Мой личный сорт цианида

Следующим утром я встала на полчаса раньше обычного. На посвящение я решила надеть неприлично короткое платье из жемчужно-серого атласа. Я с вечера повертелась в нем перед зеркалом. Вместе с белыми чулками получалось очень эффектно. Единственным, что меня смущало, было то, что если папа увидит меня в таком виде, он ни за что не выпустит меня из дома. Поэтому я надела джинсы, простую белую футболку и толстовку. А платье и чулки я аккуратно сложила так, чтобы они не помялись, и убрала в рюкзак. С обувью вышло немного сложнее. Идеально к платью с чулками подходила пара туфель на тонкой шпильке. Но они, с одной стороны, совершенно не подходили к джинсам и толстовке. Настолько, что это непременно бросились бы в глаза всякому. Даже папе. С другой стороны, в рюкзак они влезать наотрез отказывались. Я подумала и посомневалась, а потом плюнула и надела «мартинсы». К моему собственному удивлению, получилось неплохо. Может, немного странно, но неплохо. В институте я с интересом послушала лекцию по психологии, и без ущерба для рассудка пережила культуру речи. Потом был семинар по культурологии, на котором я добрых двадцать минут спорила с преподавателем о том, что такое культура. И дело было даже не в том, что я была так уж не согласна с его определением. Просто, у меня было хорошее настроение, и мне хотелось поспорить. Зато потом была линейная алгебра. Матрицы и их полные драм отношения с базисами напоминали бесконечный мексиканский сериал. Через полчаса я почувствовала, как мой мозг стекает мне прямо за шиворот. Через час дон Педро окончательно впал в кому, а от моего хорошего настроения не осталось и следа. Когда всё закончилось, я, сначала, не могла поверить своему счастью. Я пулей выскочила из аудитории. Наверное, даже более поспешно, чем следовало бы. Даже с математики. Но впервые со школы, у меня было настоящее ощущение Пятницы. Я начала приплясывать прямо в коридоре. Мимо проходил какой-то парень, который наградил меня немного удивленной улыбкой. В ответ я смогла только пожать плечами. Шура с Кешей вышли немного погодя, вместе с остальной массой народу. Кеша смотрел на меня с восторгом. Шура загадочно улыбалась. – Вот это у тебя радость! – весело сказал Кеша. Я только улыбнулась ещё шире. Вместе с остальной группой мы дошли до лестницы. Большинство, как и я, направилось наверх. А несколько заядлых курильщиков и Шура – вниз. – Ты куда? – окликнула я её. Она остановилась и повернулась ко мне. – Курить, – как ни в чём не бывало, ответила она. Это было что-то новенькое. – Ты разве куришь? – искренне удивилась я. Шура на пару секунд задумалась. – Не курю, – наконец ответила она. Я открыла рот, хотя не была до конца уверена, что именно собираюсь сказать. Но Шура опередила меня. – Но что поделать? – трагично сказала она. – Хорошего вам вечера! – Она вскинула руку в салюте и пошла дальше вниз. Кеша грустно посмотрел ей в след, потом перевёл взгляд на меня. – Ну что, пойдём, пока лучшие места не заняли? – сказал он. И мы пошли. Конкуренция за места в зале была не очень большой. Первые ряды вообще были полупустые, да и в середине оставалось полно места. Сама официальная часть была именно что «официальной». Ужасно долгой, невероятно нудной и какой-то совершенно бессмысленной. Емельяненков – проректор института – вышел на сцену в темно-синем костюме, с галстуком-бабочкой, из-за которого он напоминал секретного агента. Он начал говорить речь, смысл которой я утратила минуты через три. Вроде бы, все слова были знакомые, но в осмысленные предложения они складываться отказывались наотрез. С некоторым отчаянием я подумала, что после проректора своё слово должен будет сказать декан. Я посмотрела на Кешу. Он честно пытался слушать, но периодически поглядывал то в телефон, то по сторонам. Я тоже оглянулась вокруг, и поняла, что, кажется, осталась единственной, кто до сих пор пытался слушать. Несколько человек