Мой личный сорт цианида

Понедельник был странным с самого утра. Всю ночь мне снилась какая-то дичь, которую было невозможно не то, что запомнить, но хотя бы просто описать словами. Перед самым пробуждением мне снилось, что я смотрю фильм ужасов. Один из тех, где маньяк или монстр убивает одного за другим всех, кроме главной героини. В своем сне я видела, как какая-то девушка спускалась в тёмный мрачный подвал. Я не была уверена в том, что именно она являлась главной героиней, поэтому, что было сил, кричала ей: «Подожди, что ты делаешь? Там опасно!» Естественно, она не слышала меня. Я проснулась, так и не узнав, что стало с той девушкой. Я посмотрела на часы – до звонка будильника оставалось ровно пятнадцать минут. Я мысленно прокляла все на свете и закрылась обратно в одеяло. Сон не шёл. Каким-то непонятным мне самой образом, меня уже угораздило проснуться. Я тяжело вздохнула, вылезла из постели и поплелась в душ. Когда я приехала в институт, то поняла, что как-то капитально напутала со временем, и до начала занятий оставалось чуть меньше часа. Ни преподавателя, ни кого-то из моих одногруппников ещё не было, а дверь в аудиторию была заперта. Я честно попыталась взять ключи на охране, но оказалось, что ключи от аудиторий студентам давать не положено. Я вернулась к запертой двери и села на пол, уставившись в телефон. На все блуждания у меня ушло минут пятнадцать. Осталось примерно... Вечность. Прошло ещё пять минут. За это время я успела прочитать о пользе шоколада, посмотреть десяток смешных картинок видео с котиком. Сигнал в помещении был так себе: картинки открывались чуть ли не по полминуты, а видео пару раз остановилось, чтобы успеть подгрузиться. Я несколько раз попробовала включить-выключить интернет, но это не помогло. Я собралась выйти на крыльцо в надежде, что там сигнал будет лучше. Я встала, и буквально нос к носу столкнулась с Серёгой. Он был сам на себя не похож: бледный, с мешками под глазами, весь ссутулившийся и осунувшийся. За выходные он как будто постарел лет на двадцать. Он стоял и смотрел на меня каким-то безумным немигающим взглядом. – Привет, – поздоровалась я. Он вздрогнул, и посмотрел на меня, как будто только что заметил. – Привет, – выдавил из себя он. Его голос дрожал. На мгновение мне показалось, что Серёга сейчас заплачет. От этого мне стало не по себе. Я никогда не видела его таким. И никогда не смогла бы поверить, что он таким бывает. – Слушай, по поводу пятницы... – начала я. Я даже примерно не знала, что собираюсь говорить. Что это всё ошибка? Но ведь это было неправдой. Конечно, мне было ужасно стыдно, но мне нравился Серёга. Что я напилась и не понимала что творю? Первое ещё было правдой, но на счёт второго я совсем не была уверена. Однако, стоять, и молча смотреть друг на друга было невыносимо... Но Серёга не дал мне закончить. Как только я это сказала, он задрожал и побледнел ещё сильнее, так что стал похож на мертвеца. – Прости! – закричал он, – я понимаю, как это выглядит... Ты, должно быть, сейчас меня ненавидишь! Я не знал... Не думал... – Его лицо перекосило от страха и отчаяния. Он тяжело дышал, а глаза его бегали по сторонам. – Я просто не понимал, не думал, – продолжал прочитать он, – если бы мне, когда-нибудь, хоть на секунду... Я бы очень хотел, чтобы ничего этого не было! – Он замолчал. Я хотела взять его за руку, но едва я коснулась его руки, он отскочил, как кипятком ошпаренный. Он смотрел на меня с ужасом, а его самого трясло мелкой дрожью. – Прости, пожалуйста! – закричал он, развернулся, и побежал к лестнице. – Стой! – крикнула я ему в след. Серёга не подумал остановиться. Я побежала за ним, но он был быстрее. Когда я добежала до лестницы, он уже был в трёх пролетах от меня. Я с досадой посмотрела ему вслед. Вот именно этого мне сейчас не хватало для полного счастья: сломя голову, бегать за Серёгой по всему