Кто без греха?

Джек, пригнувшись, прошёл под окнами заброшенного склада. Здание выглядело так, словно в нём не было ни души со второй Второй Мировой, но, когда они подошли ближе, в щели между двух прорвавших жестяных пластин Лекс заметил проблеск света. В эту дыру провели электричество. Значит, Грин был прав. Пройдя ещё метра два, он задержался и присел, видимо, услышав шорох. Лекс подумал, что сейчас они какое-то время проведут в засаде и тоже приготовился послушно замереть, но напарник обернулся и жестом приказал ему двигаться обратно. Маерз послушался. Они были в доках недалеко за городом. Площадка вокруг неработающего уже несколько десятков лет предприятия представляла собой хаотично перемешанные клочки голой и асфальтированной земли, и Лекс уже мысленно похоронил свои белые кроссовки, хотя специально не смотрел на то, что с ними стало. Он знал, что если они вдруг и вернутся до начала следующего рабочего дня, утро он потратит не на сон, а на тщательную уборку салона их служебной машины. Денег на автомойку у него всё равно не было, а просить у Грина как-то неудобно. — И сколько нам теперь ждать? — сначала ему было страшно открывать рот, но после нескольких минут абсолютной тишины, во время которых Джек только пристально смотрел в сторону здания, Лекс не выдержал. — Я узнал, что торговым судам в нашем городе запрещено выплывать после часа ночи, а до ближайшего порта отсюда ещё минут пятнадцать на машине. Значит, где-то в пределах часа они должны выйти и направиться туда, иначе не успеют. В машине пахло апельсиновым освежителем воздуха, который мама купила на распродаже в прошлом месяце, а потом, так и не придумав, что с ним делать, в последний момент сунула его ему в сумку вместе с упаковкой салфеток для протирания очков и бутылкой моющего средства, на которое у неё была аллергия. Лекс никогда не понимал её страсти скупать все скидочные товары в хозяйственных магазинах без разбора, но особо не возмущался. В конце концов, это было единственной её странностью. По крайней мере, других он не замечал. — Ладно, — он хотел снова отрегулировать водительское кресло, но передумал, потому что в прошлый раз после аналогичного вмешательства стало только хуже. — Так, на чём вы остановились? — Лекс не сомневался в том, что Джек без проблем способен просидеть без дела, смотря в одну точку, и час, и всю ночь, но сам к такому был не готов. Лучше уж продолжить прерванный рассказ, хотя где-то после семи часов вечера большую часть информации он стал бессовестно пропускать мимо ушей, потому что так сильно его память не напрягалась ещё со времен первых курсов академии, когда они денно и нощно учили декларацию прав человека, полицейский устав и конституцию со всеми поправками. — Вот чёрт. Я надеялся, что тебе это надоело, — Джек слегка откинул спинку назад так, что в итоге кресло оказалось разложенным почти как стоматологическое. Лекс подумал, что, может быть, напарник тоже немного устал. Или его просто снова немного клонило в сон после очередной дозы таблеток. Кажется, он стал принимать их больше. Лекс был уверен, что обязан сообщить об этом дяде, но боялся, что в таком случае Джека вообще уволят, а ни с кем другим он мог больше не сработаться. Руководствуясь заботой о собственной карьере полицейского, Лекс решил пока помолчать. — Окей. Но серьёзно, на чём я остановился? На мэре или на Денте? — На Денте, — Лекс покосился на две игрушечные зелёные игральные кости, которые Джек повесил на зеркало заднего вида. Когда днём они подошли к машине, тот будто опомнился, стал шарить по карманам, а потом извлёк наружу две эти пушистые безделушки. Маерз, конечно, удивился, но ничего не сказал против. К тому же, вчера он сам всё-таки приобрёл на барахолке за два доллара солнечно-жёлтую оплётку на руль, и напарник промолчал не менее тактично. Проскочила мысль, что если они вдвоём продолжат медленно, но верно приносить в машину всякую разноцветную ерунду, то к концу первого года службы она станет выглядеть на парковке менее уместно, чем