Кто без греха?

— Наше первое дело, — Лекс глупо улыбался, но не мог ничего с собой поделать. Как же долго он этого ждал… Наверное, он захотел стать детективом ещё в тот день, когда узнал, что дядю назначили капитаном готэмской полиции. А это было ни много ни мало восемнадцать лет тому назад. Джек его радость бессовестно проигнорировал. Он нёс в руках пластиковый стаканчик с кофе и хмуро брёл через стоянку, каждые пару шагов кивком здороваясь с проходящими мимо полицейскими. Сейчас было полвосьмого утра и как раз менялись смены патрулей, отчего на стоянке было не протолкнуться и от людей, и от машин. Их собственная стояла в самом углу, на месте В34. Легковушка, ещё чистая и новая, ключи от которой Картер вручил им всего пятнадцать минут назад. — Знаешь, нам повезло попасть сюда именно сейчас. Дя… то есть комиссар говорил, что раньше, когда он был детективом, они ездили на машине напарника, потому что служебные выдавали только патрульным. А теперь у нас есть своя, — Лексу казалось, что всё складывается как нельзя лучше. Он даже не мог сдерживать глупую улыбку. И его рвущийся наружу положительный настрой с лихвой покрывал чужой неуместно хмурый. — Могла бы быть и получше, — скептично выдал он, когда они подошли к машине вплотную. Маерз даже немного оскорбился: вот почему ему вечно всё не нравится? Но чужое плохое настроение не влияло на его собственное. Лекс направился к передней пассажирской дверце, когда буквально ему в руки прилетели ключи: Джек швырнул их с расстояния в три метра, отойдя к стенке, чтобы выкинуть снова заполненный до краёв стакан в мусорный бак, — Садись за руль, — Лекс послушно кивнул и обошёл автомобиль. Это было несколько неожиданно, но не плохо. Маерз не водил с тех пор, как в старшей школе получил права, однако был уверен, что навык сохранился. Да и интересно было. У мамы никогда не хватило бы денег на то, чтобы купить ему даже самую подержанную машину, хотя он всегда очень этого хотел. А то, что Джек отказался… Может просто не нравилось? У Лекса раньше был друг, который старался по возможности вообще не ездить на транспорте, потому что его сильно укачивало. Лекс залез. В салоне было неплохо, хотя на кресла стоило бы в ближайшее время купить чехлы. И оплётку на руль. Жёлтую. Лексу часто говорили, что у него совершенно нет вкуса, и он одевается, как попугай, но ему было всё равно: он просто любил жёлтый и жалел, что теперь вынужден одеваться по форме. Не такой, как патрульные, но всё же не так, как хочется. Пока что он носил костюм, ещё со школьных лет, белую рубашку и серый галстук отца, который тот вместе с парой других вещей, забыл забрать, когда уходил от них. Впрочем, в такой одежде Лекс хотя бы выглядел нормально. Джек, пусть даже без пиджака — в осенней куртке, со своим угрюмым видом смахивал на похоронного агента. Лекс завёл машину. Ему понравилось то, как зарокотал мотор. Будь он один то, может, даже посидел бы тут пару минут, но в данном случае пришлось выезжать со стоянки. Патрульных уже стало чуть меньше, поэтому всего через две минуты они оказались на улице. Лекс плёлся, как улитка. Наверняка, не будь видно со стороны, что машина полицейская, им сигналили бы со всех сторон. Но Маерз сто лет не ездил и боялся облажаться: он был настолько уверен, что за руль сядет Джек, что даже не повторил полузабытые правила дорожного движения. Но, спустя пару улиц, он перестал нервничать. Хотя скорость так и не прибавил. Было пасмурно. Небо почти чёрное, но дождя вроде бы не намечалось. Хотя в Готэме он был часто, особенно осенью. Да и холодно тут было: около четырнадцати градусов в октябре по сравнению с чикагскими двадцати двумя. И солнце выглядывало редко-редко… Джек первое время ничего не делал, просто сидел, прислонившись лбом к стеклу и слегка прикрыв в глаза. Лекс хотел попросить его глянуть материалы дела: сам он в порыве эйфории даже не открыл папку, но решил, что пока рано. А вообще, он был очень благодарен дяде. Джим позвонил ему ещё до приезда и сказал первым делом