Мой личный сорт цианида

Я проснулась от звука будильника. Он бил по ушам, но веки были слишком тяжелыми, чтобы открыть глаза. Некоторое время я просто лежала, чувствовала себя несчастной и надеялась, что он замолчит. Этого не случилось. Проклиная всё на свете, я на ощупь доползла до телефона. Попытки с третьей, мне удалось, наконец, отключить будильник. Едва он замолчал, я рухнула на подушку. Руки, ноги, голова, как будто были сделаны из свинца. В ушах шумело. Я натянула одеяло повыше и позволила шуму унести себя… В следующий раз я проснулась от жужжания виброзвонка. Было уже совсем светло. Перед глазами всё плыло, и голова немного болела, но, в целом, я чувствовала себя гораздо лучше. Несколько секунд я тупо смотрела на продолжавший надрываться телефон. Наконец, до меня дошло, что нужно ответить. – Ты где? – без каких-то предисловий спросила Шура. Примерно секунду, или около того мне потребовалось, чтобы понять, что она говорит со мной. – Не знаю… – на автомате пробормотала я. И тут же поправилась, – То есть, нет. Знаю. Дома. Извини. – У тебя всё в порядке? – В голосе Шуры не было слышно и тени какого-то волнения. – Тебе нужно помочь? – Нет… думаю, нет… – промямлила я. У меня наконец получилось сфокусировать взгляд на книжной полке. Это придало мне уверенности. – Меня просто немного штормит… – Точно? – Да, всё хорошо… а сколько сейчас? – перевела я тему. – Половина десятого, – ответила Шура, – так что анатомию ЦНС уже можешь не торопиться. Ты вызывала врача? – Да всё нормально! – простонала я. В моём представлении это должно было прозвучать грозно, но вышло скорее жалобно. – Хорошо, если так, – сказала Шура. – Приходи в себя. – И повесила трубку. Я снова упала на кровать. На самом деле, я всё ещё чувствовала себя погано. Спать не хотелось, но руки и ноги были как из свинца. Я вылезла из-под одеяла, и с удивлением обнаружила, что спала голой. Это было странно. Я попыталась, но так и не смогла вспомнить как, и почему я разделась. Последним, что я помнила, было то, что Марк собрался вести меня обратно домой. На этом мои воспоминания рассыпались на части. Мы шли обратно домой по тёмным улицам… А дальше всё было скорее похоже на какой-то очень смутный сон, чем на нормальные воспоминания. Какая-то неловкость, какой-то нервный смех. Кажется, мы танцевали прямо на улице... А потом было чувство легкости, как будто я парю. И приятное тепло во всём теле... А потом я проснулась от звука будильника. И теперь мои ощущения были полной противоположностью тому, что я чувствовала накануне. Что-то было радикально не так, но я не могла понять, что именно. Это заставляло меня чувствовать себя ужасно тупой. С другой стороны, в тот момент, скорее всего, так и было. Через пару минут поисков, я нашла себе футболку и трусы, и поплелась в душ. Ни Никиты, ни родителей дома уже не было, так что усилия мои оказались напрасны. После душа я сварила себе кофе и приготовила несколько бутербродов. Горячая вода и завтрак сделали свое дело, и я снова почувствовала себя человеком. И тут же поняла, что было не так со вчерашним вечером: всё! Марк, как по волшебству появился в моей комнате, прямо посреди моего кошмара. Он вёл себя, как ни в чём не бывало, даже флиртовал со мной. А потом взял меня на руки и выпрыгнул с пятого этажа, гулял по ночному городу. А потом он вернул меня в абстрактный полуэротический сон. Я тихонько хихикнула над всем этим. Да уж. Кажется, я всё-таки запала на него. Каких бы ужасов про него не говорили Шура с Кешей. И насколько жутким он не казался бы мне самой. Жутким, и в то же время… И чудовище, и чудо. Я взяла телефон. Там было несколько пропущенных звонков и непрочитанных сообщений от Кеши и Шуры. Я быстренько убедилась, что ничего особенного нового они мне не написали, и открыла страничку Марка. Последний раз тот был в сети вчера вечером. «А ты мне вчера ночью снился», – написала я. Забавно, но в этот раз я не испытывала по этому поводу никакой неловкости. В один миг, всё, вдруг, стало ясно. Я влюбилась в Марка. Странно, что я поняла это только сейчас. В конце концов, я ведь влюблялась и раньше. Но это отлично объясняло моё «сумасшествие». Да и у всего остального, наверняка найдётся какое-то объяснение. Главное, не пытаться понять это влюблённым мозгом. Уже в приподнятом настроении я пошла обратно в комнату, и ещё полчаса просто