чихуа-хуа в рядах служебных овчарок. — Так вот, если монетка выпадет целой стороной, то он не убьёт тебя, даже если захочет. Но если выпадет чёрной — пристрелит и просто так. Многие до сих пор в него верят и считают, что это просто фирменный и бессмысленный фокус. Но, нет. Харви от него на самом деле зависит. — Почему? — Лекс удивлялся тому, что никогда не слышал о готэмских злодеях. Точнее, он знал имена некоторых, но в новостях на центральных каналах никогда не рассказывали подробностей. Наверное, ни у одной криминальной хроники не хватило бы экранного времени на обзор всех происшествий этого города. — Я не психолог, Лекс, но могу сказать, что монета много значила для Дента, к тому же, он всегда носил её с собой. Когда он лежал в больнице, она снова попала к нему в руки и… Скажем так, у любого сумасшедшего есть то, что в основу его сумасшествия и легло, что-то изначально играющее большое значение в его личности. Я знал одну девушку, молодого врача из Аркхема. Она довольно серьёзно занималась психиатрией, и однажды заинтересовалась этой темой, когда получила в качестве новой пациентки Ядовитого плюща. Она пришла к выводу, что поняв, как найти катализатор, можно повернуть всё вспять, и человек снова станет нормальным, — Лексу показалось, что слово «нормальный» Джек произнёс неодобрительно. С другой стороны, ему вообще всё сказанное показалось странным. Наверное, просто действовала атмосфера: темнота, холод, далёкий шум реки и знание того, что в каких-то пятидесяти метрах отсюда находится банда контрабандистов, которых выслеживает Бэтмен. Маерз так ни разу и не спросил, откуда у Грина такая информация. Что-то подсказывало ему, что это случай, когда меньше знаешь — крепче спишь. — И у неё получилось это сделать? — Лекс и сам догадался, что нет. Настолько он знал, количество психов в последние годы только увеличивалось, а это не лучший показатель верности её теории. Маерз хотел дождаться, как Джек ответил, а потом сменить тему. Разговоры о психах в данном положении его только угнетали. — Не получилось. Она совершила ошибку, когда стала рассказывать об этом открытии не тем людям. В итоге на основе её идей вывели закономерность, но только не ту, которую она хотела. Психиатрия ни на шаг не приблизилась к излечению сумасшествия, но зато кое-кто научился его провоцировать у здоровых людей. Угадай, кто стал первой жертвой? — Джек опять криво и неприятно улыбнулся, точно также, как когда говорил о той бедной женщине со сломанной шеей. Лекс угадал с первого раза. — Она сама, — Грин кивнул и посмотрел на часы. Наверное, времени на разговоры у них осталось не так много. — И что с ней теперь? Она стала пациенткой Аркхема? — Лекс, конечно, собирался сменить тему, но ему отчего-то стала очень интересна судьба той бедной девушки. Врач, сошедшая с ума… Это было даже хуже полицейского, ставшего преступником. — Некоторое время никто не замечал. Потом — да. Несколько лет она была преступницей и постоянно попадала в лечебницу, а потом сбегала из неё. В прошлом году она умерла, — на этой фразе Лекс едва не охнул. Несмотря на то, что Джек с самого начала говорил о ней в прошедшем времени, Маерз не подумал о таком варианте. Стало даже как-то неловко. Он подумал над тем, было их знакомство поверхностным или гораздо более близким? А может быть, Грин вообще решил работать именно здесь только когда кто-то сделал сумасшедшей эту бедную девушку? Такой статьи, конечно, не было, но человек, совершивший подобное, явно должен был понести какую-то ответственность, но остался безнаказанным. Это же Готэм. — Её убили при задержании? — исходя из упоминаний о преступности, это было логичным вариантом, но Джек его опроверг. — Не-а. Джокер прирезал. Случайно. А может, специально — потому что надоела. Честно говоря, я уже и не помню, — от подобного заявления Лекс пришёл в окончательный шок, но что-либо обдумать у него времени не было: раздался звук пришедшего на телефон сообщения, а после Джек молча велел ему выйти из машины. Началось.

