Кровь старой Валирии

      Тревожность, кое Дэйнис испытывала уже довольно долго, и от которого и сама изрядно устала, сейчас обострилась как никогда ранее, словно лезвие валирийского клиника резко вынутого из ножен. Стоило ей ступить на мраморный пол отцовских покоев, устремить взгляд на куполообразный свод, и на сам облик доныне неведомой почивальни, как она тут же захватила девицу. Шик, строгость и холодная красота - вот те немногие слова, что первыми приходят в голову счастливчика, или скорее несчастного (ибо нередко посещение этой комнаты приводило к печальным последствиям) побывавшего в этом рабочем кабинете. И эти чувства выгнали любой страх, как будто сам её величественный батюшка, вдохнул в дочь свою силу и решимость рода драконов.       Сея комната по площади являла собой приличных размеров шестиугольник, что снизу был отчётлив в своих острых углах, но с приближением к потолку, притуплялся, постепенно превращаясь в окружность увенчанную выпуклостью зеркального потолка, на котором висела развесистая, словно перевернутая сень дерева, позолоченная люстра. Зал этот был разделен на две неравные части: первая, что занимала целую треть, выполняла роль рабочего кабинета и библиотеки. Она была выполнена в довольно мрачном стиле, характеризующим как пристрастия владыки к красивому но аскетичному образу жизни, так и саму душу Эйнара Таргариена - известного прагматика, дельца и мастера контрактов. Чёрный мрамор пола местами укутанный в львиные шкуры, и стены оббитые дубом да красным деревом, задавали тон всему помещению, а книжные стеллажи, стоящие ровно один за другим, словно солдаты на построении, заслоняли собой любую надежду на картины или иное настенное убранство. Наполненные стопами книг, скрученных свитков и манускриптов надёжно покоящихся в кожаных футлярах, они всецело царствовали на этой части кабинета, заслоняя своим широким станом все прилегающие стены, и устремлялись высоко вверх, почти до самого потолка. Казалось ещё немного и эти гладкие, покрытые лаком "деревья" разрушат блистательный свод и проложат себе путь наружу - к звёздному небу. В центре комнаты стоял увесистый стол, того же дерева что и стены, и лишь сам лорд Таргариен мог знать какой важности документы покоятся в его запертых на ключ ящиках.       Всюду царил доведённый до строжайшего перфекционизма, порядок. Северней от рабочей части помещения, минуя три долгих, и особо возвышенных порога, находилась опочивальня - вторая половина помещения, ограждённая от остального мира шелковой полупрозрачной занавесью. Там находилась царственных размеров и вида кровать, платяной шкаф, маленький столик, и лишь одно кресло, что явно служило местом отдыха или чтения на досуге. Так же там стоял увесистый сейф чёрного железа, с толщенными стенками и дверцей и таким же немалым замком.       Над балдахином кровати висел единственный предмет искусства, кое Дэйнис приметила не сразу, но когда заметила - взор её было уже не оторвать. Это была матушка, и хоть девушка никогда её не видела - она почему то точно знала, что это она. Заключённая в полотно картины и скованная серебряной рамой с гравировкой в виде цветов лилии: прекрасная молодая женщина, с добрым, понимающим лицом и светлыми волосами заплетёнными в аккуратную прическу, смотрела на Дэйнис с любовью. Она сидела на красном бархатном кресле, а её лиловые с каплей пурпурного, глаза глядели с теплотой на каждого кто удосуживался понять взгляд. Если художник не соврал, и не преувеличил какие нибудь детали, то Лисейрис Таргариен и вправду была замечательной красавицей, да к тому же добрейшей и храбрейшей из всех людей - как отзывались о ней многие, в том числе и старший Веларион. Помимо всего в её светлом образе и осанке читалась не только грация, но и величайшая смелость, кое было сложнее разглядеть под многослойным чёрно-красным платьем и дороговизной бижутерии. Словно свободную дикую розу пересадили в украшенный золотом горшок, и сковали цепью из брильянтов и рубинов.       