Кто без греха?

Брюс очень сильно устал. Вся ночь прошла в патруле; на сон осталось около трёх часов, которые он бессовестно потратил на рефлексию. Он не знал, как дворецкий сумел воздержаться от язвительных комментариев, потому что был уверен, что выглядит, как несвежий мертвец. Впрочем, подобное было не в новинку: Брюс не сомневался, что, как всегда, душ, кофе и фирменный пирог Альфреда возвратят ему живой вид, а также дадут энергии до вечера. Волновало сейчас другое. Стоит ли на самом деле идти на неназначенную встречу? Вчера Брюс его почти поцеловал. Когда стало понятно, что Лекс уже не вернётся, а участок почти опустел, их разговор зашёл в какое-то неожиданное русло, и он… Сложно было сказать, что спровоцировало этот неожиданный и ничем не закончившийся порыв, но Брюс испытывал по его поводу крайне смешанные чувства. Во-первых, потому что Джек всё же был не темноволосой гибкой барышней с большими глазами, а на редкость экспрессивным полицейским почти тридцати лет от роду с лёгкой долей мании величия. Брюс никогда не имел стереотипов по поводу пола и всего к нему примыкающего, но вопрос о собственной ориентации никогда не вставал так остро. Наверное, за всю жизнь он думал об этом только тогда, когда получал вопросы подобного рода от Альфреда, уже десять лет как мечтающего о появлении маленького Уэйна и иногда строящего внезапные теории причин его отсутствия. Во-вторых, буквально до вчерашнего дня Брюс был уверен, что до сих пор тоскует по Селине. Как оказалось, нет. О ней он вспомнил только ночью, без сна валяясь в кровати, да и то случайно: заметив на тумбочке её случайно забытую маску, которую всё не хватало духа выбросить. К слову, теперь хватило. Уэйн официально — то есть, окончательно перед самим собой, — пришёл к выводу, что Кошку пора забыть. Она уехала из Готэма в Европу прошлым летом, конечно, позвав его с собой, но то, что отказ не отвратил её от идеи, было тревожным звоночком. Она-то точно о нём не вспоминала. Наверное, Брюс всегда дорожил Селиной больше, чем она им. Так или иначе, с Джеком Брюс явно поспешил. Или нет. Возможно, если бы не этот навеянный вполне обыденным разговором порыв, в любом случае неизбежное самокопание отложилось бы на неопределенный срок, да и тогда протекало бы в куда менее активном режиме. Пока что он уже многое успел осмыслить, хотя и не решил, встречаться им сегодня или нет. Брюс понимал, что обычно такие вопросы кажутся глобальными только в раннем подростковом возрасте, но ничего не мог с собой поделать. Похоже, в данной области его психологическое состояние замерло где-то на шестнадцати годах. С другой стороны Брюс не чувствовал к Джеку ни волнующей влюблённости, ни нежности, от которой что-то щемило в сердце, ни даже желания как такового. Но в тоже время Уэйну казалось, что это правильно. С самого начала между ними установилась какая-то необъяснимая близость. Совершенно нелогично Брюсу казалось, что Джек знает его гораздо лучше, чем кто-либо другой и его присутствие несёт с собой завершённость. Возможно, это было залогом долгой и крепкой дружбы, но… Нет. Тут определённо совсем-совсем не то… Однажды в его памяти даже всплыли слова того самого сумасшедшего. «Мы дополняем друг друга». Возможно, Брюс подумал бы над ними получше, не будь они намертво спаяны с личностью говорившего. Брюс всё никак не мог взвесить все «за» и «против». Было бы легче, не прерви его вчера та девушка из приёмной, выросшая словно из-под земли со своими свежими распечатками дела, ещё пахнущими краской. Не появись она, Уэйн знал бы реакцию Джека, а теперь даже не был уверен, что Грин заметил, как собеседник потянулся к нему с очевидными намерениями. Что ж, во всем нужно искать плюсы. Зато теперь его неосмотрительность не станет главной сплетней участка. Конечно, народу вокруг было немного, но по закону подлости кто-то бы, да точно обернулся именно в этот момент. С Джеком вообще было сложно. Из-за него Брюс отверг изначальную идею привлечь пару полицейских к своей работе Бэтменом. Точнее, исключил из этого сотрудничества