институту. Всё это было ужасно глупо, очень странно и слегка жутко. Что за муха его укусила? За что он извинялся? Неужели, Кеша был прав на его счет? Я на секунду попыталась примерить это на него... Спортсмен, красавец, единственный первокурсник в команде КВН и, в конце концов, просто мальчик из обеспеченной семьи. Насколько я помню, Богданов – единственный из первокурсников-дневников, кто добирается в институт на машине. И, несмотря на всё это... То, что я видела только что, никак не вязалось с красавцем и спортсменом. Он был напуган. Ему было стыдно – он был совершенно уверен, что виноват передо мной. В чём? В чём-то. В чём-то, что было для меня неочевидно, а ему ясно, как день. Например, в том, что он напоил меня и собирался трахнуть в парке. И благополучно сделал бы это, если бы не Марк. Внутри меня всё кипело. Я злилась на Богданова. Злилась на себя. Злилась на Свету Тарасову. Мне было ужасно стыдно за то, что я такая дура. Стыдно за то, что я его защищала. «Нет, Серёжа не такой! Он же такой уверенный в себе!» Конечно, уверенный! Уверенный, что знает, где и как срезать углы! И я ещё не верила Кеше. Искала во всем произошедшем какой-то скрытый, непонятный мне смысл. Интересно, в который раз он проделывает подобное? Я со злостью ударила кулаком по стене. В один момент всё пошло к чертям. Или нет. Всё пошло к чертям давным-давно, а я поняла это только сейчас. Я посмотрела на часы – всё ещё прорва времени. Я сходила в туалет, умылась холодной водой. Потом спустилась вниз и вышла на улицу. У крыльца уже начали собираться группки приехавших к первой паре студентов. Я села на скамейку у клумбы и достала телефон. Я открыла страничку Серёги и стала искать какие-то сообщения, которые могли бы быть обо мне, или о том, что произошло в пятницу. Ничего. Я перешла на страницу мероприятия. За выходные там выложили кучу фотографий. На нескольких из них была я. В основном, я танцевала. Хотя, на одной из тех, где я случайно попала в кадр, было видно, как я сижу в баре. Отдельно шли штук пять фотографий, где мы танцевали с той тёмной девочкой. На всякий случай, я зашла на страницу к Свете. Той не было в сети с субботы. Я тяжело вздохнула. Ситуация со всех сторон выглядела паршивой. Кажется, у меня не оставалось выбора. Скрепя сердце, я написала Шуре. RedQueen: Привет. Я, кажется, наломала дров. Теперь не знаю, что делать. Телефон зазвонил практически сразу. – Руки-ноги на месте? – спросила Шура вместо приветствия. Я машинально кивнула. Потом сообразила, что говорю по телефону. – Да, – ответила я, – я, вроде как, в порядке. – Шура несколько секунд молчала, как будто мой ответ её удивил. – А ты где сейчас? – наконец спросила она. – На крыльце, перед институтом. – Хорошо. Это ждёт минуту? Я мимо части иду. – Да, конечно! – Я вдруг почувствовала себя ужасно неловко. До меня дошло, что я, кажется, напугала Шуру. – Вообще не срочное... – Ну и отлично! – Голос Шуры заметно повеселел. Как она и обещала, Шура появилась ровно через минуту. На футболке у неё был нарисован немного жутковатый паук в кедах и разноцветных чулках. Надпись рядом предлагала съесть пчелу. – Трави! – коротко бросила она, и уселась напротив. Я, путаясь, сбиваясь и заикаясь, пересказала ей события вечера пятницы. Я была уверена, что Шура разозлится на меня. Может быть,  даже накричит. И уж наверняка скажет какую-нибудь гадость по поводу моих умственных способностей. Но ничего подобного не произошло. Она сидела и внимательно слушала меня. Изредка задавала уточняющие вопросы. – Теперь ты знаешь, что когда пьёшь не пойми с кем, бывает стыдно, – сказала она, когда я закончила. Этот ответ меня взбесил: – И всё? – возмутились я. Шура снова нахмурилась. – Ещё бывает противно, дорого, больно... – начала перечислять она, – даже смертельно бывает. Иногда. – Ну, блин! – простонала я. – И это всё, что ты мне можешь сказать? Я думала, ты