изучить город: полицейскому без этого никак. Поручение Маерз выполнил, проведя за картами и поездками целых три дня. К счастью, память у него была хорошей, и теперь он почти не путался. А если начинал теряться: смотрел на таблички с номерами домов и названиями улиц. С нормальной скоростью езды они, наверное, добрались за полчаса, но у Лекса уходило гораздо больше. Маерз не знал, стоит ли жалеть о том, что в отличие от патрульных они работают не каждый на своём участке, а как придётся. С одной стороны, тогда бы ни разу не было ситуации, в которой за день нужно съездить на три вызова и каждый находится в разных частях города. С другой, сейчас работа распределена между всеми равномерно, а так будет зависеть от случая. Да и, возможно, не хватит людей. Пар детективов было шесть, а районов… Их Лекс не учил, только улицы. — Сколько районов в Готэме? — спросил он Джека. Увлёкшись возникшим в голове вопросом, он даже забыл, что не собирался его беспокоить. Хотя, сейчас это было уже и не важно. Грин давно ехал в той же позе, но с открытыми глазами, а до этого, не запивая, проглотил сразу четыре таблетки, вытащенные из небольшой матовой баночки без этикетки. Лекс представить не мог, что это, но спросить не решился: невежливо. — Девять, если отдельно считать доки и Нерроуз, — кажется, настроение Джека немного улучшилось. Дело в таблетках или нет? — А какой из них самый… — Лекс хотел сказать «преступный», но сбился, когда поворачивал в узкий проход между домами, и продолжил другими словами: — ну, типА Бирменгена или Кливленда, только у нас. — Не самый умный вопрос, учитывая, что общее количество преступлений даже в центре Готэма больше, чем в любой точке Америки, — словно вспомнив о том, зачем вообще он едет в машине с каким-то доставучим пацаном, Джек перегнулся через полмашины и взял брошенную ранее на заднее сидение папку с делом. Сев как было, снова пристёгивать отстёгнутый для этого манёвра ремень безопасности он не стал. — Да, я знаю, но всё же, — они встали на светофоре. Кажется, тот был немного подломанным, потому что прошло уже с минуту, а он и не думал переключаться на зелёный. Несколько машин, стоящих на другой полосе, поехали, не дождавшись. — Ну, тогда просто всё восточное побережье Готэм-Ривер, — Джек перелистнул страницу. В деле их было всего четыре, включая титульную. Фотографии держались на одной только скрепке. Наверное, только в этом городе могли так наплевательски относиться убийству. — Почему? — Лекс подумал, что уже устал ехать. Сидение нужно было отрегулировать, потому что сейчас его положение было почти «полулёжа», что на деле удобным не оказалось. Да и находиться час в одном положении и напряженно следить за дорогой, было тяжеловато с непривычки. Он надеялся уговорить Джека вести машину на обратном пути. К тому же, было душно. На очередном светофоре он ненадолго оторвал руки от руля и чуть-чуть приоткрыл окно, впуская струйку холодного воздуха. — Там ресторан Пингвина, а большая часть более-менее цивилизованной мафии предпочитает держаться поближе к нему, — Джек открепил фотографии от корочки папки. Лекс уже открыл рот, чтобы спросить: «Почему?» и «Кто это?», но Грин понял без слов и сказал, наклонившись поближе: — Потом объясню. Пока посмотри на нашу девочку, — в его голос проскользнула нотка веселья, и Лексу от этого стало не по себе: он знал, что на фотографии мёртвое тело. Но всё-таки пришлось на него посмотреть. Изображение показывало лежащую на полу женщину. Джек вдруг принялся рассказывать: — Ребекка Смолл, пятьдесят два года, квартира взломана, шея — сломана, — Грин улыбнулся, и в этот момент Маерз едва не крутанул руль в сторону: только сейчас он заметил, что от правого уголка рта его напарника тянулся шрам к уху длиной, наверное, в полтора дюйма. Не то чтобы это было так уж ужасно, но улыбка и правда вышла крайне… специфической. Маерз подумал о том, почему раньше не обратил внимания на этот «дефект». Хотя, это было не удивительно. Вчера напарник сидел к нему другим