Мой личный сорт цианида

Я сидела и смотрела на то место, где только что были Эрик и Марк. Умом я понимала, что нужно уходить. Не потом, не через минуту, а прямо сейчас. Я никак и ничем не смогу помочь. Но тело, вдруг, стало каким-то ужасно тяжёлым. Я не знаю, как долго я просидела так. Возможно, если бы Эрик был жив, он бы десять раз успел бы меня убить. Но, может быть, прошла всего пара минут… Я встала, и похромала к выходу. Колено всё ещё болело, но я не обращала на это внимания. Я без проблем спустилась на первый этаж по той самой лестнице. Вышла в открытую дверь, без труда нашла рельсы, и дошла по ним до ворот. Ворота были закрыты, но я ни на секунду не задумываясь перелезла через забор. При этом я зацепилась подкладкой пальто и порвала её, но это было не важно. Как и говорил Марк, рельсы вывели меня к мосту над шоссе. Я спустилась вниз и пошла по обочине в сторону городских огней. Где-то с краю сознания болталась мысль, что надо посмотреть на время – понять, ходят ли автобусы… Но мои руки были слишком тяжелыми. Я не хотела думать. Я не знала, что будет дальше. Сейчас, всё, что имело значение – нужно идти. Шаг, ещё, снова. Не думать, не бояться, а просто идти. Когда я услышала гудок, я даже не обратила на него внимания. Я просто шла. – Эй, с тобой всё в порядке? – послышался голос откуда-то справа. Я не обратила внимания. Мне нужно было идти. – Ты меня слышишь? Голос ужасно раздражал. Я не понимала, зачем он кричит. На моё плечо легла чья-то рука. Я резко обернулась, дёрнулась, и упала прямо в сугроб. Надо мной стоял мужчина лет пятидесяти. Плотный, но не толстый. Начинающий лысеть. Небритый. Он стоял и внимательно смотрел на меня. Потом он медленно поднял руки прямо перед собой, и присел на корточки. – Ты меня слышишь? – по слогам повторил он. Я кивнула. Мне, вдруг, стало ужасно не по себе от всего этого. – Хорошо, – сказал он, – с тобой всё в порядке? – Я не знала, что ответить. Всё ли со мной в порядке? Я хотела пожать плечами, но они не слушались. – Не знаю, – прохрипела я, и испугалась звука собственного голоса. Поэтому я поспешно покачала головой – нет, не в порядке. – Тебе нужно к врачу, – всё так же медленно сказал он. Я снова начала, что было сил, качать головой. – Хорошо, хорошо, – согласился он. – Но если ты останешься сидеть в сугробе, ты замерзнешь, и умрёшь. Твои родители очень расстроятся... Я бы расстроился. – Я удивлённо посмотрела на него. – На их месте, – пояснил он. Я кивнула. Он вытянул правую руку немного вперёд. – Я сейчас встану, и протяну тебе руку, – объявил он. – Ты возьмёшь меня за неё, и я помогу тебе встать, хорошо? – я снова кивнула. Он протянул мне руку и помог встать. – Ты уверена, что тебе не нужен врач? – я энергично закивала. – Хорошо, – сказал он. – Тебе нужно обратиться в полицию? – Я покачала головой. Он нахмурился. – А свой адрес на карте показать сможешь? – Я неуверенно кивнула. – Отлично, – сказал он. – Тогда мы сделаем так: ты покажешь мне свой адрес, я отвезу тебя туда, сдам родителям, а потом вы сами решите, куда тебе идти сначала: к врачу, в полицию, или куда-то ещё. Хороший план? – Я кивнула, и даже попыталась выдавить из себя подобие улыбки. Получилось так себе. Но, кажется, он оценил. – Денис Юрьевич, – сказал он, пока мы шли к машине. – Или Денис, не знаю, как больше нравится. – Алиса, – прохрипела я. Денис покачал головой, и достал откуда-то с заднего сидения литровую бутылку минералки. – Извини, стаканов нет, – сказал он. – Но бутылка новая, и вода там должна быть не слишком холодной. Когда я сделала пару глотков, я почувствовала себя немного лучше. А ещё поняла, что горло у меня совсем пересохло. Мы