Пламя

      Пробираться сквозь лес было сложнее, чем все думали. Чемоданы неуклюже вязли в сухом снегу, то и дело запутываясь колёсиками в переплетениях корней. Артём был уже на исходе своих сил, но уверенно продолжал идти вперёд вслед за родителями. «Здесь-то точно во мне дело!» — твердил он себе под нос, отводя от лица почерневшую берёзовую ветку.       В лесу стояла полнейшая тишина, поэтому Каждое движение, каждый шорох снега порождали эхо, которое расползалось между уснувшими стволами. Птицы не пели, звери тем более не показывались, и даже красногрудые снегири нигде не маячили, сидя на ветках нахохлившись и втянув шейки. Солнце находилось в том самом положении, когда день уже заметно угас, но сумерки ещё ничем не выдавали своё присутствие.       Вскоре троица увидела, что неподалёку от них, почти сливаясь со стволами голых деревьев, что-то чернеет. Отец Артёма остановился в недоумении, поправил шапку и пробормотал: — Хм, дом какой-то.       Его жена подошла ближе и только пожала плечами, а Артём весь разом встрепенулся и, прыгая вокруг родителей, воскликнул: — Пойдём посмотрим, что там! Пойдём посмотрим!       Родители переглянулись. — Конечно, пошли посмотрим! — с улыбкой произнёс папа Артёма, и все трое двинулись к дому.       Внутри было полутемно и сыро, но висевшие у входа куртка и пальто, а также стоявшие на полу высокие ботинки отчетливо гласили, что здесь недавно был человек. — А вдруг здесь кто-то есть? — шёпотом спросил Артём, прижимаясь к отцу. — Здесь пусто, — заверил его тот, хотя и сам не особо верил в это.       По скрипучим половицам они втроём прошли в одну единственную комнату, служившую хозяину дома и кухней, и столовой, и спальней. Здесь стоял густой смолистый запах. В три на удивление больших окна лился уже угасающий солнечный свет, отпечатываясь на потускневшем ковре на полу, на небольшом деревянном столе, двух старых стульях и большой кровати, укрытой пушистым зелёным пледом. В дальнем углу стояла крутая лестница без перил, очевидно, ведущая на чердак. — Ну что, вроде ничего интересного, может, пойдём отсюда? — начала было мать Артема, но тот вдруг подбежал к столу и закричал, чем-то размахивая в руке: — Папа, папа, смотри! Тут твоя таблица всех материалов на земле — таблица Медведева! — Таблица Менделеева, — со смехом поправил отец и, подойдя к сыну, взял из его руки небольшой потёртый картонный лист. — Хорошая, с массами, — протянул он, — только исчерченная вся.       Он погрузился в размышления, а Артем тем временем продолжил изучение хижины. Облазив все углы дома и не найдя более ничего сверхинтересного, а также справедливо решив, что на чердак его вряд ли пустят, мальчик подошел к маме и спросил: — Ну что, куда теперь пойдём?       Она пожала плечами и вопросительно взглянула на мужа. Тот мгновенно вышел из своих высоких дум и объявил: — Сейчас уже поздно, поэтому предлагаю развести костёр, пожарить на нём мясо и заночевать где-нибудь неподалёку.       Эта идея пришлась всем по вкусу, и минут через двадцать пять две палатки уже были готовы, а юная искра уже вовсю поглощала мёрзлый хворост. Прошло немного времени, и мать Артёма уже погрузилась в приготовление мяса. Вообще, кулинария была ее страстью, у неё были неплохие амбиции и возможности, но непереносимая боязнь критики навсегда закрыла ей двери к карьере повара в одном из лучших ресторанов города. — Не будем ей мешать, — шепнул Артёму отец, и они, взявшись за руки, зашагали по примятому снегу. Ноги сами привели их к домику, в сумеречном свете ставшему ещё более угрюмым и мрачным. Они вошли и некоторое время просто стояли посреди комнаты, оглядывая её скудное убранство. От стен струились большие тени, разбуженные молочным светом сумерек и треском костра.       Отец и сын поглядели друг на друга, и в их глазах была одна и та же мысль. Не говоря ни слова, они подошли к лестнице, отец полез первым и снял деревянную задвижку, закрывающую лаз, пролез внутрь. Артём последовал за ним. Здесь было холоднее, чем на первом этаже, пахло старым деревом и чернилами. — Гидроксид титана… — выдохнул отец, оглядевшись. — Вот это да! — согласился Артём.