боком, да и лицо полностью скрывали сегодня уже зализанные назад, а вчера растрёпанные, волосы. Впрочем, наверное, это бросалось в глаза, только когда он улыбался. Может поэтому он такой хмурый? На его месте Лекс не хотел бы, чтобы на него пялились. Увидев его реакцию, Джек принял прежнее выражение лица и молча вернулся на своё место. Лекс снова назвал себя идиотом. Но в тоже время не испытывал настоящего стыда. Он ещё помнил, что именно спровоцировало веселье Джека. — Приехали, — произнёс Грин спустя минут семь после последней прозвучавшей в салоне фразы, и Лекс стал присматривать место для парковки. Здание выглядело бы вполне нормально, если б не замутнённые изнутри стёкла и нелепо оттопыренная от стены пожарная лестница. Лекс подумал, что жильцы здесь — не самые приятные люди. Причём все. Как иначе могло выйти, что в трехэтажном доме, в котором как минимум двадцать квартир, не оказалось ни одного чистого окна? Маерз подошёл к подъезду и покосился на ручку. Не хотелось трогать её. Он уже раздумывал: преступить через себя или всё-таки обернуть её салфеткой и не пачкаться, когда Джек подкрался сзади и, коснувшись грудью его спины, протянул руку, открывая дверь со словами: «Вперёд, принцесса». Лекс и пошёл, не дожидаясь вполне возможного пендаля. Кажется, Грин обиделся довольно сильно. И к тому же, ещё и понял, в чём именно заключается главный «пунктик» Маерза. Который теперь очень надеялся на благородство своего напарника. Лекс шёл впереди. Нужно было подняться по лестнице всего на один этаж, но это было тем ещё испытанием: ноги не очень хорошо работали после часа, проведённого в неудобном положении, а перила внушали доверия даже меньше, чем та ручка на улице. Пахло, к слову, соответственно обстановке. Лекс был уверен, что в подвале протекла канализация. Он был просто невероятно рад, когда два пролета были преодолены, и сразу перед ним открылась нужная квартира. Дверь была приоткрыта, и не распахивалась до конца только благодаря оградительной ленте, прицепленной как будто вместо цепочки. Лекс замер, не зная, можно ли её оторвать. Джек же, после секунды чужого замешательства, обогнул его и, нагнувшись, прошёл под лентой. Лекс сделал тоже самое. Правда, не так грациозно: случайно он ударился плечом о дверную ручку, вывернутую под неправильным углом. Маерз читал в описании дела, что взлом квартиры был довольно варварским и совершенно не профессиональным. Лексу было неловко. Джек уже скрылся из виду и, наверное, начал осматриваться на месте, где нашли тело, а он все стоял в прихожей, не решаясь войти. Всё-таки хорошо, что преступление случилось ночью. Раздайся звонок в дневное время, тело было бы ещё здесь. Лекс не мог даже просто войти в комнату, где случилось убийство, а уж если бы там лежал не успевший пройти освидетельствование криминалистов мертвец… — Ты идёшь? — Грин позвал его как-то лениво, как будто и не хотел, чтобы напарник появлялся, но именно это и заставило Лекса забыть о нерешительности. Он обвёл взглядом прихожую: грязь по углам, паутина вокруг висящей на потолке без люстры лампочки, пыль даже на крючках для одежды… Лекс выдохнул. Достал из кармана резиновые перчатки, надел, и посмотрел ещё раз, с профессиональной точки зрения, стараясь не отвлекаться. Жертва была бедной женщиной: дешёвые мебель, линолеум, обои, но что куда важнее — замок и дверь. Преступник выломал её снаружи без особых затруднений и вошёл. Шума было много. К тому же, судя по следам пыли, при проникновении он случайно сдвинул с места стоящую у самого входа тумбу для обуви. Лекс наклонился и попробовал её приподнять. Тяжелая. Наверное, убийца был настоящим громилой. Маерз запомнил это и, понимая, что больше ничего интересного в прихожей нет, с небольшой обречённостью, всё-таки прошёл в ту самую комнату. Она была пуста. Скорее всего, Джек пошёл осматривать кухню. Лекс не знал, хорошо это или плохо: с одной стороны он так и не понял, как относиться к напарнику и до сих пор чувствовал себя в его компании довольно странно, а