личные встречи. Лекс бы вряд ли что-то заметил, а вот с Грином было опасно общаться в обеих ипостасях, ведь детектив — это изначально человек с логикой и вниманием выше среднего, а уж хороший детектив… Да, не хотел бы Брюс оказаться пойманным с поличным таким нелепым образом. По логике вещей, если его тайну знал Гордон, то ничего страшного нет и в большем количестве посвященных, но Брюс знал, что не стоит действовать так опрометчиво. Он доверял Джеку, но ведь и комиссару он доверял изначально, а раскрылся только спустя несколько лет, причём лишь по воле обстоятельств. Какими бы были последние полгода его жизни, не будь того теракта… Брюс спустился на кухню и сам налил себе кофе; Альфред, видимо, думал, что хозяин ещё спит, и со спокойной душой ушёл в гараж. Уэйн видел красную точку на экране. Когда он в прошлом году обновлял в особняке сигнализацию, Люциус предложил понаставить везде датчики на тепло и движение, а потом так увлёкся, что ещё и связал их с камерами и вывел изображения на пару компактных вмонтированных в стену мониторов, связанных также с телефонами Брюса, Альфреда и Гордона. Сам творец утверждал, что это новшество необычайно полезно: и полиция получит картинку вместе с самим сигналом, скорректировав свои действия, и в случае чего сам Брюс будет знать точно, есть ли кто-то в доме, если, например, по приходу увидит открытую дверь. Уэйн кивнул и разрешил ему установить в доме эту сеть, хотя знал, что вряд ли от неё хоть когда-нибудь будет толк. Просто он понял, что Фокс привык все свои изобретения отдавать ему. Тут, конечно, он выступал скорее в роли тестировщика, но разница не особо велика. К слову, скоро такая система обещала появиться на крупном рынке. Конечно, для многих камеры казались более практичным решением, но другие, к числу которых относился Брюс, никогда не согласились бы на подобного рода наблюдение, тщательно храня конфиденциальность. Правда, если он берёг тайну собственного ночного геройствования, то у остальных причина была куда более заурядной. Брюс сдернул с вешалки пальто и вышел на улицу. Глядя на погоду, больше верилось в то, что сейчас середина осени, а не преддверие весны, хотя вполне возможно, что к обеду выглянет солнце и станет теплее. Уэйну в принципе было всё равно. Он уже хотел взять машину и поехать, но потом вспомнил, что в гараже сейчас находится Альфред. Они, конечно, не особенно много общались в последнее время, но старик всё ещё был в курсе его расписания, в котором сегодняшний день был редким выходным. Он уж точно поинтересуется, куда Брюса понесло без причины рано утром, да ещё после ночного патруля, а внятно объяснить ситуацию он вряд ли сумеет. Тем более, он сам до сих пор не понял, что творится. Чёрт бы побрал этого Джека. Брюс меньше сомневался даже когда была его первая ночь в костюме. Подумав, Брюс вызвал такси. Это не было редкостью для него, но обычно на заказной машине Уэйн уезжал после какого-нибудь светского приёма, отчаянно притворяясь пьяным, чтобы не вызывать подозрений. Конечно, на такие случаи, как, в общем-то и на повседневную жизнь, ему было по статусу положено иметь личного водителя, но Брюс не собирался пускать за руль собственных автомобилей посторонних людей. Да и близких тоже. За любимый «Lamborghini» никогда не садился даже Альфред, как и, конечно, за Бэтмобиль. Брюс прислонился плечом к стене особняка. Судя по звуку, Альфред не убирался в гараже, а созывал новый крестовый поход. Откуда столько грохота? Уэйн бы поинтересовался, да не хотел сводить на нет конспирацию. Задернув рукав, он посмотрел на часы, чтобы понять, сколько уже ждёт, и замер, впервые осознавая, насколько ещё раннее утро. Десять минут девятого. Сейчас самое оживлённое в участке время: начало рабочего дня и смена патрулей. У Брюса был выходной, а вот у Джека… Конечно, тот вчера не сказал ничего против встречи, но время они обговорить не успели, поскольку Уэйн сбежал сразу после прихода той испортивший момент девушки. Наверное, после обеда Джек, если постарается, будет свободен, но