сели в машину. Немного покопавшись, я нашла на карте навигатора свой дом, и мы поехали. Я стала согреваться, и поняла, что продрогла до костей. – Ты не расскажешь, что с тобой случилось? – спросил Денис. Я покачала головой. – Слишком безумно, – ответила я. – Ну, как знаешь, – пожал плечами он. – Но, по моему опыту, любое безумие лучше всего разгребать скорой и полицией, а самому выходить оттуда как можно скорее, и отходить как можно дальше. Я покачала головой. – Слишком безумно, даже для полиции. – Тогда, – заметил Денис, – от тебя там толку ещё меньше. Ты учишься? Я кивнула. – Да, на психолога. – Вот, – сказал он, – отличная профессия! А полиция работает – разгребает то, после которого молодые девочки ночью по трассе ходят, как зомби. Я тоже работаю – паяю микросхемы.  Некоторые полицейские умеют паять, а я могу, если что, и в рожу дать. Но паяю-то я всё равно лучше. – Там от полиции только хуже бы стало… – Даже так? – Денис выгнул бровь. – Значит, тебе там точно нечего делать. – Я и вышла, – сказала я. – Вроде. Только всё равно чёрт те что... Мы въехали ко мне во двор. Как только я открыла дверцу, в нос мне ударил запах паленой шерсти. К горлу подступила тошнота. Денис, кажется, заметил это, и протянул мне несколько бумажных салфеток. – Держи, – сказал он. – От этой вони прямо глаза щиплет… Он помог мне вылезти из машины, закрыл двери и проводил до подъезда. Там я немного замешкалась: рюкзак остался в машине Марка. И я не была уверена, что переложила ключи. Но оказалось, они лежали во внутреннем кармане пальто. Мы поднялись наверх. Я снова достала ключи и собиралась открыть дверь. – Ты уверена, что не хочешь разбудить родителей? – спросил Денис. – Уверена, – ответила я. – Подождёт до утра. Денис покачал головой, но ничего не сказал. Он подождал, пока я открою дверь. Потом помахал мне рукой. – Пока, – сказал он. – До свидания, – ответила я. – Постарайся больше не попадать в… такое. – Хорошо, – сказала я. Он ушёл, а я закрыла дверь, разулась, разделась, и пошла к себе в комнату. Окно, как всегда было открыто, и в комнате стоял запах паленой шерсти. Я закрыла окно, забралась с ногами в кресло, завернулась в одеяло, и заплакала. Потом я долго сидела в наушниках, слушала Into the Gloom, и смотрела ленту. Мыслей в голове не было. Это подождёт до утра. Всё подождёт до утра. Мысли, сожаления, страх. Сегодня я слишком устала для всего этого. Мне на плечо легла чья-то холодная рука. Я резко обернулась, и не поверила своим глазам. Прямо передо мной стоял Марк. Одежда на нем была мокрой, грязной, и, местами, рваной, но сам он был цел и невредим. – Марк! – Я вскочила с кресла и обняла его крепко-крепко. Он обнял меня, и слегка приподнял меня над землёй. – Всё хорошо, – сказал он. – Всё в порядке. Я с тобой… – А Эрик? – Никому больше не причинит вреда. И я поцеловала его. И снова, и снова. Я целовала его губы, лицо, шею. – Я боялась за тебя, – сказала я. – Я думала, ты погиб! – Я знаю, – ответил он. – Прости, я не должен был подвергать тебя опасности. Я думал, что смогу оберегать тебя, оставаясь в стороне… Я ошибся и чуть не погубил тебя… но я не повторю этой ошибки снова. И я почувствовала, как волчьи зубы вонзаются мне в шею. Но в этот раз, мне было почти не больно, и не капельки не страшно. Я просто почувствовала, как мое тело становится совсем лёгким, а в ушах шумит море. Я не помню, как оказалась на полу. Марк сидел рядом, и целовал моё лицо. Кажется, я видела у него в руках опасную бритву. Мои губы коснулись его запястья, и мне, вдруг, стало так тепло и хорошо. А потом, реальность, вдруг, дала трещину, и через миг раскололась на тысячу осколков. А потом, Алиса умерла.