на здании рядах даже спали. Вдруг, кто-то протянул мне пакет апельсинового сока. Я обернулась и удивлённо посмотрела на сидящую позади меня девушку с короткими тёмными волосами. Она держала сок и загадочно улыбалась. Я взяла его, сделала глоток, и едва не поперхнулась от неожиданности. Конечно, можно было сказать, что в сок добавили вермут. Но это было бы не совсем то. Скорее, кто-то слегка подкрасил вермут соком. Девушка тихонько хихикнула. Я сделала ещё пару глотков и отдала пакет обратно. К тому времени, как Емельяненков наконец закончил свою речь, большинство людей в зале разделилось на две более или менее равные части. Первая, и туда попадал Кеша, спала с открытыми глазами, уткнувшись в телефоны. Вторая, и к ней, кажется, относилась я, была немного пьяна, немного возбуждена и гудела, как пчелиный улей. Всё то время, пока Емельяненков говорил, по залу гуляли туда-сюда всевозможные бутылки, пакеты и фляжки. Не могу сказать, чтобы я действительно пила, скорее просто пробовала. Тем не менее, когда проректор закончил речь, я уже успела напробоваться достаточно, чтобы выскочить вместе с остальными и направиться к выходу. Емельяненков стал призывать всех остаться, чтобы послушать деканов, но его голос потонул в общем гвалте. Тогда на сцену вышел Андрей Александрович – огромный, бородатый и немного похожий на медведя декан ИТ, и громко, так, что его было слышно даже без микрофона, попросил минуточку внимания. Это подействовало. Толпа перед выходом затихла и обернулась к сцене. Когда он убедился, что его слушают, он объявил пятнадцатиминутный перерыв, после которого, каждый факультет собирается перед своим деканатом. Под конец, ему даже дали микрофон, хотя,  он неплохо справлялся и так. Мне, пришла в голову мысль, что с таким низким грудным голосом, айтишный декан мог бы читать рэп. Я представила его в мешковатых штанах, красной кепке и с золотой цепью весом пару килограмм. Эм Си Медведь, ага... Я хихикнула собственным мыслям, а потом, поток людей вынес меня из актового зала. Курильщики дружно высыпали на улицу, в надежде надышаться перед следующей экзекуцией. Кто-то пошёл в сквер, чтобы продолжить пьянствовать там. Кто-то просто бестолково шатался по коридорам. Я огляделась по сторонам в поисках Кеши, но того нигде не было. Тогда я решила, что сейчас отличное время, чтобы переодеться. Самым простым и очевидным вариантом, конечно, было просто зайти в туалет. Но на всякий случай, я решила попробовать раздевалки. Я спустилась на подвальный этаж, где располагался тренажерный зал. Иногда, здесь проходили занятия по физкультуре.  В основном, в непогоду, либо, когда наш стадион занимала расположенная неподалёку школа олимпийского резерва по какому-то там командному виду спорта. Обычно, занятия в тренажерном зале проходили довольно бестолково. Ребят по очереди запускали на турники и силовые тренажеры. Девочки кучковались у беговых дорожек. Физрук, к которому намертво прилипло доставшееся от кого-то из предыдущих первых курсов прозвище «Гибоныч», всё это время сидел там же за столом, и угрюмо читал новости со своего телефона. Иногда, он предлагал кому-нибудь из студентов сыграть с ним в нарды. Играл Гибоныч довольно хорошо. По крайней мере, единственным, кому на моей памяти удавалось у него выиграть, был Кеша. Остальные предпочитали не позориться и честно крутили педали. Как я и надеялась, раздевалки оказались открыты. И, хотя там горел свет, внутри никого не было. Не знаю почему, но меня это скорее обрадовало. Не то, чтобы я так уж сильно стеснялась переодеться при посторонних, по крайней мере, одного со мной пола. Едва я разделась, как вдруг услышала смех откуда-то из душевой. От неожиданности я замерла. Прислушавшись, я различила шум воды. Боясь лишний раз вздохнуть, я на цыпочках подошла ко входу в душевую. Шум воды, тихий смех, два голоса...  