Кровь старой Валирии

      После недолгой но вынужденной остановки, отряд продолжил свой полуночный путь. Они проходили километр за километром, двигаясь всё быстрее, дабы скорее достичь безопасных стен родной штаб-квартиры, раньше чем их поймают рассветные лучи или коварные взгляды лазутчиков из вражеских гильдий.       На собственное удивление Гэймон не отставал от остальной группы, даже наоборот, теперь он шагал уверенно, будто и вовсе позабыв о ноющей ране. Тело его выпрямилось и, казалось, вновь налилось былой энергией, а на приятном лице возникла привычная полуухмылка, с которой он заговаривал то с одним то с другим гискарцем, отпускал пошлые шутки, делился забавными историями из жизни и курьёзами тайных вылазок в Песочный квартал Валирии. Тем самым выводя компаньонов из напряжения и неприязни, склоняя ближе к приятельским отношениям. Стоит заметить, что выходило это у него мастерски, видимо "крысам" нравилось, что вопреки своим ожиданиям и закостенелым предубеждениям, передававшимся с кровью, от отца к сыну, есть всё таки место для исключения, такого сладкого и неожиданного. Ведь они и представить не могли, что один из тех самых лицемерных драконьих отпрысков, тех ненавистных людей поработивших их род, окажется "своим человеком", таким же простым как и они сами. А возможно им льстил один только факт того, что видный валириец, выходец из чистокровной и знатной семьи, считает гискарца равным себе, а не рабом или каким иным отребьем. Гэймон ведал об этих их чаяньях, потому, в отсутствии меча вооружился лучезарной улыбкой, поставив именно на свою природную обаятельность и плутовскую грань характера. По видимому не прогадав.       Наблюдая за этими весёлыми перемолвками, Вирэнт лишь слегка улыбался, довольный тем, что другу Таргариену лучше, и он уже берёт в оборот новых знакомых. Сам же Веларион следовал чуть поодаль от остальных, тихо и без лишних разглагольствований. Он был человеком более замкнутым, сдержанным, и всегда себе на уме, потому ограничивался только заинтересованными наблюдениями. Лишь иногда юноша нарушал своё возвышенное молчание, очень редкими, неуверенными вопросами, адресуемыми то вожаку соглядатаев то Гэймону. И всякий раз он получал ответ, правда, каждый последующий рождал ещё больше вопросов, вопросов на которые парнишка, с его учёной целеустремлённостью, хотел ответить сам, черпая информацию из сотен прочитанных трактатов. Иногда он находил искомое, но чаще приходилось снова обращаться за помощью, и снова всё повторялось - один ответ - десятки новых вопросов.       Мысли же о своём высоком спутнике, Вирэнт скрывал поглубже, одним богам ведомо, что на самом деле было тогда в небесах над островом. Зарождающиеся романтические чувства, или просто дружеская любовь..       Спустя ещё двадцать минут ходьбы, по тропкам у стен векового леса и меж рядов совсем молодого орешника, сорняком проросшего везде и всюду, пересекая пустующие ныне поля, что некогда зацветут белоснежным хлопком, высокородные блондины ведомые отрядом Имаира, увидали пред собой широкую низину, опускающуюся вниз на несколько десятков метров. Видимо когда-то здесь обитала полноводная река, что желанием властей столицы и руками рабов, была отведена в иное, более необходимое место: к водным резервуарам и акведукам ведущим прямо в город. Низина эта с течением времени покрылась зарослями тонкого, но очень цепкого орешника, чья листва и по сей день впитывает былую сырость дна источника. Эти хилые деревца выполняли и другую немаловажную функцию - они заслоняли собой большое двухэтажное здание, хорошо скрывая его от чужих глаз. Основой строению служила кладка из бурого кирпичи, а верх был сделан из крепкого дуба, как и сторожевая башня находящаяся чуть дальше вострого частокола. Крыша была продолговата и завершалась мансардой, с единственным окном - гордым в своём одиночестве. А на самой её верхушке был шпиль с несколькими разноцветными лентами колышущимися на ветру.       Все здешние сооружения, вплоть до отхожего места, сколоченного явно на скорую руку, будто с помощью тайной магии или просто по воле матери природы, поросли девичьим виноградом и вездесущим хмелем, полностью скрывающим нижние окна трактира, устремляясь по отвесным стенам - к верхним. "Какое удачное совпадение, для таверны. Хмель и виноград.." — подумалось светловолосому юному в цветах морской волны, когда они всей гурьбой прошествовали под сводом решетчатых ворот, что открылись подобно крепостным.       