***

      Шум в ушах перерастал в пульсирующий стук. Тима разлепил глаза и оглядел место побоища. Кухня была в печальном состоянии: всё было усеяно битым стеклом, на столе перевёрнутой лежала микроволновка, а из полкраскрытой духовки вуглядывал погнутый противень. Тима начал неспешно разминать затёкшие руки и ноги обнаружил в своей левой ладони оторванную ручку от холодильника. Подросток кое-как поднялся, отряхиваясь и приводя в порядок мысли. Во всём этом хаосе не доставало лишь основного виновника — безумной ярости. Этот большелобый демон без следа растворился в водовороте мыслей, очевидно, прихватив с собой и внутренний голос.       Тима зашёл в ванную и посмотрел в зеркало. На лбу красовался распухший синяк аметисто-азуритового цвета, который ярко выделялся на фоне бледного лица. Подросток долго умывался, словно пытался начисто смыть не только эту бледность, но и вообще весь этот день. Затем он вернулся на кухню и собрал все осколки стекла, сложив их в разбитую микроволновку, туда же кинул и ручку от холодильника, после чего вспомнил о ключе, который нашёл в подъезде, схватил его со стола и принялся изучать. «Хм, фирменный, от стальной двери. Найти будет проще».       Это было долго, но просто. Гигантское покрывало ночи ещё не до конца укутало опустевший город, и Тима уже трещал сложным стальным замком массивной ониксовой двери. Ещё один поворот ключа, и петли бесшумно пришли в движение, открывая проход в квартиру. Тима почувствовал, как его сердце забилось сильнее, будоража грудную клетку, и осторожно шагнул через порог, стараясь шагать как можно тише. Белоснежная, словно стерильная, прихожая разделялась на два коридора. Один был озарён каким-то призрачным кварцево-белым светом. В конце его было широкое окно, доверху заполненное турмалиновой тьмой сумерек и занавешенное полупрозрачной шторой. Казалось, совершенно невесомая, она трепетала при малейшем дуновении и, развеваясь, ласкала своим шелковым краем твёрдую гладь стеклянного стола с пустой вазой посередине.       Другой коридор был совершенно тёмным и, словно наполненным шорохами. Лишь пристально вглядевшись, можно было заметить белеющие очертания двух дверей, наглухо закрытых, и змееобразную ленту светодиодов, струящуюся по потолку.       Тима нервно поёжился. Неизвестность пугала и манила одновременно. Внутренний голос молчал. «Ну хорошо, — подумал Тима, — если идти дальше, то куда?»       И тут из тумана мыслей важным шагом вышел здравый смысл. Он был полноват и по сложению очень напоминал депутата. За ним быстрыми шажочками семенил логика — тощий очкарик в лабораторном халате. Когда здравый смысл остановился, он что-то быстро шепнул ему и исчез, а толстяк зычно заговорил: — Идти назад совершенно бесполезно, так как в пустом городе без еды и воды делать ну абсолютно нечего. Тем более, что в квартире никого нет, так как ключ был найден в подъезде. Если идти, то лучше в первый коридор, потому что он, скорее всего, ведёт на кухню, где, наверняка, есть еда или хотя бы кухонные ножи для самообороны… Но решать всё равно тебе».       Сказав это, здравый смысл зашагал прочь.       Тима почувствовал, как холодеют его руки. «Ну, пошли!» — сказал он себе и, еле слышно ступая, двинулся по светлому коридору, пристально оглядывая каждый угол, каждый сантиметр светло-мраморных обоев и то и дело прислушиваясь. В голове со свистом проносились сюжеты из FNAF и прочих ужастиков, и от этого становилось ещё неуютнее. Вскоре он добрался до порога комнаты и, наклонившись, заглянул внутрь. «Ну, вроде бы ничего опасного» — подытожил он, а затем собрался с мыслями и в два прыжка оказался уже в середине комнаты. Это и правда была кухня, и её владелец, судя по всему, не особо дорожил ею и всем, что в ней было. Холодильник тихонько жужжал, все столовые и кухонные приборы лежали на своих местах и даже в заварнике чернел травяной чай. Однако, Тиме сейчас было не до изучения интерьера: вжавшись в стену и держа наготове самый большой нож, который он только нашёл на кухне, он впитывал в себя каждый звук, каждый тихий шорох, который только мог услышать. Но, не считая мерного жужжания холодильника, всё было кристально тихо, и даже шторы на несколько мгновений замерли, вопросительно изогнувшись.       Постояв так ещё пару минут и убедившись, что всё тихо, подросток начал медленно выходить из кухни, но он успел лишь подойти к порогу, как его тело сжалось, подавляя крик ужаса: входная дверь была заперта!