В покоях было шумно, а удушающий запах благовоний и дым из курильных лампадок, заставлял даже самый стойкий разум разомлеть. Помимо трёх хлопочущих медиков в измазанных кровью халатах и четверых рабов прислуживающих им, в свете скромной восковой свечи виднелись ещё с десяток людских силуэтов, особое скопление которых угрожающе нависало над огромной постелью их бессознательного господина. Дэйнис не нужно было вглядываться в лица, чтобы узнать их владельцев, да и в полумраке – это было почти неосуществимо. Однако, дева всё же поняла кто эти люди, по дорогому облачению, заискивающим взглядам и нарочито эмоциональным восклицаниям, она сразу узнала приближенный круг её отца.       "Лизоблюднийшие господа" - как часто отзывался о них Гэймон. Каждый из многочисленных советников ныне прибыл к постели своего владыки: и невиданный гигант Гирион - глава дворцовой стражи; старец Рокраф – капитан гвардейцев, вместе с четверкой своих потенциальных приемников - лейтенантов (кроме разве что Тарра, который был вынужден остаться за дверью дабы охранять высоких господ); расторопный юнец Мителл – счетовод и казначей; Орфус – мастер над кораблями и дама Нанрель - мастер над секретами. Место верховного чародея и по совместительности ритуального жреца – занимал незнакомый колдун, что могло значить лишь одно – Приор погиб, а на избрание нового мастера над магическими искусствами не было времени.       Каждый из них, голосил громче предыдущего, спорил и взывал к спящему владыке, и лишь хитрая лисица Нанрель восседала в кресле со скучающим взглядом. Громче всех вопили наложницы Эйнара: три девицы возрастом немногим старше Дэйнис, они рыдали горестно навзрыд, стиная и вознося руки к небу. Официально они были женами, но так как эти дамы приходились из мелких валирийских семей, в брак вступили не позднее как год-два назад, да и не дали лорду-сенатору ни единого потомка - их никто не воспринимал всерьёз.       Вся троица навалилась на тело почивающего Таргариена, заливая его бархатный дублет горькими слезами. Указы медиков о том, что пациенту требуется больше свежего воздуха, и, что самое важное, покой - никто не слушал, потому лишь заприметив юную Таргариен, один из лекарей, смуглокожий мужчина с чёрной бородов в коей виднелась седина, бросился к ней в ноги. — Госпожа моя, благодетельница, прошу, подсобите! Такими темпами они загубят владыку нашего, а виноватым ведь меня назначат! — умолял он взволнованно, ибо понимал, что даже сделав всё необходимое, организму необходимо время и силы дабы перебороть недуг, но господское окружение своими действиями мешала сему процессу, как будто специально не давая тому передохнуть. Уж больно красочными и показным были их горестные чувства.       Отвлёкшись от разгоряченного спора и печальных слов, увидев наконец Дэйнис в сопровождении высокого камергера Роянна, вся толпа "лизоблюднийших господ" ринулась к ней несдерживаемой лавиной, нарочито заботливо расспрашивая о её самочувствии и месте нахождения "Сиятельного наследника" - Гэймона Таргариена. Выглядело это странно, ибо каждый из советников имел уникальную внешность: солидные, серьёзные и закаленные жизнью люди, воители и интриганты, а ведут себя как дети, пытающиеся лгать взрослым. Поначалу дева отвечала скромно и сдержанно: она заверила их, что её драгоценный старший брат в порядке, правда из-за плохого самочувствия, пока не в силах принять бразды правления, потому она, Дэйнис, будет отдавать приказы. Как минимум сегодня. Этих ответов малому совету было недостаточно, потому они начали засыпать девицу новыми, более конкретными и весомыми, такими о которых Дэйнис даже и думать не смела. И когда такое внимание к себе стало нестерпимым она сорвалась и громким выкриком "Довольно!" заставила всех замолчать. — Что значит загубим?! — злобно протянула одна из жен, когда в воздухе повисла тишина. Она как будто выжидала окончание этого балагана, дабы показать себя, проявить хватку и заявить о себе как о наследнике (коим по закону тоже являлась, но по сути не представляла никакой значимости без супруга).       