Трава же напротив, из-за постоянной сырости больше походила на вездесущий мох, на котором то и дело оставались вмятины от шагов,тут же наполняющиеся влагой.       Стража у ворот встретила гостей, острыми копьями сомкнутыми в запрещающем ход положении. В сердцах этих людей жила злоба, а в очах, цвета мокрой глины виднелось холодное призрение, и, долька интереса? Имаир бесцеремонно растолкал своих подчиненных, и пройдя вперед отдал безмолвный жест. Двое амбалов, лысых и неприступных как скалистый утёс, в одночасье отступили пред невысоким капитаном наблюдательного отряда, что вызвало у Вирэнта уйму догадок о том как же действует здешняя иерархия. Гэймон же как будто почувствовал мысли друга, выражением лица дал понять что в этом лучше и вовсе не пытаться разбираться. — Гляжу, Фарин не оставил мечты выстроить здесь настоящую крепость. — заговорил вдруг Таргариен, предварительно оглядев укрепительные детали. А затем продолжил шуточно. — Добавьте ров с какой-нибудь зловредной плотоядной живностью, и таверна сможет пережить недельную осаду.       С первого взгляда и вправду могло показаться, что впереди вовсе не постоялый двор, совмещающий в себе и паб и бордель, а какой-то малый военный лагерь, да ещё и готовящийся к штурму. Но, подойдя поближе к "Резиденции всех воров и шлюх Валирии", миновав ночную сторожу смотрящую на пришельцев холодным но внимательным взором, молодой дракон всё же узнал знакомые улочки и закулки двора пивной. Да и как не узнать, бывало он помогал "добрым людям" пересчитать все ступеньки у входа, а случалось и самому выполнить это дело, конечно же своим прекрасным лицом. Благо шрамов не осталось, иначе всепочтенный отец стал бы задаваться вопросами, и в конце концов узнал о ночных похождениях сына. Гэймон скорее предпочел этому - недельную уборку навоза из Драконьего логова.. — Только если сам яму выроешь, и дракона своего туда засунешь. — колко ответил Имаир, но понимая что в словах его оказалось много больше жесткости чем хотелось (всё таки для драконьего владыки его крылатый ящер священен) он звонко рассмеялся, не дав обстановке накалиться, и дополнил. — Но если золотишка отсыпешь, так и быть, сами всё сделаем.       Таргариен лишь вежливо улыбнувшись, произнёс вкрадчиво. — Возможно и отсыплю, коли Лис примет моё предложение.       Парень добрым жестом приободрил нервничавшего Вирэнта, что явно не разделял уверенности товарища, и ведомые вожаком соглядатаев, они прошли таки через чёрный вход. По потаённым туннелям, щели которых выходили в залитый тёплым светом зал, прошли они внутрь "Цитадели преступного мира". Гул его мог оглушить, а виды наверняка потрясли невинный разум Веелариона, потому Таргариен предусмотрительно велел ему не глазеть попусту. — Нельзя следить а то глаза вырежут - закон таков — остерёг его Гэймон, и наблюдая за тем как парнишка испуганно прячет взгляд, молодой дракон звонко хихикал в душе.       Таверна "Покров и фляга" - место где приют себе мог найти любой забулдыга и путешественник, разбойник с большой дороги, контрабандист, пират - сын четырнадцати морей, или неудачливый рыцарь, что посрамил честь дома-нанимателя и ныне ищет утешения в кружке пинты да груди развратной девы. Часто в здешней пивной ошивалась бездомная шпана со всей округи приносящая столь ценные наблюдения, шлюхи в надушенных откровенных нарядах, авантюристы, воры и убийцы играющие в карты или кости. На втором этаже проживали постояльцы, того же контингента что и посетители паба, а в потаённых коморках и подвальных помещениях, что когда-то отводились под винные бочонки, можно было отыскать лаборатории алхимиков да колдунов, что по своей воле или против неё покинули чародейскую капеллу. Да, тут было полно всякого сброда и отбросов общества, но каждый кому давала кров эта крысиная нора - являл собой ничто иное как часть слаженного механизма, винтики и шестерёнки которого работали беспрерывно, в унисон, позабыв о классовых или расовых предрассудках. А в узде их держал лишь один человек способный делать это - самопровозглашенный барон валирийского округа. Тот кому ренту платил всяк и каждый работник кинжала или топора, ловких рук или зорких глаз, хитрых чар или тайных секретов...