подскажешь что делать. Или, хотя бы отругаешь меня! А ты... Лицо Шуры опять стало серьёзным. За последние пару дней мне стоило бы привыкнуть к этому, но каждый раз мне всё равно было немного не по себе. Она встала, сделала шаг в мою сторону и наклонилась ко мне так, чтобы наши глаза были на одном уровне. – Поверь мне на слово на счёт остальных вариантов, и больше так не делай, – мрачно сказала она. У меня по спине побежали мурашки. Я с трудом вынесла её взгляд. Я бы хотела отвести глаза в сторону, но растерялась. – Это сейчас было жутко... – процедила я сквозь зубы. Шура улыбнулась и резко выпрямилась. – Я знаю! – довольно сказала она. – Но, если серьёзно, то тебе не стоит переживать из-за того, что случилось. Просто запомни, что пить с кем попало – плохая идея. – Она замолчала, развернулась и задумчиво сделала пару небольших шагов к краю крыльца. – Если в более общем виде, то держись подальше от... – Она замялась, подбирая подходящее слово. – Подальше от людей, вроде Серёги или Марка... – От удивления я даже подскочила. – Но ведь Марк спас меня! – возмутились я. – Ладно, – медленно, почти по слогам сказала Шура. – И ты теперь совсем не собираешься броситься в его объятия. Потому что он хороший, а Серёга, который, на минуточку, спас тебя от того, чтобы «утанцеваться до смерти» – плохой. Я не нашлась, что ответить. Не то, чтобы я действительно думала именно так. Но Марк действительно стал ещё более привлекательным после того, как спас меня. И мне действительно был ужасно неприятен Серёга. Так, что я даже забыла, что он, вроде как, тоже спас меня. Я не могла возразить, но меня не покидало чувство, что Шура ловко переворачивает всё с ног на голову. – Вот и я о том же, – сказала Шура, так и не дождавшись от меня ответа. – Те же яйца, но в профиль. – Не знаю, – негромко сказала я, – по-моему, ты слишком плохо о нём думаешь. – Шура обернулась. – Я обо всех плохо думаю, – сказала она очень серьёзно, но всё ещё с тенью улыбки на лице. Я честно попыталась понять, шутит она или нет, но её лицо было непроницаемым. Поэтому я просто спросила: – Правда? – Конечно, – ответила она. – И про меня? – И про тебя. – А зачем тогда ты со мной общаешься? – Она пожала плечами. – Даже в худшем случае, ты достаточно неплоха, – спокойно сказала она. – В худшем случае... – задумчиво повторила я. – Это как? – Шура задумалась. – Если ты начнешь торговать наркотиками, и спрячешь у меня пакет с героином – это будет очень плохо, – наконец сказала она. – И что ты тогда сделаешь? – спросила я. Шура, думала над ответом меньше секунды. – Найду и перепрячу в более надёжное место, – сказала она таким тоном, будто это была самая очевидная вещь, какую только можно вообразить. Всё это время с её лица не сходила её обычная улыбка Джоконды-панка. Я так и не поняла: шутит она или нет. Весь остальной день я провела в каком-то отупении. Я честно рисовала мозги, подписывала пары черепно-мозговых нервов. Спустя почти три часа я удивлённо уставилась в тетрадь. Я понятия не имела, что означают все эти записи и рисунки. Голова была занята совсем другим. Когда позавчера Кеша сказал, что Серёга был не так уж бескорыстен, я сомневалась. В конце концов, они не очень-то ладят. То же самое с Шурой. Что бы она там не говорила, Серёга и Марк явно ей не нравятся. Интересно, если бы я не встретила Серёгу сегодня утром, поверила бы я ей? Не уверена. Значит ли это, что стоит поверить ей на счёт Марка? Чем больше я пыталась понять всё это, тем больше вопросов у меня возникало. Единственное, что казалось мне полностью ясным, это то, что я не хочу общаться с Богдановым. Может быть, и Шура и Кеша неправы на счёт него. Может быть, на самом деле, он всё время хотел как лучше. Но сегодня утром мне было жутко и... противно. Может быть, когда-нибудь. Но точно не сейчас. Будто в ответ на мои мысли, на общую лекцию по введению в профессию