с другой — перспектива остаться одному на самом деле ужасала. Лекс ожидал увидеть на полу кровь, но, не застав её, вспомнил, что женщине свернули шею. Где лежало тело? Он пожалел, что оставил материалы и фотографии дела в машине. Кажется, труп располагался под окном, в полуметре от дивана. Женщина лежала ровно, как оловянный солдатик, и лицом вниз, а её розовый халат распахнулся, отчего она была похожа на раздавленную пальцем на стекле бабочку. Ростом пострадавшая была всего лишь около пяти футов. Лекс представил, как всё произошло. Удивительно, но изначально полицию вызвали соседи по той причине, что у убитой уже после одиннадцати очень громко работал телевизор. Возможно, она даже не услышала, как ломают её дверь. Лежала на диване, а потом подскочила, когда увидела тень или отражение мужчины, отбежала на шаг. А потом он поднял её, невысокую и худую, за шею, одним движением сломал позвонки, аккуратно положил на пол и спокойно вышел, не заперев дверь. Не укладывался в историю только момент, когда убийца разбил экран телевизора, стоящего на подоконнике, в отдалении от радиуса непосредственных действий. Маерз не мог списать это на очередную неосторожность. Лекс вернулся к выходу, прошёл по предполагаемой траектории убийцы, как на следственном эксперименте. Телевизор определённо находился в стороне. — Перчатки то зачем? Тут уже все отпечатки сняли, не наследишь, — Джек стоял справа, в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку, и Лекс невольно вздрогнул от неожиданности: он уже и забыл о присутствии второго человека. Ну, молодец, что сказать. А если б это был вернувшийся на место преступления убийца? Лекс не ответил. Не говорить же, что он побрезговал чего-то здесь касаться и даже не вспомнил о том, что вообще-то на месте преступления нельзя ничего трогать. Вместо этого он хотел спросить, где был Грин, но тот его опередил, задавая новый вопрос: — Ну, что узнал? — Маезр даже немного загордился: пусть и немного, но хоть что-то сказать он мог. — Он высокий, сильный и имеет сильное расстройство координации. Это объясняет то, что… Э… Это объясняет повреждение и смещение техники и мебели, — Лексу казалось, что это не так уж и мало. Конечно, никаких конкретных примет, но, поскольку это точно не ограбление, а чистой воды убийство, они могли просмотреть всех знакомых женщины, с которыми у неё были напряженные отношения, и найти виновного по приметам. Но так он думал ровно до того момента, как увидел взгляд Джека. Примерно так на него смотрела мама, когда в пять лет он на полном серьёзе спросил, будет ли у него сестрёнка, если этим летом они посадят в саду капусту, вместо земляники. Его это задело. И слишком резко Лекс спросил: — А ты что узнал? — сразу пожалев о своём тоне. Впрочем, Грин не оскорбился. Только скрестил руки на груди и ухмыльнулся. Наверное, только слегка, но из-за шрама его лицо снова исказилось очень сильно. Лекс понял, что теперь уже никогда не сможет не обращать на это внимания. — Имя, — только и произнёс он, оставляя Лекса в полном замешательстве. Тому не оставалось ничего, кроме как тупо переспросить: «В смысле?». Насладившись его непониманием, Джек отошёл от косяка и продвинулся дальше в комнату, пояснил: — Его зовут Джон Рахман. Это сосед сверху нашей милой леди. Две недели назад его выпустили из Аркхэма, в котором он провёл два года за то, что во время приступа агрессии избил какого-то ребёнка в переулке. — Зачем ему? — Лекс только молча покосился на то самое место под окном, в полуметре от дивана. — Телевизор громко шёл, — Джек пожал плечами, как ни в чём не бывало, и направился к входной двери, — наверняка после выписки он бросил приём лекарств и страдал раздражительностью. А мисс Смолл мешала ему спать. Маерз не мог поверить в это. Такая… глупость? Он был шокирован тем, что человек был убит ни за что, просто по стечению неблагоприятных обстоятельств. Ну, и немного тем, что в итоге первое дело не стоит и ломаного гроша. Лекс всё-таки снял перчатки и последовал за