***

— Сколько человек ты видишь? — Брюс оставил камеру на складе ещё несколько дней назад и вывел изображение на экран одного из компьютеров в пещере, но Альфред, видимо, мстя за предыдущий месяц взаимного игнорирования, отвечать не спешил. — Одиннадцать, сэр, — наконец донеслось из динамика, и Уэйн уже хотел выключить устройство и нырнуть под кусок оттопырившейся обшивки крыши, чтобы попасть на чердак, но дворецкий продолжил, — и я бы советовал обойтись с ними без насилия. В конце концов, в перспективе вы должны и их рассматривать, в качестве потенциальных избирателей, — Брюс подумал, что ближайшие полгода этот старый циник покоя ему точно не даст. — Альфред, я ещё раз повторяю, что не собираюсь, и никогда не собирался участвовать в выборах! — Брюсу очень хотелось знать, на самом деле старик решил, что он метит в мэры, или просто издевается. Дворецкий вошёл в пещеру в тот момент, когда его хозяин перебирал различные документы и условия участия. В голове у него всё сложилось вполне логично. Особенно, учитывая недавнее вступление Уэйна в совет. И вот как теперь объяснить, что Брюс смотрел это не для себя? Дело было в том, что в обсуждении под последним выпуском новостей он увидел многочисленные отзывы, пропагандирующие Вильяма Стренджа, как будущего мэра. Почему-то Брюс счёл это полным бредом, потому что был уверен: как и президентом, мэром можно стать только по достижению тридцати пяти лет. Однако оказался не прав. А значит, чисто теоретически Вильям и правда мог выдвинуть свою кандидатуру, а там недолго и до получения этого места: репутация у него даже более безукоризненная, чем была у Дента во времена его бытности Белым Рыцарем. Кажется, Брюсу стоит уделить внимание ещё одной проблеме. В том числе и политике в целом. — Конечно, мистер Уэйн. Хотя заранее скажу, что настоятельно не советую вам фотографироваться для плаката в вашем любимом костюме. Может, вам уже сейчас стоит прикупить что-нибудь более жизнерадостное и располагающее? — Конец связи, Альфред, — Брюс не стал отключать коммуникатор, но дворецкий, к счастью, замолчал и так, поняв, что время шуток кончилось. Уэйн пролез на чердак. Ему повезло, что балки под крышей сделали железными, а не деревянными. Крыша нещадно протекала, но если ржавчина разрослась ещё не на столько, чтобы опора не могла выдержать вес взрослого мужчины, то гниль точно уже проела бы её так, что Бэтмен свалился прямо на головы преступников. Это определённо была бы не самая удачная операция в его жизни. Хотя не факт, что провальная. Похожий случай у него однажды был с Пингвином. Кто знал, что старая птица решит сэкономить на ремонте ресторана после небольшого пожара, и плохо установленное пластиковое окно вывалится, когда Брюс случайно навалится на него. Игравшие в том помещении в покер люди изрядно перепугались. Но то, зачем пришёл, он всё-таки узнал. В этот раз преступники переговаривались под ним. В потолке было довольно много дыр диаметром около метра, так что, когда придёт время раскрыться, он сможет перебраться в основное помещение без лишнего шума и, возможно, ещё несколько важных для дела секунд остаться незамеченным. Слегка пригнувшись, Брюс пошёл по балке, чтобы оказаться над наибольшим скоплением бандитов. Если их одиннадцать, то двоих Брюс так и не увидел, зато трое стояли в стороне, а шестеро в центре. Причём так удачно, что он без труда мог перегородить им выход. Передвигаться пришлось медленно, на случай, если какая-то из балок всё-таки держится на честном слове. Их стоило проверить заранее, в тот день, когда он вешал камеры, но это было за час до собрания совета, и Брюс был просто не способен успеть всё и сразу. Сейчас пришлось надеяться на удачу. Когда Бэтмен занял необходимое положение и уже готов был начать прислушиваться, в углу раздался шорох. Почему-то первой мыслью было то, что это бродячая кошка, но она опроверглась с первого же взгляда. Благодаря «соседям» по Пещере Брюс мог узнать летучую мышь даже в полной темноте. Повернувшись к близкородственному существу, он приложил палец к губам и шикнул, а потом довольно улыбнулся. Как ему во всём этом внезапном вихре политической рутины не хватало такой жизни. Альфред сколько угодно мог говорить, что это безрассудно и опасно, но Уэйн, кажется, потерял способность