сейчас он как минимум должен просмотреть всё, что скопилось за ночь и раздать дела детективам. Ему хорошо давалась роль руководителя, но именно сегодня его новые обязанности были некстати. Надо же было вообще Картеру умудриться сломать… Брюс, честно говоря, так и не спросил, что именно капитан повредил: он знал только, что тот упал с лестницы и взял месяц больничного, а потом продлил. Чутьё подсказывало Брюсу, что вполне возможно больше Картер на работу уже никогда не выйдет. Правда, подкрепить своё предчувствие фактами он не мог. В какой-то момент за забором всё же показалась серая машина такси с привычной шашкой на крыше. Оглянувшись на дверь гаража, Брюс направился к ней и сел внутрь, называя адрес. На удивление, в салоне не пахло сигаретами, едой, дешёвыми духами или чем-то ещё. Похоже, оператор знала, кто является заказчиком автомобиля и не стала посылать кого попало. Расслабившись, Брюс откинул голову назад. Чехлы на сидениях были из какой-то странной ткани и покалывали узкую полоску кожи, высунувшуюся из-под воротника пальто. Машина ехала чуть медленнее установленной скорости и поворачивала нарочито аккуратно. Брюс мысленно усмехнулся, когда понял, что его и правда представили как важного клиента. Интересно, что в обычных людях вызывало благоговения больше: его состояние или членство в совете? Наверное, всё же второе. Когда они добрались до участка, Брюс снова посмотрел на время. Двадцать минут. В принципе, вполне неплохо. Сам он добирается примерно за столько же, хотя скорость автомобиля при этом гораздо выше. Видимо, водитель где-то сократил путь. — Сколько? — спросил он, когда стало понятно, что таксист сам отпустит его и без оплаты. — Тридцать, — мужчина чуть высунулся из-за спинки кресла и ошарашено уставился на Брюса. Не вдаваясь в суть происходящего, Уэйн протянул ему стодолларовую купюру и вышел. Около участка сновало предсказуемо много народа. Что интересно, на него внимания никто не обратил. Наверное дело было в том, что в кои-то веки он приехал сюда не на машине, приметной для любого жителя города. На него самого же никто не смотрел, даже когда Брюс прошёл мимо стайки молодых патрульных, явно из новоприбывших, зачем-то крутящихся у дверей. Холл встретил его привычным гамом, разве что более навязчивым, чем обычно. Какой-то темнокожий парень задел его плечом и скрылся, даже не думая обернуться или извиниться. Брюс подумал, что, наверное, ему больше нравилось, когда с его приходом все начинали говорить только в полголоса и «незаметно» косились на него вполглаза. Даже удивительно, что раньше это раздражало. Сейчас же Брюс понял, что полицейские реагировали на него, как и все нормальные люди на своё начальство. Зато сегодня он просто затерялся среди них, оставаясь незамеченным. Уэйн уже два месяца не заглядывал в участок в такую рань и, видимо, никто даже не думал, что он может здесь появиться. Ну, или случилось что-то, что заставило всех присутствующих посвятить всё своё внимание чему-то более важному. Брюс посмотрел в сторону стола Джека и Лекса. Пусто. Он решил заглянуть в бывший кабинет Картера. Какая-то седая женщина в форме шикнула на него, видимо, собираясь прогнать, но отшатнулась и засеменила в противоположную сторону, как только Брюс обернулся. Похоже, сейчас его пребывание здесь всё-таки перестанет быть тайной. Проходя мимо лестницы, Брюс поднял взгляд на дверь Гордона. Наверное, он уже здесь. Можно, конечно, и перекинуться с ним парой слов, но после вчерашней перепалки Уэйну абсолютно нечего было добавить, а просто поздороваться казалось неуместным: всё-таки дружеский настрой в их отношениях временно поугас. Кабинет Картера был призывно открыт и Брюс вошёл, не прогадав. Джек сидел в окружении кучи бумаг и записывал что-то под диктовку вчерашней девушки-брюнетки. Впрочем, стоило Уэйну войти в помещение, как она тут же замолчала. — Здравствуй? — Брюс тут постыдился собственной неуверенности, но исправить тон прозвучавшего слова уже было нельзя. К тому же, ему на самом деле стало неловко от того, что он отвлекает