он не пришёл. В принципе, в этом не было ничего странного. Конечно, лекция была короткой, а Анна Николаевна, которая вела её, обычно, говорила интересно даже о самых скучных вещах. Но к пятой паре многие уже устали, и большая аудитория выглядела полупустой. Я посмотрела на место, где обычно сидел Серёга. Его соседа тоже не было на месте. Я попыталась сообразить, с кем он обычно сидит на общих занятиях. Почему-то, в тот момент мне показалось, что это важно. Я напрягла память, но так и не смогла ничего вспомнить. После пар Шура собралась идти к Кеше. Вроде как, она как-то хотела помочь ему с гитарой. Я понимающе покивала и поулыбалась. Я ничего не сказала вслух, но мысленно порадовалась за них. Хотя, эти двое были бы самой странной парой, какую я только могла себе представить. Большую часть дороги мы шли втроем. Я немного заболталась с ними. Так что, к тому моменту, как мы расстались, я успела заложить небольшой крюк. По прямой, это значило бы лишних десять минут. Уже начали зажигаться фонари, но небо всё ещё было окрашено закатом. Где-то вдалеке лаяли собаки. Я посмотрела на время и двинулась напрямик, сквозь жилой массив. Во дворах оказалось достаточно людно: одни шли домой с работы, другие гуляли с детьми на площадках. Некоторые уже сидели с пивом перед подъездами. Сами дворы были совершенно обычными. Куча стоящих вперемешку друг с другом старых серых пятиэтажек и, будто собранных из детского конструктора новостроек. Между ними детские и спортивные площадки, палисадники и гаражи-ракушки. Один раз мимо меня тенью пронеслась кошка. По крайней мере, мне бы хотелось думать, что это была кошка. Какие-то ребята, кажется, мои ровесники, если не младше, громко зазывали меня выпить с ними. Я притворилась, что не слышу, и только совсем чуть-чуть ускорила шаг. Хотя, никто и не собирался настаивать. Я почти дошла, когда уткнулась в очередной гаражный кооператив. Года три или четыре назад, я не секунды не сомневаясь, полезла бы прямо по крышам. Тем более, что рядом стоял очень удобный для этого ясень. Странно, что его до сих пор не спилили. Наверняка ведь, не я одна такая умная! Я немного посомневалась, не стоит ли вспомнить детство, но всё же пошла в обход. И это оказалось серьёзной ошибкой. Я свернула в узкий проход между гаражами и трансформаторной будкой. Я почти дошла до его конца, когда навстречу мне тихо вышли три собаки. Они не лаяли,  не рычали, а просто неспешно шли в мою сторону. Я не была уверена, что у них на уме, поэтому решила вернуться и поискать другой путь. Я обернулась и увидела, что путь мне перегородили ещё две собаки. Первые три продолжали идти в мою сторону. Я оглянулась по сторонам в поисках пути к отступлению, или чего-нибудь, что можно было бы использовать как оружие. С путями к отступлению дела обстояли плохо. Трансформаторная будка шла вверх отвесной стеной, без каких-то выступов. Впереди, метрах в двух от меня, и прямо под носом у собак была чёрная металлическая дверь. Которая, наверняка была заперта. Ближайший гараж – чуть больше двух метров высотой. Если как следует прыгнуть, можно уцепиться за край крыши. Правда, я совсем не была уверена в том, что смогу сразу подтянуться. Мысль о том, чтобы висеть, свесив зад, вовсе не внушала энтузиазма. К тому же, были неплохие шансы, что мои руки соскользнут, и я рухну на землю. В этом случае, мне повезёт, если я не ударюсь головой и не отключусь. Хотя, ещё вопрос, что в такой ситуации считать везением. С оружием дела обстояли не лучше. Возможно, где-то тут валялись палки, камни или даже куски арматуры. Но в узком проходе было слишком темно, чтобы разглядеть на земле хоть что-нибудь полезное. Я мысленно перебрала содержимое рюкзака. Тетради, полтора учебника – явно не настолько толстых, чтобы ими можно было, как следует, ударить. Карандаши, ручки – так себе оружие, хотя... В кармане телефон – конечно же, тонкий