Наложница, явно самая старшая, и за счёт своей красоты, самая самоуверенная из трёх, начала источать свой едкий змеиный яд. Конечно он был направлен в сторону лекаря, но юная леди всё же ощущала, что эти слова тайно адресуются и ей тоже. — Наши слёзы как целительный нектар, а твои мази и припарки - чушь несусветная, жалкий торгаш птичьим помётом! Мы были с милостивым супругом весь в самых тёмный час, задолго до того когда ты изволил собрать стекляшки в корзину и покинуть свою вонючую конуру!       Первую поддержала и вторая супруга, на вид менее самовлюблённая и властная, но чуть более непримечательная, явно довольствующаяся ролью шестёрки и подпевалы. — Гвинела права, никто не поможет нашему любимому и неповторимому супругу как мы - его верные жены. Никто так не утешит и не исцелит.       Казалось и третья хотела было что-то вымолвить, нечто явно идущие бок о бок с выше произнесенным, но перебирая в голове те и иные варианты она так и не сподобилась произнести хоть слово. Дэйнис на мгновение даже показалось, что эта "женушка" будет поумнее двух предыдущих, она хотя бы обделена таким ярко выраженным самомнением. Но по сути вся троица была настолько похожа друг на друга, и юная Таргариен различала их лишь по цветам платьев. Ну и ещё у правящей, той которую именовали Гвинела, грудь была необычайно велика и с трудом умещалась в чашечках её дорогого, вышитого золотой нитью, платья. В остальном же эти наложницы были одинаковыми словно куклы, сделанные одним мастером в один день - типичные знатные жительницы полуострова: миловидные, светловолосые, с фиолетовыми глазами и белёсой кожей, как у мертвеца (ибо аристократы специально доводили себя до молочно-белого оттенка, желая отличаться как от бронзовокожих слуг, так и от валирийцев-простолюдин, помутнённых жарким солнцем). — Замолчите, от ваших слёз и слов нет никакого проку! — гневно начала Дэйнис показывая всю твёрдость своего характера (которой впрочем было не так уж и много, но для лучшего эффекта, некоторые черту доводилось гиперболизировать).       Отцовские жены покорно умолкли, не смея вступать в прямую конфронтацию с чистокровным представителем рода Таргариен. Тем временем советники, обступившие Дэйнис со всех сторон, будто осознав свою наглость, почтенно опустили головы и сделали несколько шагов назад.       Девушка внезапно вспомнила про стоящего на коленях лекаря, что еще минуту назад был едва не затоптан знатными слугами, она самолично, хотя Роянн всеми силами пытался подсобить ей в этом, помогла тому подняться. — Делай своё дело, пускай отец мой выздоровеет, а я же позабочусь об остальном. — тихо успокоила его дева и отпустив медика восвояси, наконец подняла взор. Она хотела объявить свои распоряжения, но удушающая пелена рассеивала любую некрепко сформированную мысль.       "Лизоблюднийшие господа" внимали, трепетно и покорно, ибо явственно ощущали, что эта фигура - дочь лорда, была куда более серьёзной нежели три его подстилки. Ведь всяко лучше иметь на руках короля козырной масти, чем три шестёрки.       