Джеком. Он никак не мог собраться и даже не подумал о том, куда они идут, пока Грин, уже на ступенях ведущей вверх лестницы, не стал доставать пистолет. — Ты что делаешь? — в голове пронеслось: «Нам нужно вызвать полицию», но уже спустя полсекунды Лекс едва сдержался от того, чтобы стукнуться обо что-нибудь головой. Идиот. Они же должны не только выяснить, кто преступник, но и поймать его, и доставить в участок. Причем, будь замешана группировка, они могли бы вызвать подкрепление. Но сейчас подозреваемый должен быть один. Возможно, он даже ещё дома: сейчас только десять утра. Маерз не должен волноваться: он с напарником и с пистолетом в руках, а убийца предположительно безоружен. Но также силён, огромен и крайне вспыльчив. А Лекс никогда не держал на мушке живого человека, не говоря уже о стрельбе. Он был просто не готов к этому. Необходимо было собраться с духом: — Как ты узнал, что это именно он? — это была нейтральная тема. Пусть Грин думает, что его товарищ просто очень ответственный полицейский, а Маерз за время его рассказа успеет привести в порядок свои эмоции. Но, как назло, ответ оказался неожиданно коротким: — В лаборатории сняли отпечатки с шеи Смолл и пробили по базе, — произнеся это, Джек снова двинулся наверх, а Лекс едва не заскулил от досады. Но покорно поплёлся следом.

***

— Мистер Уэйн, вы здесь? — голос Альфреда донёсся будто откуда-то издалека, приглушенно и неестественно: эхо не пропало из пещеры даже после того, как в неё перенесли всё необходимое оборудование. Брюс коротко ответил: «Да». Дворецкий, видимо, уже стоял у двери, так как сразу вошёл, тенью проскользнул, ставя поднос на первый попавшийся столик, и также быстро вышел. Уэйн даже не посмотрел, что именно он принёс. В их отношениях что-то едва уловимо изменилось за последнее время. Старик определённо беспокоился о нём даже больше, чем обычно. Пусть Альфред и, не имея другого выхода, благословил все эти «ночные приключения», он всё равно продолжал периодически упоминать, что это похоже на помешательство, а теперь, когда борьба за очищение Готэма от преступности, заполонила вообще всё, он начал выражать открытый протест. Брюс знал, что ему не нравилась эта история с политикой. Альфред был уверен, что всё это — только риск и напрасная трата усилий. Сам герой в глубине души был с этим отчасти согласен, но не собирался оставлять надежду и бросать это дело. Брюс знал, что он на верном пути. Он прилагал максимум усилий, и они обещали вскоре уже принести свои плоды. Однако Уэйн, как и боялся Альфред, иногда забывал, что он на самом деле просто человек. Бэтмен продолжал ночные патрули, Брюс Уэйн — занимался и политикой, и реорганизацией правоохранительной системы, и собственным расследованием недавнего теракта. У него банально не оставалось времени на сон. Конечно, сначала он не обратил на это внимания, но вскоре понял, что вихрь развернувшихся событий поглотил его полностью и стал бессовестно и кровожадно высасывать последние силы. Но Брюс всё рассчитал: если перестройка полиции Готэма пройдёт успешно, нужда в ночном мстителе исчезнет, а значит, одна из его проблем решится сама собой. Оставалось продержаться не так долго. Отложив мысли о будущем на более удачное время, Брюс снова принялся рассматривать улики дела. Информации не прибавилось. Брюса раздражали лезущие из всех щелей статейки второсортных журналистов, активно обсуждающих и его самого, и вставшее на месте дело, но он не мог не признать, что на самом деле они правы. Первичные улики прямым текстом указывали на Крейна и Джокера, но Гордон лично съездил в Аркхэм, опросил всех работников, вплоть до последнего санитара, просмотрел камеры наблюдения и пришёл к не самому утешительному выводу — преступники больницу не покидали. А провернуть всё это, находясь в стенах лечебницы, они не смогли бы, даже объединив усилия. В своё время Уэйн взялся за безопасность Аркхэма также серьёзно, как сейчас за нововведения в полицейском участке, а поэтому знал, о чём говорил. К тому