чувствовать себя живым, при длительном перерыве между явлениями Бэтмена. Мышь, словно послушавшись, затихла. И только Брюс собрался всё-таки приступить к подслушиванию разговора преступников, из коммуникатора донёсся голос Альфреда: — Мистер Уэйн, не хочу вас отвлекать, но к объекту приближаются ещё двое вооруженных мужчин. — Как они выглядят? — наверное, в другой ситуации Брюс бы просто сказал «понял», но сейчас его шестое чувство подсказывало, что это далеко не подмога преступников. — Один строит из себя героя боевика, а другой дрожит, как мокрая крыса, — после этого донеслось несколько помех. Похоже, Альфред пытался совладать с компьютером и увеличить изображение или сделать что-то ещё для того, чтобы дать ответ точнее, но в этот раз Уэйну он был не нужен. — Я знаю, кто это. Это свои, — почему-то сомнений по поводу кандидатур он практически не имел. Только вот что ему сейчас делать? Они же завалят всю операцию. Конечно, у него возникали различного рода сложности, но двое молодых и, видимо, недалёких полицейских в дела ещё никогда не вмешивались. Похоже, пришла пора получить новый опыт. Решив, что с минуты на минуту они всё равно войдут и испортят весь план, Бэтмен кинул в ближайшую потолочную прореху дымовую шашку, а после нырнул вслед за ней. Огромное помещение потонуло в густом сером мареве. Возможно, Люциус немного перестарался во время последнего апгрейда оборудования. Взяв на заметку, что, пожалуй, все «новинки» стоит ближайшее время проверить, Брюс занялся преступниками. Обычно оставляющие глаза открытыми щели в маске, он, ещё находясь на чердаке, прикрыл выдвижными линзами с тепловым сенсором. Для него сквозь пелену отчетливо проступали выделенные красно-желтым силуэты преступников. Один, два, три… Тем, что по удачному стечению обстоятельств стояли поблизости в одну линию, он выстрелил в ноги верёвочным гарпуном, который повалил их на землю, как кегли; сверху на преступников упала магнитная сетка. В пятерых он запустил по пластиковому дротику с концентратом морфина. Но где ещё трое? Дымовая завеса, это ход, конечно, эффектный, но недолговременный. Муть уже начала рассеиваться, и Брюс убрал линзы. Зелёные куртки двух преступников тут же мелькнули у заднего входа. Уэйн не волновался: как раз его он успел проверить во время первого своего визита и знал, что эту дверь точно не открыть без специального оборудования. Но где ещё один? В этот момент Уэйн почувствовал, что в шею сзади ему упёрлось дуло пистолета. В слабое место в броне. Тем более, с такого расстояния… У него нет шансов. — Говори, кто нас сдал! — преступник, по ощущениям Брюса, был ниже его ростом, но гораздо старше: судя по голосу, хорошо за шестьдесят. Скорее всего, он либо главарь, либо «мозг» всей банды. Разумеется, Уэйн не собирался говорить ему, что сам нашёл это место, по слухам и с помощью Фокса. Но как ему сейчас не словить пулю? Он уже хотел пустить бэтаранг, а потом наклониться, когда он полетит в обратную сторону, но не успел. Сзади, так близко, что даже волосы на его скрытом шлемом затылке зашевелились, раздался выстрел. Обернувшись, Бэтмен увидел только оседающее на пол тело. — Я же говорил, что не надо кричать «руки вверх, это полиция». Если бы так сделал, выстрелил бы вот он, — Джек обратил к напарнику учительским тоном, явно не испытывая ни одной смешанной эмоции, какой должен был, убив человека и сейчас указывая на него пальцем. Лекс, принявший неестественный зелёный оттенок, тупо смотрел на лежащее тело. Хорошо хоть оно упало более менее целым боком и второй, развороченный выходным отверстием, висок мужчины был повернут к стенке, скрытый от посторонних глаз. Брюс просто замер, не понимая, что здесь происходит. Наверное, за всё время для Бэтмена это был самый неожиданный поворот. — Необязательно было его убивать, — Брюс знал, что его принцип не распространяется на окружающих, но всё равно испытывал досаду. Небольшая неосторожность привела к смерти человека. Он не хотел победы над преступниками такой ценой. — Алё, я спас тебе жизнь! Как хороший мальчик ты должен сказать «спасибо» и послать мне воздушный поцелуй, — Бэтмен редко удивлялся чему-то сильнее, чем сейчас этой совершенно невозможной из уст практически незнакомого полицейского фразе. Наверное, попробуй он сейчас