Пламя

      Всё произошло мгновенно. Настолько быстро, что в первую секунду никто даже не понял, что произошло. Визг тормозов, гулкий хруст, короткий крик, и женщина без сил упала на асфальт. Из мгновенно набухшей шишки на голове лениво полилась кровь. — Ах ты урод! — рослый мужчина отшвырнул большой чемодан, который только что задумчиво катил по дороге, и, подбежав к машине, с размаху ударил по стеклу. В самом центре расползшейся паутины трещин осталось алое пятно. — Постойте, давайте всё мирно… — быстро заговорил водитель, вылезая из салона, но сокрушительный удар макушке сбил его с ног. Человек упал в ещё с утра выпавший первый снег, а нападавший продолжил его избивать.       А всего в двух метрах поодаль подросток отчаянно пытался вернуть к жизни обмякшее тело сбитой женщины. Приподняв на руках холодеющую голову, он гладил её рукой по слипшимся от крови волосам, ещё сохранившим свой тёплый родной запах, к которому примешивался легкий Chanel N5 L' eau. О, сколько всего было связано с этими духами, но как неприятен и чужд был сейчас их аромат.       «Мама, мама, очнись!» — кричал подросток, тряся её за плечи, но уже понимал, что всё это тщетно. Сердце колотилось быстрее колёс поезда, к горлу подступал предательский комок, глаза закрывала водянистая пелена, а губы расплывались в горечном оскале.       Вдруг Тима резко вздрогнул, подняв голову. К отцу, избивавшему извивающуюся мразь, которая отняла у него самого близкого человека в мире, подошло пятеро полицейских в бронекомплектах. Один из них уже замахивался на его незащищённую спину своей дубинкой. Тима молниеносно, но аккуратно положил тело матери на асфальт, стремительно подбежав, толкнул нападавшего представителя власти. Дубинка прочертила воздух, не причинив вреда. Подросток сжал кулаки, нацелившись на трещинку на каске одного из полицейских, но чьи-то две руки схватили его за рюкзак и отшвырнули в сторону. Подросток упал в снег, и что-то твёрдое нестерпимо остро впилось ему в спину. Сразу же за этим последовал удар дубинкой в живот, и Тима, болезненно скорчившись, повернулся на бок. В таком не слишком приятном положении он смотрел, как пятеро здоровых представителей власти беспощадно уводят прочь его отца. На минуту подросток, не в силах совладать со всем, что только что разом обрушилось на него, просто забылся, бессознательно разрывая руками снег и разрывая пожухлевшую от холода траву. Наконец, разум пересилил сам себя, и Тима кое-как поднялся на ноги, огляделся, но, кроме него, поблизости уже не было ни одного свидетеля происшествия. Толпы людей все так же беспорядочно сновали туда-сюда, машины ревели, как и десять минут назад, и лишь гул в голове и мертвое тело на дороге отчётливо напоминали о том, что только что произошло.       Подросток сошёл с тротуара на проезжую часть и склонился над ней. Волосы естественного мягко-бежевого цвета свободно трепетал ветер, в глазах с мертвенным глянцевым блеском застыл предсмертный испуг. Тима резко отвернулся, не в силах выдержать их взгляда. Его рука машинально вплелась в мягкие пряди, ласкалась их, всё ещё силясь вернуть их к жизни. Когда рядом загудела машина, подросток поднял тело на руки и хотел донести его до квартиры, но удар дубинкой тут же напомнил о себе пульсирующей болью, и Тима рухнул на колени, кое-как доплетясь лишь до стены ближайшего дома. Уже слабо понимая, что происходит, он положил тело в нишу под балконом первого этажа, которая была хорошо скрыта какими-то ветвистыми кустами.       «Я ещё вернусь, — прошептал Тима, уткнувшись носом в её голову, — обещаю…» Он окинул её потерянным взглядом, а затем, словно что-то вспомнив, вдруг резко поднялся и, выскочив на тротуар, побежал без оглядки домой.

***

— А что это была за тётенька? А почему она упала? Пап, а почему ты такой грустный? Что с тобой? А почему на тебя накинулся тот дядя? Он хотел обняться? А почему пришли полицейские? А куда они его увели?..       Вопросы сыпались на головы родителей Артёма с головокружительной скоростью. Он, словно компьютер, прямо на лету придумывал всё новые комбинации из одних и тех же слов и немедленно высказывал их с вопросительной интонацией. Из одних вопросов вытекали другие, темы множились, ветвились, как кустарник, обрастая всё новыми загадками и тайнами. Родители отвечали мало и нехотя, что лишь подливало масла в огонь интереса, пляшущий в ярких глазах мальчика.       «Детям всегда будет о чём поговорить, — думал отец Артёма, облизывая разбитую губу, — ведь они никогда не стесняются спрашивать и узнавать что-то новое».       Он снова повернулся лицом к жене, вопросительно покосившись на сына, сидящего на заднем сидении. «Может всё-таки рассказать?» — говорил этот взгляд.       «Нет! — молча качнула головой она, чуть прикрыв глаза, — Потом». «Слишком много потрясений, — продолжала она уже в мыслях, — ему будет тяжело это перенести. Сама уже на нервах вся!» — Мам, пап, ну почему вы не отвечаете?! — обиженно воскликнул Артём, нетерпеливо болтая ногами. — Тём, успокойся, — ласково, но твёрдо сказала мать и, достав из переполненной сумочки телефон, протянула его сыну, — на, поиграй лучше. — Ну ладно, — вздохнул тот. Игры-то оно, конечно, хорошо, но то, что они скрывают — интереснее! — А мы скоро к бабушке приедем? — Ещё часов шесть ехать, — уклончиво ответил отец, не отрываясь от дороги.       Артём кивнул и уткнулся в телефон. Он не знал, много ли шесть часов или мало, но уточнять почему-то не стал. Наверное, это было ему не так интересно.

***

— Ничего, далеко не убежит! — усмехнулся человек, вертя в ладони блестящий гвоздь. Существо из монитора истошно захохотало.