Дэйнис же как будто позабыв о волнении, пыталась всеми силами походить на своего холодного но внушительного в решениях и намереньях, отца, чтобы утвердиться в глазах сей прислуги. Но не выдержав чересчур сладких дурманящих ароматов, она сорвалась, и почти машинально, властно прошествовала через всю комнату и резким движением отворила створки окна, позволяя прохладному ветерку выгнать вялость из тела. — Первым делом нужно исполнять наказ лекаря: курильни - потушить, помещение очистить от лишних глаз и ушей! — Она взглянула на Гвинелу сверху вниз, в ответном взгляде читалась обжигающая ярость. Но огонь этой ненависти не мог растопить льда таргариенской инициативы, потому уже спустя мгновение слуги ринулись выполнять наказ, а "мачеха" спрятала взор, сбросив его на подол своего платья. Мельком, но лишь мельком, Дэйнис посмотрела на бледное лицо отца, но тут же отвела взгляд, боясь размякнуть в самую неподходящую минуту, она обратилась к советникам. — Мастер Орфус, мастер Мителл, вы можете быть свободны, очень маловероятно, что корабли и финансы будут сейчас у нас на устах. — Как прикажите, миледи!! — В один голос произнесли юный золотоволосый Мителл с цепким взглядом сокола, и намного более старый толстяк Орфус, чьи густые усы имели в себе больше волос чем лысеющая голова. Они переглянулись, недовольные тем, что получилось слишком синхронно,(каждый из них хотел выслужиться как можно лучше и индивидуальнее) и тут же, стараясь первым сделать поклон, они так же синхронно наклонились. — Гвинела, Юфиса, Миринла, отправляйтесь в свои покои, на сегодня хватит с вас пролитых слёз. Отдохните и приведите себя в порядок, ваша красота должна утешить моего батюшку, когда он придёт в себя. — Но..но я супруга..! Я должна править.. — Горделиво начала прелестница Гвинела, сбиваясь и нервничая.. — Я..я уверена что! — она было положила руку на свой плоский живот, и готовая ко всему чуть не высказала, возможно, свою судьбу, но вторая наложница осекла её попытки спорить, потому они так же как и пара советников, вскоре покинули рабочий кабинет, оставляя на Дэйнис испепеляющий взгляд своих трёх пар фиолетовых глаз.       Дэйнис сделала вид словно не заметила этого явного проявления неприязни, сейчас на ней лежала куда более серьёзная миссия, коей не может помешать негативное мнение какой-то псевдо-жены лорда. Потому дева прокашлялась, поправляя управленческий голос, и продолжила отдавать приказы. — Мастер Гирион, капитан Рокраф, на вас я возлагаю важнейшее задание: бросьте на алую площадь все силы, окажите помощь всем кому она потребуется. Также, оцепите замок и границы наших владений, не позволяйте никому покинуть его приделы, а если же кто-то попытается - докладывайте мне лично.       Гирион, человек невероятных габаритов и роста, прогрохотал что-то нечленораздельное, но по послушному тону и отданной чести, следующей сразу за стойкой смирно, девушка поняла что приказ будет исполнен в точности. Пожилой но жилистый Рокраф, изящно поклонился. Он был из знатных, потому знал правила поведения куда лучше своего гигантского коллеги, который был хорош в битвах но проигрывал на всех остальных поприщах, заливая недостатки вином и непомерным количеством пищи. — Будет выполнено, леди Дэйнис, вы можете положиться на моих гвардейцев. — четким и очень чистым голосом проговорил Рокраф, а после, они вместе с двухметровым бугаём - главой стражи, и четвёркой относительно молодых лейтенантов, покинули зал.       Следом за советниками, ушли и некоторые слуги, и даже пара медиков, которых Дэйнис также отпустила, пеняя на то что иным пострадавшим они смогут оказать куда больше пользы. В помещении заметно опустело, помимо рядом стоящего Роянна, и чернобородого лекаря смазывающего раны лорда зеленовато-голубой мазью, дева не сразу заметила рыжеволосую особу, сидящую в кресле и скрытую вуалью мрака. Рядом с ней стоял неизвестный колдун, покорно ожидающий чего-то. Глаза его по звериному блестели в темноте. — Роянн, отправляйся по залам и комнатам, собери информацию - сколько гостей ранено, сколько погибло и...отыщи супругов Веларион, я не прощу себе если они пострадают из-за нашего бездействия. Если они в здравии - приведи их ко мне, коли нет - приложи все усилия дабы излечить их. — не глядя на слугу, проговорила Дэйнис с явственной дрожью в голосе.       