валялась на кровати. Потом я переоделась в бордовое клетчатое платье чуть ниже колена. Торопиться смысла не было, но пропускать остальные занятия тоже не стоило. Я пошла искать подходящую обувь. Вчера под вечер пошёл небольшой дождь, но к ночи распогодилось, и теперь то и дело выглядывало солнце. Но туфли всё равно надевать не стоило. Может, достать из шкафа сапоги, или… Мой взгляд упал на пару белых кроссовок. Тех самых, в которых я была во сне. На миг мне стало немного не по себе. Несколько секунд я боролась с искушением взять их в руки и осмотреть подошвы. Вчера ведь был дождь… Но я посмотрела на стоящие рядом «мартинсы» и выбрала их. Уже на улице я немного пожалела, что не посмотрела погоду, прежде чем выйти из дома. Не то, чтобы мне было действительно холодно, но куртка бы не помешала. Видимо, из-за этого я шла быстрее обычного, и пришла в институт чуть раньше, чем собиралась. Я прикинула и решила, что как раз успею выпить чаю, – мне ужасно хотелось пить. Я пошла в кафетерий, взяла там какой-то душистый, пахнущий хвоей чай и села за столик в самом углу зала. Едва я сделала пару глотков, как поняла, что всё ещё невероятно устала. Не знаю, может, пока я шла, я замёрзла сильнее, чем думала. Может, мне так и не стало лучше с утра. Голова была страшно тяжелой, и я прислонилась виском к стене. Я сделала ещё глоток чая. Он согревал и слегка дурманил. Я поставила стакан на стол и закрыла глаза. Мне показалось, что прошло всего несколько секунд, но когда я открыла глаза, прямо напротив меня сидела Шура. От её обычной «улыбки Моны Лизы» не осталось и следа – она была серьезной и ужасно хмурой. – Доброе утро, – сказала она спокойно. – Привет… – растерянно пробормотала я. Не знаю, что угнетало меня больше: моя тяжёлая голова, или её тяжелый взгляд. – Я сейчас примерно полчаса сидела и смотрела, как ты спишь, – так же спокойно продолжила она. – И мне ни разу не кажется, что это мило… – Она мельком посмотрела на лежащий на столе телефон. – Плюс, на культуру речи тоже можно уже не спешить. – Извини, – ответила я. Шура покачала головой. – Нет, не «извини», – сказала она. – Моё время – это моё время. В конце концов, Кеша рвался сидеть с тобой. Не говоря о том, что я могла бы позвать медсестру, могла просто разбудить тебя, или просто оставить сидеть здесь… – Тогда в чём дело? – попыталась возмутиться я, но вышло так себе. – Если ты говоришь, что у тебя всё хорошо, то у тебя всё хорошо. Если ты болеешь, то ты вызываешь врача и болеешь… Или просто лежишь и болеешь. – Она говорила это так, будто объясняла мне, как пользоваться программой или инструментом, а не читала нотации. – Но со мной действительно всё в порядке… – на всякий случай возразила я. – Я вижу. – Уголок её губ на мгновение чуть приподнялся, и тут же опустился. – Ты знаешь, что с тобой такое? – Да всё в порядке… – в который раз повторила я. – Ты знаешь, что с тобой? – снова спросила она. – У тебя месячные? Или ты вчера пила, ела «весёлые таблетки», гуляла с мокрой головой? Ты не можешь быть беременной? – терпеливо начала перечислять она тоном врача-педиатра. Я торопливо покачала головой. – Нет… – пробормотала я, – ничего такого… Разве что странные сны… – Сны? – всё так же серьёзно переспросила Шура. – Вряд ли дело в снах. Ты ходить можешь? – Я неуверенно кивнула. Не то, чтобы я действительно сомневалась, но разговор с Шурой выбил меня из колеи. – Отлично, – сказала она, – значит, по дороге в медпункт, ты как раз успеешь мне всё рассказать. И мы пошли в медпункт, а по дороге я рассказала Шуре свой сон. Она немного поулыбалась, и покачала головой в том месте, где Марк выпрыгнул из окна со мной на руках. Немного посмеялась над тем, что даже во сне я волнуюсь, что мне придётся что-то объяснять родителям. Когда я дошла до того момента, как утром наткнулась в прихожей на те самые кроссовки, Шура повернулась и удивлённо посмотрела на меня. – А почему ты не посмотрела подошвы? – спросила она голосом, полным недоумения. – Не знаю, – рассмеялась я. – А вдруг, это оказался бы не сон? Да и вообще – это глупо. – А я бы перепроверила, – пожала плечами Шура. – Никогда нельзя быть уверенным до конца… – сказала она совершенно серьезно. Я только покачала головой. Что бы Шура не говорила о Марке, чувство юмора у них одинаково странное... Медсестра – высокая, и немного сутулая женщина лет