Джека от работы. Грин, впрочем, не выглядел особо раздражённым, однако заметно встрепенулся. — Оу. А что ты сегодня так рано? — Брюс ожидал, что Джек съязвит, но тот, судя по всему, растерялся слишком сильно. Он отложил ручку и с нечитаемым выражением лица пригладил волосы назад. Неожиданно Уэйн вспомнил, что не видел его с растрепанной прической ни разу, за исключением самого первого, как они случайно встретились на лестнице перед участком, но заострить на этом внимания не успел. — Извините, но… мне продолжать? — девушка с минуту сидела, держа пальцы на весу над клавиатурой, но теперь всё же подала голос. — Да, секунду, — Джек повернулся к Брюсу, явно подбирая слова, но в этот момент его телефон звонко пискнул, и Грин поморщился: — И ты туда же… — было не понятно, кто прислал ему сообщение, но Джек очевидно был от этого не в восторге. Он нажал на кнопку и кинул телефон в один из ящиков, — Брюс, я занят. Серьёзно. Если хочешь, подожди меня снаружи, я скоро освобожусь, — Уэйн молча развернулся, покидая кабинет, но Джек крикнул ему в вдогонку: — И если увидишь Лекса, дай ему от меня пендаля. Я его со вчерашнего утра не видел! Брюс кивнул, хотя знал, что Джек его уже не видел. Пришлось снова пройти через весь первый этаж, но сейчас стало гораздо тише. Видимо, теперь полицейские его всё же идентифицировали. Что ж, лучше поздно, чем никогда. Открыто никто на него не пялился, но Брюс понимал, что всех присутствующих сейчас мучает недоумение. И правда, что ему здесь сегодня делать? Он давно понял, что его отговорка «по работе» выглядит неубедительной, но сегодня ситуация была даже ещё более спорной. Интересно, а Лоубу о его чрезмерно частом присутствии в участке кто-то уже рассказал, или прокурор уехал из города раньше, чем оно стало таковым? Поняв, что просто смотреть по сторонам в ожидании Джека — не вариант, Брюс достал телефон и посмотрел на пустой список входящих. С тех пор, как дела компании перенял Фокс, патруль стал чисто условным, а общение с Альфредом свелось к минимуму, социальное взаимодействие Брюса с миром претерпело существенные изменения. Если раньше не было и пяти часов, в течение которых Брюсу не приходило тревожное сообщение, теперь аппарат мог «молчать» по несколько дней. Уэйн подумал, не сходить ли ему за кофе, но решил остаться на месте. Мало того, что жижа, продающаяся здесь, была не совсем пригодна к употреблению, так ради её получения пришлось бы ещё раз пройти мимо тех же полицейских. И почему стол Джека находился в самом углу? Хотя… Дело было не в Джеке, а в Лексе. Только сейчас Брюс понял, что именно это место лучше всего видел Гордон со второго этажа, стоило ему приоткрыть дверь. Значит, он и правда очень волнуется за племянника. Как часто он вот так наблюдает за его работой? Вряд ли много: он занят почти постоянно, бумажной волоките нет конца и края, особенно в последнее время, но наверняка комиссар хоть раз в день выглядывает вот так, и присутствие белобрысого паренька здесь, а не в Готэмских проулках наедине с ворами и убийцами, его успокаивает. Однако тут же до Брюса дошло, что таким образом комиссар также видел и его самого. Возможно, даже сейчас. Не самое приятное открытие. Брюс бы ушёл, да некуда было. Тем более, глупо бегать от Гордона: он ведь ничего такого не делает. Спустя пятнадцать минут Брюс начал нервничать. Он понимал, что Джек не заставит его ждать попусту, но всё равно было неприятно. В основном потому, что в сложившейся ситуации он чувствовал себя идиотом. А что если вчера Грин всё-таки заметил, что он собирался сделать, и сейчас намеренно пытался оттянуть разговор? Вполне возможно, учитывая, как по-необычному растерянно он выглядел во время краткого обмена приветствиями. Брюс зарылся пальцами в волосы и опустил голову. Не хотелось думать о том, как он выглядит со стороны. Кажется, всё-таки стоило нормально поспать хотя бы несколько часов и приехать попозже. И какой чёрт его дёрнул потащиться сюда с утра пораньше? Это Брюс объяснить не мог, но всё же даже сейчас на краю сознания теплилась