Мой личный сорт цианида

Мы договорились встретиться на набережной минут через тридцать-сорок. Телефон так и не успел зарядиться до конца. Конечно, раз я не собиралась загуливаться допоздна, ничего страшного в этом не было. Если не играть в игры и не смотреть видео, то половины заряда до пяти часов должно было хватить с лихвой. Мне не терпелось обсудить с кем-нибудь вчерашнюю ночь. Явно не с мамой. Что бы она там не говорила про свои «отжиги», мне все ещё хотелось, чтобы она думала обо мне хорошо. И уж, тем более, не с Шурой. Вот уж кому нет равных в занудности. Иногда мне кажется, что она бы и моего папу переплюнуть в этом могла. Кеша, возможно, не поможет дельным советом. Но точно выслушает, и наверняка не назовет дурой. Я надела белую водолазку, накинула сверху бордовую куртку. Немного посомневавшись, все-таки предпочла кедам тяжелые ботинки. Когда я вышла на улицу, там оказалось удивительно тепло и солнечно. Это было очень кстати, потому что мой автобус  уехал как раз, когда я вышла из-за угла дома. Когда я дошла до набережной, Кеша уже ждал меня там. На нем были его огромные наушники, в которых он немного походил на робота из шестидесятых. Он стоял и слегка пританцовывал на месте. Завидев меня, он снял наушники и направился мне навстречу. – Наконец-то ты здесь! – Он обнял меня. Может, самую малость крепче обычного. А может, мне просто показалось. Я обняла его в ответ, потом немного удивлённо посмотрела на него. Он слегка стушевался, но быстро пришёл в себя. – Пойдём? – спросил он. Я кивнула. И мы пошли вдоль набережной. Я, в самых общих чертах пересказала Кеше события вчерашнего вечера. Поначалу, он слушал с интересом, улыбался и кивал. Когда я дошла до той части, где целовалась с Богдановым, он нахмурился. В той части, где мы оказались в парке, он несколько раз нервно сглотнул, и закусил губу. Когда появился Марк, Кеша, кажется, вздохнул с облегчением. – Ну, ты даёшь! – выдохнул он, когда я закончила свой рассказ. – Пить тебе, точно надо осторожно... – Спасибо, капитан! – Я скорчила самую кислую из своих мин. – Я вообще не уверена, что не превращусь теперь в идейную трезвенницу... – Извини, – сказал он. – Просто это действительно как-то... жёстко. – По крайней мере, в клубе, я была одета, – вздохнула я. – Да, – согласился он. – Могло бы быть гораздо хуже. Я удивлённо посмотрела на Кешу. Он и вправду выглядел обеспокоенным. Из-за меня, из-за вчерашнего вечера. Может быть, из-за того, что могло произойти, но не произошло. Какое-то время мы просто молча шли по набережной. – И всё равно, – снова начала я. – То, что произошло вчера, было очень странно. У тебя есть мысли? – Если ты о том, как тебя накрыло танцем, я думаю, ты просто «ядерная и дикая», – рассмеялся Кеша. – В душе. – Я улыбнулась. – Да нет, – сказала я. – Скорее, обо всём остальном... Кеша опять нахмурился. – Я не то, чтобы хочу кого-то в чём-то обвинять, – начал он, – но мне кажется, что у Богданова были по поводу тебя «планы на вечер». – Планы на вечер? – переспросила я. Кеша едва заметно поежился. – Планы на вечер, – повторил он. – Кто, в конце концов, покупал тебе спиртное? – Ты думаешь, он хотел меня напоить? – дошло до меня. Кеша пожал плечами. – Хотел или нет – но напоил, – сказал он. Я задумалась. Конечно, разумное зерно в таком предположении было. Но ведь… Вчера, дело было не только в алкоголе. Да, конечно, он сорвал мне все тормоза, но ведь, если совсем честно… Серёга действительно хорош. И на трезвую голову тоже. И, самое главное, он сам прекрасно об этом знает – ему нет нужды поить девушек. – Вряд ли, – наконец ответила я. – Серёга не стал бы так делать. – Тебе виднее, – Кеша опять пожал плечами. – Ты его лучше знаешь. – Но, предположим, – согласилась я, – ты прав. Что там делал Марк? – Кеша остановился, повернулся ко мне и внимательно посмотрел на меня в упор – Я не знаю, – сказал он. Потом он снова пошел, и я тронулась следом. – В его случае, это может быть что угодно: он мог случайно проходить мимо, а мог выслеживать тебя, чтобы отрезать голову и закопать под розовым кустом. Плюс куча вариантов между этими двумя. Один чёрт знает, что у этого типа на уме. – Он отправил меня домой, а сам остался с Серёгой, – напомнила я. – Значит, возможно, Марк собирался отрезать голову Серёге, – улыбнулся Кеша. Я представила это. Всего лишь на мгновение, но мне стало не по себе. – Не смешно, – заметила я. – А я и не шучу, – серьезно сказал Кеша. – Говорю же, от этого парня можно ожидать чего угодно! – Он на секунду задумался. – С