же, комиссару он доверял. Было бы верхом паранойи пойти и перепроверить всё самому. Он не стал бы ставить под сомнение свою веру в Гордона. Да и соваться в Аркхэм желания не было совсем… Брюс испытывал смешанные чувства к этому месту. Он бывал там раньше, ещё даже до «рождения» Бэтмена, но всё было по другому: ни нынешнего директора — похожего на крысу Хьюго Стренджа, ни камер и самой современной сигнализации. После, ещё в первые месяцы восхождения Тёмного Рыцаря, он появлялся в лечебнице систематически в течение пары недель, когда следил за наркопроизводящей деятельностью тогда ещё не сошедшего с ума Крейна. А вот потом… Ни разу. Ровно с того момента, как за воротами Аркхэма впервые оказался Джокер. Брюс боялся встретиться с ним не на месте преступления, среди улиц в Готэма, а при каких-то более… обыденных обстоятельствах. Это казалось ему нечестным. Он не хотел видеть Джокера без вороха цветных тряпок, с запрятанными по карманам ножами, без грима, потому что сам не хотел бы оказаться перед ним без маски и брони. Ему казалось, что поступить так, воспользоваться своим положением было бы… подло. Размышляя на эту тему, Уэйн плохо контролировал собственные мысли и эмоции, а потому никогда не углублялся и обрывал сам себя ещё в начале. Это было ни к чему. Главное, что он не собирался допрашивать Джокера и Пугало лично, а также повторно осматривать больницу и остров. Но не стоило строить иллюзий. Если в ближайшее время ничего не сдвинется с мертвой точки, у него не останется выбора: ему придётся поговорить с Гордоном, а потом вплотную заняться лечебницей, со всеми её пациентами, потому что, как ни крути, уже не в первый раз все нити вели его в Аркхэм. Брюс встал из-за стола и подошёл к принесенному Альфредом подносу. Ему показалось, что дворецкий заходил только что, но чай был холодным, а старик всегда приносил такой, который необходимо было пить осторожно, потому что слишком велика была вероятность потом ещё пару дней ходить с обожженным языком. Брюс взглянул на часы. Начало первого. Выключив компьютеры, Брюс вышел из пещеры. Он собирался встретиться с Гордоном в два часа дня, потому у него оставалось ещё немного времени на то, чтобы переодеться во что-то более приличное, принять душ и побриться. Раньше он допускал короткую щетину, но сейчас следил за этим гораздо более внимательно: не так давно его очень сильно выбило из колеи наличие пары седых волосков. Он понимал, что в тридцать три это вполне нормально, но всё равно предпочитал не видеть эти слишком бросающиеся в глаза абсолютно белые на чёрном крапинки. К собственной стоянке он вышел спустя сорок минут. Небо — слишком тёмное даже по готэмским меркам, но Брюс был уверен, что ближайшие пару дней дождя можно не ждать. Ветер был довольно холодным, и по коже побежали мелкие мурашки: он помыл голову, и волосы ещё совсем не высохли, отчего он почти сразу замёрз. По этой причине он выбрал машину с крышей вместо своей любимой ламборджини. На самом деле, ни к одному автомобилю, кроме того самого, с приставкой «Бэт-», он не питал никакой привязанности и тем более любви, но серый кабриолет просто казался наиболее близким к неизменному настроению. И вопреки мнению Альфреда, на это никак не влияло то, что название машины с итальянского переводилось не иначе как «летучая мышь». В выбранном Бэнтли оказались затонированные окна, и это подействовало на Брюса успокаивающе: он практически ни о чём не думал, пересекая дороги и улицы, механически поворачивал, и, даже не превышая скорость, добрался до участка в рекордные сроки. Спускаться на подземную парковку он не любил, и поэтому поставил машину прямо под знаком «Парковка запрещена». Что ж, хоть чуть-чуть, но снова поддержал репутацию. Главное было не перестараться: а то потом зацепятся за какую-нибудь мелочь и все заголовки испишут фразами из серии «Вот кому закон не писан». Как раз проблемы с законом Брюсу было очень сильно не желательны, даже незначительные или вообще выдуманные самими журналистами. Важно было