Вкрадчивый бас. Хриплый женский полушепот. Смех был именно женским. Несколько секунд мои любопытство и возбуждение боролись со смущением и здравым смыслом. Наконец, так же тихо, на цыпочках, я отошла обратно в раздевалку. Мужчина и женщина. Вдвоём в женской душевой. Когда большинство занятий уже закончилось, и в здании почти никого нет. И всё же... Я на миг представила себя на её месте: струи горячей воды. Сильные руки ласкают мое тело, горячие губы жадно целуют лицо и шею... А вдруг, это кто-то из тех, кого я знаю? То есть, не факт, что это непременно кто-то из моих одногруппников, или даже кто-то с моего курса... Все ещё немного дрожащими руками я надела платье и чулки. А потом, босиком, держа ботинки в руках, прошла к выходу, и аккуратно закрыла за собой дверь так, чтобы та, не дай бог не щелкнула. Уже в коридоре я смогла, наконец, вздохнуть спокойно. Я обулась и поднялась наверх. В холле на первом этаже уже никого не было. Но мне слишком не хотелось идти слушать декана. Особенно после того, как я, видимо, уже туда опоздала. Я посмотрела на часы, честно пытаясь сообразить, когда закончились отпущенные айтишным деканом, но голова была, будто чугунной. Я спустилась обратно вниз. Дверь в кафетерий всё ещё была открыта, и я решила, что проще будет переждать там. Когда я вошла внутрь, то увидела, что за самым дальним столиком сидят трое. Два парня и девушка немного восточной внешности. Я не знала никого из них, но едва я вошла, девушка помахала мне рукой. Это было странно, и всё же, я взяла себе латте и подсела к ним за столик. – Алиса, верно? – вместо приветствия спросила девушка. Я в ответ только кивнула. Девушка улыбнулась. – Нашла Тарасову? – Я покачала головой: – Она оказалась для меня слишком неуловимой. – Ну да, – Один из ребят – с собранными в небольшой хвост темно-рыжими волосами и не то ещё щетиной, не то уже бородой усмехнулся. – Она последние недели две вся в своём "принце". – В принце? – удивилась я. Девушка пожала плечами. – Она ещё с лета что-то крутит с каким-то парнем со старших курсов, – пояснила она. – Прекрасным Принцем на чёрном БМВ. Или вроде того. – Прямо на чёрном БМВ? – Я с подозрением посмотрела на нее. – Ну... Это Света! – Девушка виновато улыбнулась. – У неё никогда не понятно: где, правда, а где ложь. – По-моему, она сама не очень видит разницы, – вставил второй парень – худой блондин в очках. – Как всегда, на своей волне, – усмехнулся рыжий. Мы посидели вместе ещё минут пятнадцать, болтая о том, о сём. В какой-то момент девушка Маша незаметно достала из сумки фляжку и подлила немного себе в кофе. Жестом она предложила мне последовать её примеру, но я отказалась. Вова – блондин – тоже отказался, а рыжий Дима сделал небольшой глоток прямо из фляжки. Наконец, сверху стали спускаться люди. Мы допили кофе, ещё немного подождали для верности и, наконец, вышли вместе с толпой. Пока мы были внутри, снаружи почти стемнело и уже зажглись фонари. В какой-то момент, я поймала себя на том, что выглядываю: нет ли там кого-то с мокрыми волосами. Я тут же мысленно одернула себя – какое мне, в конце концов, дело? Наконец, я нашла Богданова. Он выглядел немного расстроенным и слегка удивленным. Я подошла к нему и положила руку на плечо. Он едва заметно вздрогнул, но, едва увидел меня, успокоился. На его лицо вернулось обычное немного насмешливое выражение. – Что-то случилось? – спросила я. Серёга пожал плечами. – Ну, как сказать... – Он скорчил очередную рожу. – И да, и нет... – Как это? – Я не поняла, шутит он или нет. Он немного виновато улыбнулся. – Света опять отожгла, – вздохнул он. – Приехала, когда все были в актовом зале, заскучала... В итоге, к тому моменту, как мы с ней встретились, она уже выглядела так, будто веселилась всю ночь напролёт... – И где она теперь? – спросила я. Не знаю, правда я за неё волновалась, или мне просто было любопытно услышать продолжение истории. – Какой-то её приятель с «вечёрки» ушёл с занятий, чтобы отвезти её домой. – Приятель