Пожилой камергер поклонился, и без лишних споров или вопросов, направился исполнять наказ своей леди. Он знал, что на хрупкую деву сейчас ложиться слишком много обязанностей, потому он жаждал подсобить ей, всем чем сможет. Дэйнис же тем временем продолжала беспрерывно смотреть на парочку таинственную стоящую в тени, она знала их, и знала почему те всё ещё не покинули покое - у них были известия. Потому дева без лишней гордости сама приблизилась к помраченным фигурам, окунаясь во мрак тёмного угла. — Я так понимаю у вас есть что мне сказать? — неуверенно начала Таргариен глядя на женщину с короткими огненно рыжими волосами, и на лысого худощавого колдуна, покорно опустившего голову когда к нему обратилась особа более высокого статуса.       Первой заговорила леди Нанрель - мастер над секретами, она медленно поднялась с кресла, и вальяжно, почти не ощущая стеснения в присутствии своей леди, подошла к девице. Она бесцеремонно приблизившись к светлому лицу юной девы и скрыв ладонью свои уста, прошептала на ухо что-то такое, что поначалу заставило Дэйнис ощутить явственный шок: челюсть её отвисла а глаза расширились, да так что даже крупная гематома не смогла попрепятствовать этому. Лисица заприметила сеи эмоции, и не став мучать Дэйнис больше чем того требовалось, хитро улыбнувшись, продолжила своё таинственный беззвучный рассказ, после чего юная Таргариен немного успокоилась, хотя дрожь пробежавшая секундой ранее по свему телу, была ощутима ещё долго. — Если..если всё так как ты говоришь..ты поможешь нам скрыть это? — растерянно, и с трудом подбирая слова, вымолвила Дэйнис ища в карих глазах собеседника, поддержку. — Только прикажите, и правда будет той которую назовете вы, госпожа моя. — наконец послышался голос Нанрель, певучий но с отчетливой хитринкой. — Приказываю! — мгновенно выпалила Дэйнис, не дав мастеру над секретами договорить. — Сделай это, сделай всё что понадобиться, не жалей ни сил ни средств!       Нанрель сделала грациозную пародию на реверанс, (пародией это было по большей части из-за того, что невысокая женщина была облачена в мешковатую тёмно-серую мантию с капюшоном, под которой виднелись части кожаной брони) и ещё раз одарив свою хозяйку прелестнейшей ухмылкой, удалилась из зала столь плавно, что многие высокородные дамы республики позавидовали бы ей.       Настал черёд колдуна, он спокойно подошел ближе и не придав никакого значения предшествующей картине, начал свой негромкий доклад. Его хриплый голос звучал вкрадчиво, и как-то по змеиному недоверчиво, но Дэйнис знала, что эти странного вида чародеи всецело подчиняются её венценосному отцу, хотя их собратья также служат и любому другому лорду, каждому кто предоставить им место для резиденции и достойную оплату. — Миледи, у меня есть кое-какие сведенья, хотя стоило бы проверить их ещё раз..но, думаю, что в данной ситуации вам важно знать. Я осмелюсь предположить, что всё произошедшее, взрыв и смерть - это ничто иное как следствие злонамеренного вмешательства извне и изнутри.       Не опомнившись от предыдущей встряски, Дэйнис вновь ощутила дискомфорт, снова худая весть, снова проблема и снова тягость, неужели всё действует против них? Неужели враги смогли внедриться даже в родную обитель? Эти вопросы остались лишь мыслью, ибо девица не смогла вымолвить ни слова, ошарашенная таким заявлением. Она только и могла, что продолжать внимать той информации, что донести ей этот человек покрытый пеленой тайных искусств, в чёрной мантии с капюшоном. — Изучив осколки драконьих свеч, я могу сказать точно, они хоть и были подлинными, но как минимум в одну был добавлен изъян, буквально перед самим свершением таинства. Так же один из чародеев, что проводил ритуал, - Миринль, исчез без следа, в то время как двое других почили рядом с остальными потерпевшими.