсь, вы сгорите так же, как и ваши долбаные сигареты». Он непримиримо ненавидел этот серый ядовитый дым, не находя в нём ничего мало-мальски романтичного. «Самоубийство за деньги!» — считал он.       Хотя, была ещё одна причина неспокойных мыслей. Тима прикрыл глаза, с тёплой улыбкой восстанавливая в памяти её милую улыбку, живой голос, прямые золотистые волосы и зелёные пронизывающие глаза. Она была ниже его ростом, но он никогда не глядел на неё свысока. Он любил её и не мог признаться. Это не вызывало у него чудовищных страданий, бессонных ночей и прочей лирики. Просто от её появления у него что-то вздрагивало в груди. Он написал ей три стихотворения, надеясь, что когда-нибудь ей их прочитает. «Нету к таким ни любви, ни доверия…»       Напевая припев, Тима вырвался из толпы, бегло набрал на домофоне код и юркнул в подъезд. Пробежка по лестничным пролётам, звон связки ключей, щелканье замка, и подросток уже снимал ботинки в прихожей. — Как с друзьями погулял? — спросила его мать, появляясь из одной из комнат. — Замечательно погулял, — механично ответил тот, шурша курткой. — Ну тогда собирайся. Чемодан твой я уже достала, — в её голосе больше не было ни тени панического страха, с которым она рассказывала ему по телефону про решение правительства.       Дима зашёл в свою комнату, открыл шкаф с одеждой. Музыка продолжала приятными аккордами бить по перепонке, будоража мысли. Почему-то большинство философских вопросов появляется в самые неподходящие для этого моменты. Вот и сейчас он, складывая джинсы в, как ему казалось, аккуратную стопку, дискутировал с одним из самых понимающих собеседников и беспощадных правдецов — со своим внутренним голосом. — Ну вот объясни, как ты дошел до такого? — вопрошал голос, с усмешкой выступая из бесящегося сонма мыслей. «Что на ей раз тебе не понятно?» — со вздохом спросил подросток. — Ты не можешь ей нормально написать. Ты боишься встречаться с ней взглядом. А как же твои полночные «я люблю её до глубины души»? «Я просто не хочу, чтобы она обо мне что-то плохое подумала.» — Тима взял стопку одежды, но она рухнула из его рук. — А по-моему тебе не хочется, чтобы она в принципе о тебе думала, раз ты её от себя так изолируешь, — подросток аж вздрогнул от ледяного тона. Из тумана мыслей выступила Двумыслие и встала об руку с Внутренним голосом. С этой тварью у Тимы были неоднозначные отношения. С одной стороны она делала его лицемерным со всеми, включая близких людей, но с другой она прятала его мысли от любопытных. — Ведь не ты ли, — продолжала она, — пытался написать акростих с фразой «Полина, я люблю тебя»? Не ты ли постоянно спрашивал у неё домашку, просто чтобы поговорить? Не ты ли до сих пор хранишь скриншот, где она у тебя в СП? А твои идеи с признанием с чужого аккаунта — это вообще…       Двумыслие уже не тихо щекотала ледяным голосом, она уже с криком рвала по едва затянувшимся швам, швыряя все новые и новые воспоминания.       Тима усмехнулся, убирая вновь собранную стопку в чемодан. Да, тяжело спорить с тем, кто знает твои мысли. Хорошо что в этот раз вредный чертёнок сарказма вместе со своей сестрой — тонкой, как лезвие, Иронией — были на его стороне. — Ну так что? — зевая, окликнул Внутренний голос, — или опять скажешь, что сам во всём разберёшься? «Да, представляешь! — язвительно ответил Тима, — именно так и скажу. Можно я сам разберусь в своих мыслях, а?» — Я просто хочу помочь, — спокойно произнёс Голос, — ведь я часть тебя. «Больно нужна мне твоя помощь! — запальчиво крикнул в мыслях Тима, — мне надоело, что ты твердишь одно и то же!»       Внутренний голос хотел было что-то ответить, но мысленная перепалка была прервана голосом извне. — Тима, пойди помоги папе! — попросила мать подростка, появляясь в дверях. — Да, конечно, уже иду, — с искренней улыбкой ответил тот, поднимаясь на ноги.

***

— Мда-а, — вздохнул человек, отходя от микрофона и вновь возвращаясь к своему окну, — что же мне с тобой делать?       Человечек в компьютере все продолжал кривляться, теперь уже в компании себе подобных. После прозвучавшего в тишине комнаты вопроса он на мгновение замер и прошипел: «тут нужна жертва!»