тем же успехом, у них там могло быть романтическое свидание! – едва он сказал это, как его лицо скривилось. – Хотя, как по мне, это немного слишком. – Пожалуй, – согласилась я и слегка улыбнулась. Кеша, как будто расцвел. Он хотел сказать еще что-то, но передумал. Какое-то время, мы опять просто шли по набережной. Мимо сновали туда-сюда роллеры и велосипедисты, ярко светило солнце. – Ты не знаешь, что за слухи ходят про Марка? – вдруг спросила я. Вопрос давно вертелся на языке, но я все не решалась его задать. Кеша остановился. – Всякие, разные… – загадочно сказал он. Я удивленно вскинула брови. – Вы с Шурой, как будто сговорились – ничего не говорить, но всеми силами нагнетать! – Кеша рассмеялся. Потом жестом предложил двигаться дальше. – Прости, пожалуйста, – сказал он, – просто он действительно, чуть ли не герой фольклора. – И все-таки, – попросила я, – расскажи что-нибудь. – Я действительно не знаю, с чего начать… – сказал он задумчиво, – он весь – один сплошной слух! – Я нахмурила брови. Кеша заметил это, и поспешно кивнул. – Например, про него говорят, будто он сидел. Не то за наркотики, не то за убийство. – За убийство? – удивилась я, – Когда бы он успел? – Кеша пожал плечами. – Слухам это не мешает, – ответил он. – Некоторые говорят, что его только судили, но так и не посадили из-за недостатка улик. – Занятно. А что еще? – продолжила расспрос я. – Якобы, бывший вокалист Into the gloom попал из-за него в психушку. – А это правда? – взволновано спросила я. Кеша рассмеялся. – Почти, – ответил он. – То есть, насколько я знаю, тот парень действительно слёг в какую-то там клинику неврозов. Но знаешь, с такими песнями, как он писал – это неудивительно. – То есть, Марк тут не виноват? – Конечно, нет! Их старые песни – полная жесть! Не знаю, что у него там произошло, или на чем он сидел, но крыша у него ехала стремительно! Я понимаю, они играют страшный металкор, да и новые песни у них тоже не о радуге и цветах… Но такое мог писать только совсем больной человек. – А Марк не такой? – Кеша задумался. – Не знаю, – наконец сказал он, – может быть, где-то в глубине души. Но песни у него однозначно получаются лучше, чем у Вити! Мы проходили мимо небольшого уличного кафе. Кеша кивнул головой в сторону одного из столиков. – Хочешь, давай сядем? – предложил он. Я согласилась. Мы взяли по бумажному стакану кофе и пару сэндвичей с ветчиной и сыром. Я подумала, что, возможно, стоит заплатить за себя, но, пока я искала кошелек, Кеша успел расплатиться за нас обоих. Я убрала кошелек обратно в карман, и мы сели за столик в углу. Кеша достал телефон и с минуту копался в нем. Затем он снял свои огромные наушники и протянул их мне. Я надела наушники, сразу почувствовав себя героем какой-нибудь «Космической одиссеи». Кеша привстал, наклонился ко мне, и аккуратно отрегулировал дужку наушников по моей голове. Стало гораздо удобнее, а окружающие звуки почти полностью пропали, но ассоциации с Кубриком никуда не делись. Потом он достал телефон, воткнул в него провод и протянул мне. На экране было открыто видео. Я запустила его, и это оказался клип, снятый Into the gloom. Несмотря на то, что многие сцены явно снимались на камеру от телефона, видео выглядело не так уж плохо. По крайней мере, не хуже, чем остальные клипы металлистов, которые я видела. Большую часть времени в кадре был какой-то длинноволосый парень, который ходил по улицам и видел среди прохожих живых мертвецов. Остальное время камера показывала музыкантов игравших, то каждый у себя дома, то все вместе на сцене перед темным залом. В конце, парень брал бейсбольную биту, и шёл на улицу – сражаться с мертвецами. Что до самой песни, то я едва ли могла ее оценить – металл всегда казался мне скорее грохотом, чем музыкой. Текст, насколько я смогла разобрать, был о демоне, который преследовал героя «в лицах прохожих и в стеклах витрин». И всё же, в том, как он это пел было что-то, от чего у меня по спине побежали мурашки. Какие-то едва уловимые призвуки в голосе, как будто золотые нити, вплетенные в толщу полотна. Когда, ближе к припеву он начал рычать, мне стало немного жутко. У него действительно получалось что-то очень похожее на звериный рык, а не кряхтение или хрипение, как у других металлистов. – Неслабо, – сказала я, и сняла наушники. Кеша согласно закивал. Потом мы сидели, неспеша пили кофе и ели сэндвичи. Кеша включал мне разную музыку и рассказывал, как Шура разнесла в пух и прах записанный им дэмо-альбом. – Представляешь, я прислал ей исходники –  весь «проект»! – возмущался Кеша. – Попросил, чтобы она написала партии клавишных для второй и четвертой композиций и поправила тембры инструментов, если надо. А на следующий вечер она прислала мне семиминутную песню из кусков пяти разных композиций, с полностью новыми барабанами и синтетической скрипкой. И, как ни в чем не бывало, говорит, что собрала «одну нормальную песню без вокала». Как так можно? – Правда, в итоге он согласился, что песня и впрямь получилась хорошей. Потом мы еще немного погуляли по парку рядом с набережной. Ближе к часу мы решили зайти за Шурой, но той не оказалось дома. Её мама – почти полная её противоположность – невысокая, изящная и аккуратная, с немного тусклыми, рыже-коричневыми волосами, – сказала, что Шура поехала в институт. Мы оба удивились, но, на всякий случай, не стали говорить ей, что сегодня суббота. Когда мы вышли на улицу, я позвонила Шуре. Оказалось, что та действительно в институте, потому что сегодня у нее первый день работы в военно-учётном столе. Поэтому, ещё пару часов мы просто шатались по улицам вдвоём. Когда я вернулась домой, родителей ещё не было. Никита пропадал у себя в комнате, а на телефоне оставалось процентов десять заряда. Я постучалась к Никите –  спросила, хочет ли он поесть. – Я уже обедал! –  как-то немного слишком быстро ответил он. – Там в холодильнике глубокая сковородка стоит – в ней рис с овощами и курицей, можешь тоже поесть! – Мама оставила обед? – слегка удивилась я. Не то, чтобы у мамы были проблемы с хозяйством. Как раз наоборот, в доме всегда был идеальный порядок. Кроме, возможно, наших с Никитой комнат. Другое дело, что мама терпеть не могла, когда оставалась недоеденная еда. Поэтому, она всегда очень точно рассчитывала, сколько готовить. Так что, если от вчерашнего ужина и осталась моя порция, Никита бы умял её целиком. – Я приготовил. – Дверь немного приоткрылась, и в щелочку показалось недовольное лицо. – Не дергай меня, пожалуйста. – И дверь закрылась прежде, чем я успела что-то ответить. Ну да, это – мой младший брат. Я пошла на кухню, разогрела еду и ушла с тарелкой к себе в комнату – есть за компьютером, пока папа с мамой не видят. Никакого шокирующего видео с моим участием никто так и не выложил, хотя несколько человек отписались в группе, что праздник прошел на «отлично». Света продолжала молчать, хотя всё ещё была в сети. Серёга последний раз был в сети в три часа дня, а Шура только-только вышла из института и как раз шла домой. Сама не знаю зачем, я набрала в поиске музыки Into the gloom, надела наушники и стала слушать. Остальные песни, что написанные Марком, что старым вокалистом – Витей Кимом всё так же напоминали скорее шум. Хотя, вокал у Кима даже рядом не стоял с вокалом Марка, у которого даже рычание умудрялось звучать музыкально. Вдобавок, Ким постоянно писал тексты песен на английском. А когда он этого не делал, было о чём жалеть. Если песни Марка, насколько я смогла разобрать, были в основном, про внутреннюю борьбу и социальный протест, то Витя пел про безумие, суицид и чудовищ. Я открыла страничку Марка. Она была практически пустой.  Десяток фотографий каких-то крыш, темных городских улиц и освещённых светом фонарика заброшек. Полтора десятка записей с гитарными соло. Остальное – картинки с котиками от пары сотен друзей и нескольких дюжин групп с интересными фактами, легкой эротикой и подборками в духе «десять лучших фильмов о...» Признаться, я была слегка разочарована. Не знаю, чего я ожидала. Может быть, чего-то жуткого. Может быть, наоборот, волшебного и сказочного. Не знаю. Я посмотрела его группы, нашла парочку новых, на которые подписалась и вернулась к нему на страницу. «Привет!» – написала я. Затем, немного подумала, и стерла. Потом снова написала «Привет, спасибо, что вступился за меня». И снова стерла. Спасибо? Не знаю. Я не была до конца уверена, что мне стоит его благодарить. Не была уверена в том, что же произошло вчера. Если, вдруг, на секунду допустить, что Кеша прав, выходит, что Марк спас меня! Что, если он пришел в парк именно за этим? Я легла на стол и накрыла голову руками – все было слишком странно. В воскресенье всё было как всегда. Никита сидел у себя в комнате. Папа ходил немного более мрачный, чем обычно. Кажется, он все еще злился и старался не разговаривать со мной. Скорее всего, последнее было маминой заслугой. После обеда я пошла гулять с Кешей и Шурой. Кеша рассказывал какие-то безумные истории. Шура, в основном, молчала. Света так ничего мне не ответила.