не то, что он сделал, а то, что о новом члене совета будут думать горожане и мэр. Уэйн уже начал подниматься по лестнице, но не успел пересечь и пары ступенек, как на него налетело нечто. Никак иначе это неуклюжее существо Брюс назвать не мог, потому что надо было очень сильно постараться, чтобы врезаться в единственного человека на ступеньке шириной в шесть метров. И это будущее полиции… Брюс сразу понял, что это один из новичков, но вот кто именно, да него дошло лишь спустя пару секунд. — Извините… — неловко пробормортало нечто, а потом подняло голову и в ужасе отступило на шаг, — Мистер Уэйн… — Брюс подумал, что если бы он сейчас пошутил «моли о пощаде», парень и правда встал бы на колени. Интересно, что именно его напугало: чужие богатство и знаменитость или мысль о том, что его сейчас могут обматерить у дяди в кабинете? — Я… — Всё нормально, — будь это кто-то другой, Брюс бы просто отмахнулся, но этот парень заставил его затормозить. В конце концов ещё только без двадцати, и он совсем не опаздывает, а знакомый среди действующий детективов может пригодиться, пока деятельность Бэтмена не прекращена. Нужно было только узнать, стоит ли его новый знакомый своего знаменитого родственника, — Ты же племянник Гордона, верно? — Брюс спросил это, когда на лице Маерза уже не осталось следов первого шока, но ещё не появилось намерения сказать что-то ещё. Брюс не стал сразу называть его по имени. Это бы вызвало совсем не те эмоции, которых следовало добиться. — Э… да. Лекс Маерз, — сейчас было самое время протянуть руку, но парень не спешил этого делать. Брюс списал странность на стеснительность и сделал жест сам. — Брюс Уэйн, — он ожидал, что Лекс усмехнётся от этого ненужного представления, но тот только серьёзно, даже как-то сосредоточенно, ответил на рукопожатие. Которое, впрочем, было слабым и быстрым. Брюс даже задумался на секунду, в стеснении ли было дело, но увидел, что Маерз собирается сбежать от него и задал первый пришедший в голову вопрос, — Как прошёл первый день? Лекс оживился сразу же. Его глаза сами по себе были круглыми, как будто вечно удивленными, но сейчас он распахнул их ещё сильнее. Впервые увидев, Брюс сравнил его с совёнком и сейчас понял, что дело было не столько в поведении, сколько во внешности в общем. Профессия полицейского определённо была не для него… — У нас сегодня было первое раскрытое дело, — Брюс подумал, что правильнее сказать: «Мы раскрыли первое дело», но не стал поправлять. Судя по всему, изъяснялся парень также неловко, как двигался. Но суть сказанного вызывала лёгкий интерес, — Мы вот только-только преступника в участок привели, — Лекс прямо-таки светился от счастья. Уэйну даже не верилось, что настроение парня поменялось так быстро. Возможно, радость была настолько сильной, что перекрывала всё остальное. — Представляете, он бежать собирался, когда мы вошли, и побежал к пожарной лестнице. Я за ним хотел, а мистер Грин назад побежал, ну я тоже, хотя не понял, почему. А оказалось, что он запомнил, когда в дом заходил, что лестница сломана была. Мужик тот большой, тяжелый, и упал сразу, а мы бегом вниз по лестнице и взяли его, пока он на земле лежал, головой ударился, — Брюс едва не поморщился от того, насколько сбивчивым был рассказ Лекса. Он надеялся, что парень так разговаривает только на эмоциях и хотя бы в спокойном состоянии сможет связать пару слов. Хотя, смысл Брюс более чем уловил. Не сказать, что это такой уж выдающийся подвиг, но для первого дела… Неплохо на самом деле. Хотя Брюс подозревал, что даже это получилось провернуть только потому, что напарник Маезру попался расторопный. Повезло. Правда, вряд ли дело было в везении: Картер был тем ещё лизоблюдом, так что вполне мог, зная о родстве новичка с начальником, лично пересмотреть все личные дела и выбрать ему наиболее подходящую пару. — Поздравляю. На это я и надеялся, когда предложил переформировать участок. Помни, что вы — будущее Готэма, — Брюсу казалось, что он говорит с ребёнком. Но его слова