Пламя

      Он крепко сжал ключ в руке, прижав большой палец к самому острию. Это было единственное, что сохраняло связь разума с миром, эта боль не давала впасть в полоумный аффект. Не ясно, откуда у него было столько сил, но Тима стремительно взлетел по лестнице уже безлюдного дома, ворвался в квартиру и сразу прошёл на кухню. Он распахнул холодильник, чуть не оторвав ручку, в поисках чего-нибудь попить. Жажда рвала его нутро, яростно скребя по стенкам горла, от чего руки мелко дрожали. В холодильнике был только недопитый сок. Тима схватил его и разжал ладонь с ключом, который тут же с непонятным звуком коснулся деревянного квадратного стола без скатерти. Боль, до этого пульсирующая в большом пальце, стала медленно затихать. Тима открыл сок и излил часть его содержимого на беснующуюся жажду. Мгновенно намокнув, костлявая старуха поскользнулась и бесследно исчезла. Тима отнял губы от холодного пластмассового горлышка и вытер их рукавом. Затем он снова приоткрыл холодильник, чтобы поставить сок обратно, но неожиданно чихнул, и пачка «Фруктового сада» мгновенно оказалась на полу, разбрызгивая десятки маленьких блестящих капелек. Тима с выражением лица человека, готового послать весь мир к чертям, посмотрел вниз. «Блин, новые джинсы забрызгал! Теперь мама опять будет руга…»       В голове Внутренний голос щёлкнул по носу только улёгшуюся ярость. «Мама!» Перед глазами, как в первый раз, пронеслись те страшные секунды. Визг тормозов был ещё отчётливее, чем даже тогда. Глухой удар. Короткий крик и падение. Дальше звуки борьбы, и тот ненавистный запах духов. Глаза снова закутала пелена. Тима сжал кулаки и с криком обрушил первый удар на холодильник. Отшатнулся, привыкая к боли. Следующий удар вдребезги разбил стекло микроволновки. Дальше кулаки замолотили совершенно хаотично, и если бы родители Тимы не решили забрать с собой все столовые и кухонные приборы, все могло бы закончиться весьма плачевно. Но сейчас всё закончилось довольно быстро и нелепо, как и началось. В ходе яростного избиения кухонной техники, Тима наступил в натёкшую из сока лужу и, проводя очередной хук справа по мультиварке, поскользнулся и с размаху ударился головой об стол, захотел подняться, но поскользнулся ещё раз и рухнул на пол, мгновенно отключившись. Лишь две мысли преследовали его даже в зелёных равнинах Морфея: «катализатор» и «чей же это всё-таки ключ?»

***

Передняя дверь с шумом отворилась, и два голоса стремительно ворвались в салон машины. — То есть совсем ничего не поделать? — спрашивал один. — Нет. Он слишком глубоко вошёл, — отвечал второй. — То есть даже насосом не получится? — Маш, я сказал, нет. Артём с любопытством выглянул из-за переднего сидения машины. Его глазам предстало серьёзное лицо отца. «Что случилось?» — этот вопрос не давал Артёму покоя. — И что мы теперь будем делать? — спросила его мать. — Не знаю. Скорее всего, нам придётся идти пешком до ближайшего города.       Артём вздрогнул, снова спрятался за сидением и даже опять пристегнулся. «Мы пойдём пешком? Может всё-таки дело во мне?..» — Может вызвать эвакуатор? — спросила мать Артёма. — Я уже звонил, — ответил ей муж, — никто не отвечает. Все уже уехали.       Сказав это, он тяжело вздохнул и сел на сухой асфальт, свесив ноги в сточную канаву рядом с дорогой. Рядом пролетали редкие машины: все, кто хотел, уже уехали.       Артём вылез из машины, огляделся. Слева что-то блеснуло. Мальчик подошёл ближе и увидел огромный гвоздь, торчащий из переднего колеса машины. «Ого, — подумал он, — так вот в ком дело!» Он попытался достать гвоздь, но тот сидел довольно плотно. «Гадкий гвоздь!» — прошептал Артём и, обойдя машину, подошёл к отцу. — Это всё из-за гвоздя, папа? — спросил он его.       Тот повернулся лицом к Артёму, и мальчик увидел в его глазах мутные слёзы. — Да, — улыбнувшись, ответил его отец абсолютно обычным голосом. — А почему ты плачешь? — снова спросил Артём, — мы обязательно вытащим этот гадкий гвоздь, вот увидишь!       Отец усмехнулся. — Нет, Тём, я не из-за гвоздя плачу. Помнишь, я обещал тебе, что мы пойдём в поход с палатками и ночёвкой в лесу? — Конечно помню! — Ну вот, мы пойдём в поход прямо сейчас.       Сердце Артёма уже в который раз за этот поистине удивительный день радостно запрыгало в его маленькой груди. Одной рукой он обнял за шею отца, повернул голову и, увидев приближающуюся к ним мать, восторженно закричал: — Урра! Мы идём в поход! Мама, мы идём в поход с палатками и ночёвкой!       Та, в свою очередь, приподняла бровь и посмотрела на мужа. «Ты сошёл с ума!» — читалось в этом взгляде. Тот сверкнул глазами в ответ «всё будет хорошо!», и её лицо расплылось в улыбке. Она тоже села рядом с ними, и вся семья заключилась в крепкие объятия. Рядом пронеслась на полной скорости машина, подняв облако пыли, а когда эта серая завеса растворилась, стало видно, как все трое уже вытаскивают из машины сумки, чемоданы и рюкзаки.       «Интересно, а почему всё-таки папа плакал? — думал Артём, надевая за плечи свой рюкзак. — Наверное, от большой радости тоже плачут».

***

— Да-а, — протянул, улыбаясь, человек, — оригинально, ничего не скажешь.       В который раз он склонился над потрепанной старой картой. Существо из монитора смерило его презрительным взглядом и правда замолкло.