с вечёрки? – Ну да. – Серёга поморщился. – Не помню, как его зовут. Я не особо с ними общаюсь. Я хотела сказать, что то, что он отпустил её чёрт знает с кем – вообще ни в какие ворота не лезет, и полная жесть. Но почему-то передумала. В конце концов, уехать не пойми с кем, было вполне в духе Светы. Я только спросила: – Это точно её приятель? – Она сама ему позвонила, – ответил Серёга. – К тому же, он совсем не выглядел удивленным. – Я улыбнулась: – Света – такая Света! Спустя почти час с небольшим, мы, наконец, добрались до клуба. Название показалось мне довольно странным– «Герцог Нью-Йоркский». Но я не стала об этом задуматься, решив, что это, скорее всего, какая-то «внутренняя» шутка, которой я не поняла. Алкоголь сошел на «нет». Вместе с ним куда-то пропала легкость. На смену ей пришла какая-то тягостная неприятная муть. Сначала, никто не мог решить: как же быстрее всего будет добраться до клуба. В итоге, после недолгого препирательства, было решено, что погода хорошая и можно с нормально пройти почти два километра пешком. Я мысленно сказала «спасибо» сама не знаю кому за то, что туфли на девятисантиметровой шпильке не влезли в рюкзак. Конечно, «мартинсы» – тоже не совсем идеальная обувь для пеших прогулок. Но из двух зол… У самого входа в клуб, мы ещё задержались, прежде чем охрана – пара крепких ребят в чёрных костюмах – проверит у всех паспорта. Как оказалось, согласно правилам клуба, всем несовершеннолетним посетителям полагался синий крест на тыльной стороне правой ладони. Восемнадцать мне должно было исполниться только в начале следующей весны, и я тоже удостоилась «позорного клейма». В самом клубе мне оказалось решительно нечем заняться. Огромное тёмное помещение, полное незнакомого народа и ревущая музыка заставляли меня чувствовать себя неуютно. Пешая прогулка окончательно отбила желание танцевать. А крест на руке лишил возможности хотя бы напиться. Я села в баре, взяла колу в маленькой стеклянной бутылке и стала задумчиво смотреть по сторонам. На танцполе было десятка полтора человек. В основном, девушки. Двух или трех из них я видела раньше в институте. – Чего не танцуешь с подружками? – услышала я голос. От неожиданности я вздрогнула. Я повернула голову: с той стороны стойки на меня смотрел бармен – высокий худой парень с длинными светлыми волосами. Почти мой ровесник. Может, на пару лет старше. – Не знаю, – Я пожала плечами. – Настроения нет… – Чем же тебе помочь? – бармен задумчиво почесал подбородок. Несмотря на слабый свет, я заметила у него восьмичасовую щетину. – Хочешь, смешаю тебе какой-нибудь коктейль для настроения? Секс на пляже? Космополитен? Я покачала головой и подняла вверх правую руку. Так, чтобы он видел «клеймо». Парень на мгновение, только на мгновение, брезгливо поморщился. И тут же уставился на меня, словно пытаясь понять: заметила ли я перемену в его лице? – Ну… – немного замялся он. – Я могу сделать тебе кофейный коктейль. Или энергетик. Вдруг, хоть это тебя взбодрит… – Я только покачала головой, снова повернула взгляд в сторону танцпола. И буквально нос к носу столкнулась с Серегой. – Ты зачем грустишь? – спросил он. Я в ответ только пожала плечами. Он картинно нахмурил брови. – Не, так дело не пойдет… Пошли танцевать! – Не… – я опять покачала головой и как-то непроизвольно отвела глаза в сторону. Серега не обратил на это внимания. Вместо этого он взгромоздился на соседний табурет. – Хочешь, я тебя угощу? – спросил он. И, не дожидаясь моего ответа, обратился уже к бармену. – Две Маргариты. – Тот опять едва заметно поморщился. – Девушке нет восемнадцати, – флегматично заметил он. – Беда… – Серега скорчил жуткую гримасу, которая, очевидно, должна была символизировать коварную ухмылку. – Значит, придется выпить обе, что ж поделать? – Правда? – Бармен чуть приподнял брови. – Конечно, – кивнул Серега. Выражение его лица осталось прежним. – Я попаду в ад за это, – выдохнул