возымели должный эффект: Маерз снова широко улыбнулся. Уэйн даже немного удивился, увидев его ровную и белую улыбку. Он знал, что парень жил на грани нищеты, а дантист — дело дорогое. Неужели повезло, и он такой сам по себе? — Ого, какие люди, — посторонний голос резко донёсся откуда-то сзади, не дав Лексу ответить. Брюс не стал оборачиваться: он понял по звуку, что неизвестный спускается к ним и просто подождал. Незнакомец появился почти сразу. Он обогнул Брюса, встал рядом с Маерзом, и обратился уже к нему, при этом всё равно смотря на Уэйна, — А почему я не знаю, что у тебя есть такие друзья? Сказал бы сразу, так я, может, поласковей был, — на лице Лекса отразилась абсолютная растерянность, а мужчина тем временем продолжил и отвернулся от напарника, — Джек Грин, — он представил как-то немного театрально, не особо дружелюбно, и тоже не стал протягивать руку. Брюс даже невольно подумал, что с ним что-то не так. И в этот раз не промелькнуло даже мысли о том, чтобы полушутя сказать своё имя в ответ. Ему показалось, что этот мужчина испытывает к нему неприязнь. Но он не был уверен. Ситуация вообще мгновенно стала какой-то неловкой, когда появился третий, и Брюс не знал, причина в том, что это Лекс испортил всё своим молчаливым ступором или в самом пришедшем. Уэйн решил, что следует что-то произнести: — Что ж, теперь знаете, — он постарался быть спокойным и незаинтересованным. Наверное, этому Джеку лучше думать, что они с Маерзом и правда друзья, а не встретились минуту назад. Правда, если у Лекса не хватит ума это подтвердить, выйдет довольно глупо. Он хотел сказать, что они, видимо, неплохо сработались, но Джек снова повернулся к напарнику и сказал: — У нас новый вызов, заводи машину. — Что, ещё один? — и снова круглые глаза, только уже от шока. Хотя, немного удивился даже Брюс: раньше он никогда не думал о том, сколько преступлений полиция всё-таки раскрывает. Его больше интересовали те, что по их вине сходили бандитам с рук. — А ты что хотел? — Уэйн одуматься не успел, как Джек уже развернул Лекса, и потянул в сторону парковки. Нет, ну он же сейчас откровенно сбегает! Брюс не понял, что тут происходит, но решил не заострять внимания. Почему-то, едва только взглянув на Грина, он понял, что этот мужчина местный, в отличие от приехавшего сюда из солнечного во всех смыслах Иллинойса Маерза. Возможно, у него к Брюсу есть какие-то личные счёты. Уэйн ставил на то, что среди уволенных полицейских был кто-то из его родственников: подобно Лексу, многие молодые ребята тянулись в полицию только из-за этого. Но все уволенные заслужили своё. Решив, что что-то тут всё равно не чисто, Брюс мысленно отметил, если выдастся свободное время, просмотреть личное дело этого человека. А пока, он пошёл в участок. Уже в спину ему прилетели нескладные, выкрикнутые на ходу извинения Лекса. И вплоть до того, как Брюс скрылся за дверями участка, он интуитивно чувствовал, что на него сейчас кто-то пристально смотрел.

***

— Чёрт, слишком рано, — Джек почти волоком дотащил его до самого поворота, а потом проследил за тем, как мистер Уэйн вошёл в здание. — Что рано? — Лекс совершенно растерялся. Ему не понравилось то, что с Уэйном пришлось расстаться так поспешно, но, с другой стороны, он был даже немного благодарен Джеку: этот Брюс был какой-то слишком подозрительный. Зачем ему вообще интересоваться работой племянника своего подчинённого? Они с дядей ведь даже друзьями не были, только работали вместе, да и то, всего несколько недель. — Ничего, — опять поднялся ветер, и убранные назад волосы Грина немного разлетелись. Он нервно поправил их назад, потом поморщился и достал из кармана телефон и какой-то листок. Последний он, впрочем, сразу же протянул ему: — Вот адрес. Езжай один, поиграй с часок в детектива, а потом я догоню. Понял? — Лексу не понравилась эта ситуация, но поскольку не было ни одной причины не доверять Джеку, он неуверенно кивнул. Мужчина же, едва увидев это, стремительно скрылся за поворотом. Лекс остался один.