***

       До самой зари милая Дэйнис не сомкнула глаз, ни на секунду не покидая ложа своего лорда-отца. Она сидела подле него в одиночестве, объятая покрывалом из сумрака и росяной маской из слёз, казалось, что во тьме ночи её серебряно-золотые волосы сияют светом луны, холодным но чарующе притягательным. Однако, сама прекраснолицая госпожа этого не замечала, отдавшись целиком и полностью в раздумия.       Она молясь, молилась всем известным ей богам, что бы батюшка её нашел таки выход из загробного царства, покинул край теней и возвратился, хотя бы ради того дабы снять с неё сей тяжкий груз правления. Она просила об этом троицу главнейших из тысячной плеяды диких владык - Балериона, Вхагар и Мираксес, тех кому не так давно хвалу возносил всяк и каждый на празднестве Возжжения, что обернулось нынче скорбью. Дева так же припомнила и иноземных богов: Боаша - слепого бога равенства и порядка; Лифрану - богиню здоровья и целительства; Айанну - великую матерь милосердия; Ирнею - приносящему удачу, и даже Огненного бога красных жрецов, имя которого вспомнилось с трудом. Дэйнис произнесла его шепотом "Р'глор", владыка пламени жизни, в которого дева верила даже меньше чем в остальных, всё же был одним из тех на кого она возлагала надежды.       Юная Таргариен так же обратилась к Великому Пастырю, хоть брат ни раз повторял, что драконам и не подобает преклонятся овцеводу, не важно на сколько он "Велик". И даже к костлявому лицу Неведомого - ипостаси семиликого божества андалов, с которыми Валирия вела войну вот уже тридцать лет. Однако, девушка не исключала мысли, что именно эти "варвары" - как их зачастую называли высокомерные драконьи лорды, всё же могли обнаружить истинную веру - титул за который сражались все религии Эссоса. Не зря они так фанатично заучивали и выкрикивали слова своей священной книги, а вдобавок символ дотошной семиконечной звезды они не изображали разве что на ночном горшке. — У себя на лбу высекают, это я помню точно. — подтвердила Дэйнис свои размышления.       Но слышат ли боги тех кто проливает кровь? Свою или чужую, случайно или целенаправленно. Этого дева не знала, и лишь искреннее надеялась, что её собственный красный цветок, который она по детской наивности называла "сок женщины", не помешает мольбам достичь ушей великой потусторонней сущности.        Помниться, год назад, она жутко испугалась когда это произошло впервые, она кричала от ужаса а затем плакала от безысходности, уверенная в том что умирает. Ведь кровь всегда ассоциируется со смертью, особенно если она выходит из тебя. Но лишь объяснения её доброй служанки Масселы, помогли Дэйнис избавиться от страха. "Это знак того что вы теперь - женщина, госпожа"— сказала она тогда. "Женщина..надеюсь это лучше чем быть девой" — подумалось ей в тот день, и вспомнилось сейчас.       Остаток ночи юная госпожа провела в гордом уединении, наслаждаясь относительным спокойствием. Лишь несколько раз её посещали слуги с донесениями. Они робко отворяли гигантские двери, и неуверенными шагами, пройдя через весь зал, отчитывались о проделанных работах. К счастью вести всегда были скорее благами и не столь значительными, что бы чересчур волноваться об неправильных указаниях, чему Дэйнис несказанно радовалась, ибо всякий раз ожидала худшего.       Единожды к ней вошел лейтенант Тарр, человек немолодой, но и не забывший вкус юных лет. Высокий военный муж, исполнительный, жесткий, требовательный и местами саркастический, но рядом с госпожей солдат тут же делался куда более приятным и мягким. Будто Дэйнис волшебным образом склоняла людей к лучшим их сторонам. Как минимум с простыми людьми, не аристократами, эта сила действовала всегда.       