бармен. – Две Маргариты… и колу? – Колу? – удивился Серега. – Ну… Девушке тоже нужно что-то заказать... – Логично, – кивнул Серега. Он расплатился с барменом. Тот принес напитки. Серега поставил коктейли на стойку между нами. Бармен бросил на него недобрый взгляд и тут же демонстративно отвернулся. Серега тут же пододвинул один из коктейлей поближе ко мне. Я сделала глоток. Алкоголь обжег горло, но внутри стало тепло, а собравшаяся было разболеться голова тут же прошла. – Спасибо, – сказала я Серёге. – Так действительно – гораздо лучше. – Конечно, – кивнул он. – Ты вся сидела, как на контрольной прямо! Расслабься! Ты же отдыхаешь! – Ну да, – согласилась я. – Просто… не знаю… – я торопливо отпила еще несколько глотков. Голова слегка пошла кругом, и, наверное, поэтому я выпалила. – Я не очень умею танцевать. – Как это? – он не то, чтобы сильно удивился. – Все умеют танцевать! – Ну… – я мысленно прокляла себя за то, что ляпнула, но отказываться было уже поздно. – Не то, чтобы не умею… но я в клубах никогда раньше не была. – Ох, – выдохнул Серега. – А я, прямо испугался. В школе на дискотеки ходила? – я кивнула. – Значит, всё умеешь! К тому времени, как я допила коктейль, и мое тело, и моя голова стали легкими, а мне самой стало гораздо веселее. Поэтому, когда заиграл очередной трек и Серёга потащил меня на танцпол, я не особо сопротивлялась. – Все просто, – на ходу говорил он. – Слушай: ТЫЦ, БУМ ТЫН-ТЫРЫЦ, БУМ! Просто, как апельсин! Я прислушалась, и все действительно оказалось просто. Не знаю, чего я боялась и стеснялась? Когда он буквально выбросил меня на танцпол, я даже не успела растеряться. Секунды полторы я двигалась по инерции, а потом ритм подхватил меня. Так просто: ты танцуешь потому, что просто физически не можешь иначе. Раз, два, три, четыре – ты живешь между этими ударами, а затем умираешь и возрождаешься вновь… Когда спустя пять или шесть песен я вернулась к одиноко стоящей на стойке бара бутылке колы, бармен встретил меня взглядом полным восторга и удивления. – В чем дело? – спросила я его. – Да, мне бы всё так не уметь, как ты танцевать не умеешь… Я виновато улыбнулась и пожала плечами, а потом огляделась вокруг, в поисках Серёги. Он нашелся довольно легко. Он шел в мою сторону. – Я хочу еще… – сказала я, сама толком не знаю, кому. – Сделай ему еще Маргариту и колу! Бармен покачал головой, но начал мешать коктейль. – Ты как? – спросил он. Его голос звучал удивленно, может быть даже немного обеспокоенно. – Лучше всех! – воскликнула я. Как только он подошел достаточно близко, я тут же обняла его за шею свободной рукой. – Даже так? – он вопросительно посмотрел на бармена и протянул ему деньги. Я кивнула. Он улыбнулся. Кажется, взял себе еще чего-то выпить. Я не очень обратила на это внимания. Я залпом допила свою Маргариту, помахала Серёге и резко вскочила на ноги. Помещение закружилось, пол заходил из стороны в сторону. На несколько минут мне показалось, что я сейчас упаду. А потом, я снова услышала ритм, и ухватилась за него, как утопающий за соломинку. И он понёс меня. В зале было совсем темно, и только изредка яркие цветные вспышки выхватывали для меня отдельные фрагменты. Чьи-то лица. Чьи-то тела. Барная стойка. Всего лишь на мгновение. А потом, снова темнота. И только ритм, который, как будто становился с каждой минутой все яростнее и неистовее, был моим проводником в этом царстве хаоса. Какое-то время я видела только потолок, и ползущие по нему трубы. В какой-то момент вокруг меня стало совсем пусто, но все это было неважно. Мы плясали с худой темноволосой девушкой. Плясали, извиваясь, как две змеи с какой-нибудь средневековой картины. Кажется, она громко смеялась, а потом поцеловала меня прямо в губы. Кажется, я даже перестала чувствовать собственное тело. Перестала отличать сон от яви, ведь я, как будто спала и бодрствовала одновременно. Единственным настоящим, что осталось во вселенной, был