смартфон, а не древний кирпич. Ключи. Можно вложить в руку, чтобы ударить чуть сильнее, но толку от этого... Я развернулась спиной к гаражам, и боком немного отошла к началу прохода. Теперь я, во-первых, видела всех нападающих, а во-вторых, немного отдалилась от передней группы, которая успела подойти как-то слишком уж близко. Теперь расстояние до всех собак стало более-менее одинаковым. Я лихорадочно соображала, что ещё можно сделать. Когда-то я слышала, что бродячих собак можно отпугнуть, просто притворившись, что берёшь с земли что-то, чтобы кинуть в них. Но собаки уже подошли слишком близко, и я не могла заставить себя присесть даже на секунду. Рост, похоже, оставался моим единственным преимуществом. Не важно, насколько мнимым. В отчаянии я несколько раз топнула ногой и крикнула что-то типа «фу!» или «пошли!» Одна или две собаки, кажется, немного испугались. Они чуть пригнули уши и замедлили шаг. Зато остальные оскалили зубы и негромко зарычали. Через мгновение рычала уже вся стая. Ситуация становилась все хуже и хуже. Оставался единственный выход – прорываться напрямик. Это было страшно. Есть шанс, что блеф сработает и собаки испугаются. Иначе... Если повезёт, то курс прививок от бешенства. Возможно, шрамы от укусов. Возможно даже на лице. Наконец, если я упаду, или меня собьют с ног... Я медленно сняла рюкзак и взяла его за лямку. Отходить назад, во дворы смысла никакого. Впереди, совсем рядом, должна быть дорога, автобусная остановка, люди... Вдруг, одна из собак прекратила рычать и как-то задумчиво наклонила голову на бок. Потом она начала старательно нюхать воздух. Её примеру последовали остальные. А затем, собаки начали испуганно скулить. Одна из них залаяла куда-то в темноту. Остальные продолжали принюхиваться и прислушиваться. А потом, все разом, они побежали. Я даже не успела понять, что происходит, как вся стая скрылась где-то во дворах. Наступила тишина. Где-то играла музыка. Я стояла и боялась не то, что пошевелиться, а даже вздохнуть. Мне потребовалось сделать над собой усилие и напомнить, что так же, как ушли, собаки могут в любой момент вернуться. На ватных ногах я дошла до конца прохода, мимо палисадника с рябиной и вышла, наконец, на улицу. Эти места уже были мне знакомы. Я прошла немного вниз по улице, до ближайшей автобусной остановки. Я присела на скамейку, и меня, будто прорвало. До меня, словно только сейчас дошло всё, что только что случилось. И я, наконец, по-настоящему испугалась. Меня всю трясло, а по щекам текли слёзы. Когда я пришла в себя, на улице уже совсем стемнело. Пока я плакала, мимо прошло три автобуса. Два раза ко мне подходили люди и спрашивали, нужна ли мне помощь. Один раз это была молодая женщина с маленьким мальчиком. Другой – мужчина средних лет. Оба раза я сказала, что всё в порядке. Кажется, мне поверили все, кроме мальчика, который продолжал расспрашивать маму о том, почему девочка плачет? Дома в прихожей меня встретил папа. Наверное, он хотел что-то сказать о моём позднем возвращении, но промолчал. – У тебя всё хорошо? – спросил он, когда я разулась. Я кивнула и промычала в ответ что-то невнятное. – Ладно, – сказал он, – мы все давно поели, а твоя порция в холодильнике стоит. Разогреешь себе? – Я не очень голодная, – ответила я. – Может, чуть позже. – Он нахмурился и едва заметно поджал губы. – У тебя точно всё хорошо? – ещё раз спросил он. Я выдавила из себя улыбку. – Да, всё в порядке. Просто устала. – Хорошо, – сказал он. – Тогда, отдыхай. Я прошла к себе в комнату, и весь вечер просидела перед ноутбуком. Я слушала музыку, смотрела картинки и старалась ни в коем случае не думать о событиях дня. Ночью мне опять казалось, будто в комнате кто-то есть. Сквозь сон я слышала чьи-то мягкие шаги, видела, как чья-то тень на мгновение закрыла собой свет фонаря. Кажется, я даже почувствовала у себя на волосах чью-то руку.