сформулировать ответ, он вышел бы менее внятным, чем у Лекса во время их последней встречи. Просто… Что это сейчас было? Ситуация приобрела некий странно знакомый Брюсу оттенок абсурда, и даже преступники, до сих пор толпящиеся у запасного выхода, не предприняли попыток открыть огонь и замерли, тупо смотря на Бэтмена и ещё двоих, которые взялись непонятно откуда. Впрочем, Джек тут же взял себя в руки. Лицо его стало серьёзным и сосредоточенным ещё до того, как Брюс понял, какое выражение его исказило парой секунд ранее. — Прошу прощения, это нервы. Мы вызвали патруль перед тем, как войти сюда. Минут через двадцать они должны быть здесь, но я знаю, кто сегодня на дежурстве, так что ставлю на полчаса. Мне надеть наручники на этих ребят, или у тебя есть ещё одна такая штука? — Джек указал сначала на накрытых сетью и обездвиженных бандитов, а потом на тех, что всё-таки отошли от выхода и трусливо жались к стенке, надеясь проскочить незамеченными. Бэтмен молча снял с ремня на бедре пистолет и запустил в них по дротику. — Так тоже подойдёт, — пожав плечами, прокомментировал детектив, а потом зачем-то поправил воротник рубашки. Лекс же впервые нашёл в себе силы выдавить хоть слово. Правда, получилось буквально всего одно. — Б-б-бэтмен? — Брюс снова почувствовал приступ пропитанного жалостью умиления. Ну как такого ребёнка — пусть не по возрасту, но по сути — могли допустить к детективной работе? Маерз смотрел на него, как на фею-крёстную. Интересно, кем он больше восхищался: своим дядей или Тёмным Рыцарем? Уэйн даже не сомневался в первом варианте, но теперь не был всё так же уверен. — Ты очень наблюдателен, мой друг, — Джек снова опередил всех своим ответом. Лекс, по-видимому, на самом деле имел какие-то проблемы с речью: в стрессовых ситуациях так точно. А Брюс просто не мог бездумно тараторить без умолку, потому что хоть голос Бэтмена и моделировался спецустройством, сейчас за словами, интонацией и всем остальным необходимо было следить ещё более тщательно, так как его собеседники знакомы с ним в обычной жизни. Зато у «мистера Грина», как наверняка до сих пор называл его Лекс, несмотря на разницу всего в три года, как Брюс недавно всё-таки узнал из досье, никаких преград не было. Он повернулся к Бэтмену. — Я бы рад сказать, что мы справимся сами и дать тебе уйти, а потом сказать Гордону, что мы провернули всё самостоятельно. Но ты тут слишком наследил, да и свидетелей многовато. Если что, это всё наш план, и ты сам попросил нас о помощи. И не хмурься, обратная ситуация неправдоподобна, а обеспечить нам оправдание ты должен из благодарности. У нас тут как бы нет ордера, но тебе ведь никто высказывать не будет. Брюс вспомнил, что ему по статусу не положено материться, только в самый последний момент. Феноменальная наглость. Он даже не знал, как ему вести себя в такой ситуации и отчаянно надеялся, что вид у него сейчас загадочный и вдумчивый, а не дебильный, как у Маерза. Рука так и тянулась к оружию — Уэйн едва сдерживал желание пустить Джеку дротик между глаз. Даже Альфред никогда не позволял себе такой… фамильярности. Похоже, в глазах этого полицейского особого отношения не заслуживал ни статус в обществе, ни черная броня и угрожающая репутация. И ещё… «Не хмурься»? Он тут вообще-то в маске стоит. Кажется, только некоторые особенно навязчивые готэмские злодеи высказывались подобным образом. Но те шутили, а Джек говорил с вполне спокойный лицом. Как будто почту из ящика вытаскивал. Или поливал комнатную герань. — Ну, я так понимаю, что молчание — знак согласия. Кстати, товар ещё здесь? Мне сообщили, что они хотят перенести три сотни пакетов «ангельской пыли», но если все ящики, что здесь находятся, предназначены на отправку, то это гораздо больше, — он отвернулся, не ожидая ответа. Будто знал, даже впервые встретившись, что в доспехах Бэтмена Брюс отвечает крайне редко. Лекс хвостиком побрёл следом. Наверное, парень полностью выпал из реальности ещё когда увидел мёртвое тело. Брюс в этот момент незаметно выскользнул в открытую дверь. Совсем не этого он ожидал, когда после длительного перерыва выходил на ночное патрулирование. Похоже, завтра с утра ему точно придётся заскочить в участок и объяснить Гордону, что здесь произошло. Ну и сперва самому это понять, конечно же.