этот чертов ритм. Я пришла в себя где-то на диване. Пришла в себя от того, что ритм вдруг стал каким-то слабым и далеким. Чья-то рука крепко обнимала меня за плечо. На мгновение я испугалась, но потом повернула голову, и увидела Богданова. Я хотела что-то сказать ему, но изо рта у меня вырвался только сиплый стон. Он протянул мне бутылку воды. Я сделала глоток, и поняла, что это самая вкусная вода, которую я пила в своей жизни. Я пила её жадно, взахлёб, так что она текла у меня по подбородку и по шее. Когда, как мне показалось, бутылка опустела, я оторвала ее от губ. Несколько последних капель упали мне на лицо. Я, рассмеялась. – Лучше? – спросил он. Голос у него был, как бархат. Я внимательно посмотрела на него, пытаясь сфокусировать взгляд, и понять, лучше ли мне. И, сама не знаю зачем, поцеловала его. Возможно, я хотела поцеловать его в щеку, или просто чмокнуть в благодарность за воду. Но вместо этого я поцеловала его взасос, крепко и долго, на всякий случай, придерживая его голову за затылок. – Вижу, что лучше, – улыбнулся он. – Не думал, что ты так умеешь! Ты там чуть до смерти не утанцевалась! – он смотрел на меня, немного взволнованно, и, вместе с тем, даже не скрывая своего восхищения. – Я случайно… – кажется, промямлила я. Потом, я захотела поцеловать его еще раз, но, кажется, промахнулась мимо его лица, и только уткнулась носом в плечо. Голова вдруг оказалась тяжёлой-тяжёлой, и я решила, что мне потребуется немного передохнуть, прежде чем я смогу поднять её. Я чуть прикрыла глаза. – Давай сходим, немного подышим воздухом, – вдруг сказал он. Мне не хотелось вставать, но Серёга поднял меня легко, будто я была тряпичной куклой. Он крепко обнял меня за плечи, и мы куда-то пошли. Он держал меня так крепко, что мне казалось, будто подожми я ноги – я так и останусь висеть у него на руках. Возможно, так оно и было. Только когда мы вышли на улицу, я поняла, насколько душно мне было в клубе. Снаружи было тепло, почти как летом. И, вместе с тем, очень свежо. Я глубоко вдохнула ночной воздух и радостно рассмеялась. Один из охранников в чёрном костюме неодобрительно посмотрел в мою сторону, покачал головой, но тут же отвернулся, ничего не сказав. Через дорогу от клуба был какой-то сквер. Мы перешли улицу и направились вдоль аллеи. Меня все ещё немного шатало, но голова была лёгкой. Снова хотелось танцевать. Или бежать. Или… не знаю. Просто чего-то хотелось. Я вырвалась из объятий и, смеясь, стала кружиться вокруг Серёги. Он улыбался. И вдруг, когда я проходила совсем близко от него, он поймал меня в охапку и крепко прижал к себе. От неожиданности я немного испугалась, но когда я посмотрела на его лицо – он всё ещё улыбался своей тёплой улыбкой. Глядя на него, я тоже улыбнулась и, кажется, тихонько рассмеялась. Он прижал меня к себе, так, что я почувствовала его горячее, немного сбивчивое дыхание. Он весь, словно пышил жаром, а его руки, казалось, были отлиты из бронзы. Осторожно, будто боясь сломать, он скользнул губами по моей скуле. Потом, прежде, чем я успела понять, что происходит, он начал целовать мои губы, подбородок и шею. Я почувствовала, как у меня подгибаются колени. Я не знала, как реагировать. Голова вдруг стала совершенно пустой и гулкой, как медный чайник. Поэтому, я стала целовать его в ответ. Он держал меня одной рукой. Легко, как если бы я была совсем-совсем крохотной. Всюду были его горячие губы, его едва начавшая отрастать щетина, немного терпкий запах пота, смешанный с запахом его одеколона, его горячее дыхание. В какой-то момент мне стало трудно дышать, словно платье, и без того обтягивающее, село сразу на пару размеров. – Воздух… – простонала я. Он тихонько рассмеялся, и почти сразу нащупал на спине молнию. Сердце стучало так сильно, что, казалось, оно вот-вот сломает ребра. Это было похоже на то, что случилось со мной на танцполе. Сон перепутался с явью, голова совершенно ничего не