тридцати пяти – сорока, с русыми, выгоревшими почти до желтого на концах волосами, – внимательно меня выслушала. Потом она измерила мне температуру и давление, спросила, не употребляла ли я наркотики, и когда у меня были последние месячные, и не сижу ли я на какой-нибудь диете. Затем, она примерно минуту что-то смотрела у себя в компьютере. – Давление пониженное, – сказала она наконец, – Ничего удивительного, что ты засыпаешь на ходу. Может быть, ещё легкая анемия – поешь печёнку, попей гранатовый сок, или купи витамины с железом… Хочешь, давай вызовем врача – он выпишет пару дней больничного… – Да нет, наверное, не надо, – отказалась я. Медсестра только пожала плечами. – Как знаешь, – сказала она. – Тогда выпей кофе, и поешь чего-нибудь. Лучше, мясного. – Я поблагодарила её и вышла. Шура ждала меня в коридоре. Она сидела на скамейке, уставившись в телефон. Едва я вышла, она спросила: – Ну как? – Я буду жить… – Это радует. – На её лице снова появилась её обычная полуулыбка. – Так что тебе медсестра сказала? – Велела есть и спать, предложила взять больничный, – честно рассказала я. – Ты взяла? – Я покачала головой. – Зря… – вздохнула Шура, – Значит, пойдём тебя кормить. Мы вернулись в кафетерий. Шура набрала мне полный поднос еды: овощной салат, темно-зелёный суп-пюре, кашу с овощами, куриные котлеты и большую чашку чёрного кофе. – Давай, принцесса, скорее клади это себе в рот, – сказала она, и оставила меня за столом, наедине с подносом. Через минуту она вернулась со своим подносом, на котором еды было гораздо меньше. Ещё минут через десять появился Кеша, который сначала волновался о моем здоровье. Но, как только он понял, что я не собираюсь умереть прямо сейчас, он безжалостно вывалил на меня целую тонну удивительных историй. Про какой-то ночной клуб, в котором бармен торговал наркотиками. У меня не было сил его слушать, поэтому всё, что я запомнила из его рассказа, было идиотское название – Герцог Нью-Йорка. Неужели, кто-то на полном серьёзе мог назвать бар так? Когда история закончилась, Кеша тут же начал новую. На этот раз про очередную концептуальную рок-группу. – Кеш, а ты прочитал ту книгу, про которую Анна Николаевна говорила? – вдруг спросила Шура. – Искусство любить? – моментально переключился на неё Кеша. Дальше они обсуждали книгу между собой, а я просто сидела, ела и смотрела в никуда. Потом была лекция по философии. Я честно пыталась слушать и записывать. Примерно в том моменте, когда какой-то мужик прыгнул в жерло вулкана, я поняла, что сижу и просто рисую на полях тетради. После занятий, Кеша с Шурой буквально за ручку отвели меня домой. Мы попили чаю на кухне, после чего Шура объявила, что у меня «тихий час». Я даже не стала спорить. Как только я закрыла за ними дверь, я разделась и залезла под одеяло. К собственному удивлению я мгновенно уснула. Вечером, перед самым закатом меня разбудила мама. – Сейчас солнце садиться будет, – сказала она, когда я открыла глаза. – Лучше не спать, а то голова заболит. Или папа придет и распсихуется. – Я села на кровати и удивлённо посмотрела сначала на маму, потом на деревья за окном, потом снова на маму. – Спасибо, – наконец сказала я. – Как ты? – спросила она. – Я надеюсь, ты не проспала целый день? – Ты что! – рассмеялась я. – Я даже в институт сегодня ездила! – Вот это подвиг! – улыбалась мама. Я только улыбнулась в ответ. Она потрепала меня по волосам и вышла из комнаты. Я вылезла из-под одеяла, оделась и, прежде чем идти умываться, решила проверить телефон. Там было несколько пропущенных звонков, в основном, от Кеши с Шурой. Примерно десяток новых сообщений: смешные картинки и видео с котиками, из разных групповых чатов, какая-то музыка и по вопросу «куда я подевалась?» и «где меня носит?» от Кеши и Шуры соответственно. Телефон был почти разряжен. Это было странно, учитывая, что днём я почти не пользовалась им. Меня всё ещё немного штормило, и я не сразу нашла зарядку. Как только я воткнула телефон в розетку, пришло новое сообщение. Pogo: Какое совпадение: ты мне тоже! Несколько секунд я молча смотрела на него. Может это быть правдой? Или он шутит, а я не понимаю… или это просто такой комплимент? Если я действительно снилась ему, то что это может означать? Всё было слишком странно и непонятно. Я оставила телефон заряжаться и пошла в ванную. – Слушай, – спросила