Лейтенант осторожно внёс небольшой серебряный поднос с кушаньем, и медленно поставил его на письменный стол, предварительно убрав немногочисленные бумаги в сторону. Запах донесся до Дэйнис, и обернувшись она увидала пред собой изумительную картину: пряный куриный окорок, несколько кусочков овечьего сыра, пара яиц сваренных всмятку, овощной салат из руколлы с крохотными помидорами, несколько ломтей хлеба поджаренного до хрустящей корочки, порезанные дольками фрукты, и пара устриц в лимонном соке, предназначавшихся явно для званого ужина (Дэйнис поморщившись тут же отодвинула их на край своей тарелки). Довершал этот скромный, и очень поздний по времени ужин, хрустальный графин с апельсиновым соком - любимым из напитков юной леди Таргариен. — Простите, госпожа моя, я подумал, что вы голодны. — виновато заговорил мужчина, когда девушка одарила его претенциозным взглядом. — Мне поручено следить за вашей безопасностью, а отсутствие сил плохо влияет и на ваше здоровье, а оно в своё очередь сказывается на безопасности.       Дева понимала без слов, что Тарр самовольно отправился на кухню, оставив свой пост у двери, но она не сердилась. Дэйнис готова была расцеловать заботливого стража, ибо в сложившейся суматохе все, включая её саму, позабыли о том, что их госпожа в конце концов ни ела целый день. А погруженная в проблемы замка, Дэйнис подсознательно не обращала внимание на боль в животе. Сейчас же, узрев пред собой шанс подкрепиться, желудок буянил требуя оставить пустые разговоры и зверем наброситься на пищу. Воспитанность же осекла леди Таргариен от подобного дикарства, потому она какое то время колебалась и выжидала чего то. Тарр это заметил. — Яда нет, лично всё продегустировал. Но, если вы не голодны я могу унести? — Мужчина подразнивал госпожу, и было протянул руку что бы "забрать поднос", но Дэйнис буквально чуть не откусила тому палец. Молниеносная реакция военного мужа спасла его от потери конечности. Оба тут же расхохотались, но смекнув, что не гоже радоваться в присутствии бессознательного лорда, умолкли так же скоро. — Я солгу если скажу, что во мне сейчас не сидит изголодавшийся волк. — вежливо ответила девица наконец приступив наконец к трапезе.       Светловолосый лейтенант - истинный валириец как внешне так и внутренне, по комплекции и виду но точно драконий всадник, жаль только бороздить небеса он мог лишь в мечтах, из-за своего невыдающегося происхождения. Он ещё какое-то время наблюдал за тем как милая девица пытается следовать столовому этикету, но вкусив первые из явств, забывает о любой благовоспитанности, к своему стыду. На его привлекательном лице, омраченном пеленой накопившегося опыта, появилась редкая улыбка, а в светло-лиловых глазах блеснула искра запретных чувств. Он тут же вынужденно погасил её, преданно склонив голову в поклоне, и направился к входу, довольный, что смог хоть немного подсобить своей миледи. — Спасибо, Тарр. — услыхал он когда дверь почти затворилась за ним, и эти два слова сногсшибательной стрелой пронзили его сердце, разбив всю броню что он наращивал на протяжении своих без малого тридцать лет.       Но он - никто по сравнению с ней, и никогда не станет достойным её взгляда. Сердце госпожи принадлежит другому, и Тарр чувствовал это. Но он не злился, ему достаточно лишь служить и быть полезным, вот его удел, судьба которой солдат и верный слуга был рад безмерно. Возможность находится рядом уже величайший из даров на которые мог претендовать низкорожденный валириец.       "Но это в любом случае всяко лучше чем быть рабом"