соображала, а тело само делало то, что казалось ему правильным. Его рука коснулась моего колена. Потом скользнула выше, на мгновение задержалась на резинке от чулка, потом двинулась дальше… А потом я услышала голос. Он был совсем тихий. Но в осеннем сквере он звучал, как раскаты грома. – Отойди от неё, – сказал голос. Всё вдруг закончилось. Я снова была пьяная и полураздетая. Вокруг были ночь и сквер. Богданов все ещё стоял рядом со мной. Пиджака на нем не было, а бордовая рубашка была расстегнута. Метрах в трех от нас, на границе бледно-сиреневого света от фонаря, стоял человек. Я была почти уверена, что я его знаю, но голова совершенно не работала. Я пыталась разглядеть его лицо, но он стоял против света. – Я сказал, отойди от неё, – повторил человек. Он говорил спокойно. В голосе не было ни вызова, ни нажима. И все же, у меня по спине побежали мурашки. Серёга неуверенно сделал несколько шагов в сторону от меня. – Ты поступил не очень красиво. – Он подошёл ближе так, что оказался ровно между мной и Серёгой. И вдруг поняла, что это был Марк! Что он тут делает? Он следит за мной? Или за Серёгой? Или… Мысли в голове скакали, как сумасшедшие, сливаясь в один сплошной шум. – Одевайся, – велел мне Марк. Какого чёрта он творит? Почему Серёга ничего не делает? Что происходит? Пальцы никак не могли совладать с молнией на спине. Увидев это, Марк вздохнул, жестом велел мне развернуться и быстрым движением застегнул платье. Затем он протянул мне мою куртку и рюкзак. Я удивлённо уставилась на него, но он только молчал и ждал. Я поспешно взяла свои вещи. – У входа в сквер, прямо напротив клуба ждёт такси, – сказал Марк всё так же тихо. – Дорога уже оплачена. Езжай домой и ложись спать. На ватных ногах я побрела по аллее. Серёга с Марком остались в сквере. Что только что произошло? Серёга помог мне. Вроде. Сначала помог начать танцевать. Потом забрал с танцпола и увёл из клуба. Всё было, вроде бы хорошо, хотя и немого странно. Он целовал меня, и это было приятно. А Марк? Он появился ниоткуда, и всё остановил. Зачем? Почему? И что именно «всё»? Я вышла из сквера и сразу увидела стоящую рядом с клубом машину с «шашечками». Я забралась на заднее сидение. – Алиса? – с улыбкой спросил водитель – краснолицый усатый дядька лет сорока. Я только кивнула. – Хороший у тебя парень, Алиса. – Я хотела было удивиться, или возразить. Сказать, что у меня нет парня… Но тут я поняла, что просто невероятно устала за этот вечер. Я откинулась на сидение и молча уставилась в потолок. В голове было пусто. Что он сказал? «Как следует выспись»?.. По дороге домой я немного задремала. Когда водитель сказал, что мы приехали и пора выходить, я почувствовала себя самым несчастным человеком на земле. Я зависла где-то между опьянением похмельем и, кажется, полностью переключилась на автопилот. На автопилоте я что-то ответила водителю. На автопилоте вылезла из такси, нашла в недрах куртки ключи. Так же, на автопилоте я вошла домой, чудом умудрившись ни обо что не споткнуться в тёмной прихожей. Я на цыпочках прокралась в свою комнату, стремительно разделась и тут же рухнула на кровать. Мне казалось, что стоит голове коснуться подушки, как я немедленно провалюсь в сон. Вместо этого, я всю ночь ворочалась. Мне постоянно казалось, будто в комнате кто-то есть. Сквозь сон я слышала чьи-то мягкие шаги. Несколько раз мне мерещилось, будто кто-то садится на край моей кровати. Каждый раз я вздрагивала и открывала глаза. Но каждый раз видела только пустую комнату, освещённую светом одинокого фонаря за окном. Я снова закрывала глаза, и снова чувствовала на себе чей-то взгляд. В конце концов, у меня разболелась голова, и мне окончательно стало на всё наплевать. Я откинулась на подушку и позволила гулу в ушах унести меня на своих волнах. Позже, почти под утро, мне опять снилось, будто кто-то касается моих волос. Кажется, я что-то простонала во сне. А может быть и нет.