мама, когда я вышла, – а где ты успела кроссовки испачкать? – Что? – Я не поверила своим ушам. – Белые кроссовки – повторила мама, – ты же вчера после ужина их мыла. А сегодня утром они были все в грязи – с них целая лужа натекла… Скажешь, с кем вчера ночью гуляла? – Я покачала головой, потом поняла, что мама меня не видит. В ушах начало немного звенеть. – Не знаю, – сказала я на автомате. Наверное, это было самое глупое, что я могла сказать. Хуже было только сказать «бегала». Мама выглянула из кухни, и удивлённо посмотрел на меня. – Не знаешь? – переспросила она. В голосе слышалась легкая обида. – То есть знаю… – замялась я. Я даже примерно не представляла себе, что ответить. – Просто, оно… – Мама вздохнула. – Но всё в порядке? – спросила она. – Ты добралась домой без приключений, и не натворила ничего, о чём сейчас жалеешь? – Вроде, нет… – осторожно ответила я. – Хорошо, – кивнула она, – ты можешь мне не рассказывать, я понимаю. Только, пожалуйста, не ври, ладно? – И, немного подумав, добавила, – и лучше не гуляй на неделе так, что утром не сможешь встать. – Хорошо, – неуверенно сказала я, и пошла в свою комнату. Сердце стучало, как бешенное, колени немного подкашивались. Дрожащими от волнения руками я разбудила ноутбук и включила музыку. Стало немного спокойнее. Надо дышать глубоко и медленно… Вчерашний сон не был сном? Это было дико. Но иначе, мне пришлось бы сказать, что «я бегала» уже самой себе. RedQueen: Приснишься мне сегодня? Я очень старалась не думать о том, что делаю. Он ответил не сразу. Я успела послушать две песни, прежде чем услышала сигнал о новом сообщении. Pogo: Пожалуй, нет. Pogo: Должна же ты иногда спать, а то у тебя будут мешки под глазами! Я улыбнулась. Действительно, мешки под глазами – это же ужасно! RedQueen: Тогда я просто не буду подходить к зеркалу! Pogo: Хорошо тебе. А мне что делать? RedQueen: Даже не знаю… А у тебя есть идеи? Pogo: Конечно. Pogo: Я как раз пытаюсь выбрать между тем, чтобы надеть тебе на голову мешок, или просто как следует отлупить тебя, если ты не будешь достаточно спать. Pogo: Есть какие-то предпочтения? Я испытывала странную смесь неловкости и азарта. С одной стороны, мы с Марком практически не были знакомы. С другой, это всё казалось теперь совершенно неважным. RedQueen: Я даже не знаю, всё такое вкусное… Я с трудом могла поверить, что действительно написала это. Pogo: Ну смотри, с одной стороны, отлуплю я хорошо, так что сидеть ты сможешь только через неделю. Pogo: С другой, с мешком на голове, ты будешь выглядеть слегка странно. Твоя подруга засыплет тебя вопросами. RedQueen: А нельзя как-нибудь совместить одно с другим? И я прекрасно понимала, что нельзя такое писать. Но всё уже было слишком безумно… Делать вид, что это не так – было бы глупо. Pogo: Значит, мешок на голову, потом отлупить, потом подруга… Pogo: Да мадемуазель знает, как проводить время! Pogo: Кстати, как эта подруга, не устроила тебе сегодня сцену ревности? RedQueen: Нет, ты что! Она полдня со мной возилась, как с ребенком. RedQueen: Буквально, накормила, напоила, и спать уложила. Pogo: А поцеловала перед сном? RedQueen: Не-а. Забыла. Pogo: Я думаю, просто не рискнула. RedQueen: В смысле? Pogo: Испугалась, что не сможет остановиться. Pogo: Ты не представляешь, как это сложно. Я на секунду замерла. Он говорил о той части вчерашнего вечера, которую я не могла вспомнить. Он целовал меня? RedQueen: По-моему, молодой человек, вы проецируете. Pogo: Правда? Pogo: Так она не «по девочкам»? RedQueen: Нет. RedQueen: Вроде. Pogo: Оу. Извини. Pogo: Наверное, дело в том, что она слишком похожа на эмо-мальчика. Pogo: Или дело в тебе, и я действительно проецирую. RedQueen: Фу, какой ты. Pogo: Нет мне прощения. Мы ещё немного переписывались о том, о сём. Потом мама позвала меня есть. Я машинально клала еду в рот, и не чувствовала вкуса. После ужина, ближе к вечеру, Марк позвонил мне с видео. Я не поняла, где он был. Кажется, где-то на улице – в микрофон то и дело задувал ветер, а лицо освещал только экран телефона. Мы поболтали ещё немного. Потом Марк спел мне какую-то песню, чем-то похожую на колыбельную. Как и в любой нормальной колыбельной, там пелось про жутких монстров из тёмного леса. Странный – ломанный, и в то же время очень мягкий и плавный ритм унес меня, и я провалилась в сон. Этой ночью, он мне не снился.