уверенность, что он поступил правильно. Ещё минут десять он просто смотрел в стол. Закрывать глаза было нельзя, потому что он серьёзно боялся вырубиться и заснуть прямо здесь, на смех немногим оставшимся полицейским. Однако в какой-то момент он вздрогнул и мгновенно взбодрился. На улице зарычал чей-то мощный мотор. Спортивные автомобили звучали совершенно иначе, нежели обычные городские легковушки, и сейчас Брюс был уверен, что у дверей участка припарковалось что-то крайне интересное. Да и на самом деле интересно было даже то, что водитель остановился именно рядом, у тротуара, что запрещено, а не спустился на парковку. Обычно только у самого Брюса хватало на это наглости, потому что он знал, что никто из полицейских ничего ему не сделает, пусть он и на их территории. Довольно интригующе. Уэйн прислушался. Вот хлопнула дверь, вот сигнализация издала короткий высокий звук. Водитель должен сейчас войти. Брюс был уверен, что это Дикерсон. Лоуб, конечно, был более вероятной кандидатурой, ведь мэру по большому счёту здесь делать нечего, но раз его не было в городе, приходилось ставить на Дикерсона. Однако стоило открыться двери, Брюс понял, как сильно промахнулся. В участок вошёл грёбанный Вильям Стрэндж. Интересно, что он тут забыл? Брюс понадеялся, что его ограбила проститутка-клофелинщица — что-то более позорное придумать было сложно. С самого первого дня знакомства Уэйн почувствовал неладное, но если сначала это было лёгкой неприязнью, теперь она переросла в едва сдерживаемое отвращение. Этот хмырь на самом деле метил в мэры, но ещё не подавал официального заявления. Зато купил Вики Вейл, которую по какой-то причине обожали все готэмские поклонники жёлтой прессы. Уэйн периодически читал её статьи и вскоре после того, как она затронула тему выборов, понял, что Вики поливает его грязью так же активно, как обеляет Стрэнджа. Будто ему только нимба над головой не хватает: он был единственным человеком, про которого она ни разу не сказала ни одной гадости, причём не только напрямую, но и единым намёком между строк. И как ни противно было это признавать, но если не вмешаться в весь этот дурдом, его победа на выборах будет практически единогласной. Пока Брюс бездействовал, но знал, что не пустит эту тварь в кресло мэра. Осталось только придумать, как именно. Брюс смотрел на него, радуясь, что Стрэндж не повернулся в его сторону, а сразу направился к картерскому кабинету. Вот только… Сейчас там был Джек. Не особо анализируя свои действия, Брюс встал и медленно двинулся вслед за ним. Расстояние между ними было вполне приличным, и когда Брюс достиг двери, Стрэндж находился там уже с минуту, сперва выпроводив девушку-оператора. Уэйну это определённо не нравилось. Подслушивать под дверью — не вариант, поскольку вокруг слишком много свидетелей, но просто дождаться пока Стрэндж уйдёт он тоже не мог, поэтому решил, что войдёт, как будто по срочному делу. И он вошёл. Но Джек и Стрэндж заметили его не сразу. — Я купил тебе телефон не для того, чтобы ты сбрасывал мои звонки! — Ты говоришь так, как будто я просил тебя об этом. Раз ты такой принципиальный, можешь забрать его с собой, а мне слать почтовых голубей. — Ты можешь хоть к чему-то относиться серьёзно? Джек уже было открыл рот для ответа, но замер и всё-таки посмотрел на Брюса. Он так и остался сидеть на краю собственного рабочего стола, а Стрэндж, прежде пересекающий комнату туда-обратно, остановился и повернулся на девяносто градусов. — Упс, — пока на лице Стрэнджа — и Брюса, впрочем, тоже — расцветало всё более недоумевающее выражение, Джек отчего-то развеселился, — тут, наверное, самое время вас познакомить, да нет необходимости, — Уэйн уже было почти спросил: «Что он тут делает?», но остановил себя на полпути, понимая, что исходя услышанного отрывка из разговора, ответ ему очень сильно не понравится, — Ладно, пока в нашей пьесе немая сцена, предлагаю выйти отсюда и дать мне закончить работу. Мне осталось всего пара бумажек, имейте совесть! Стрэндж, недобро зыкнул на Джека, но всё-таки вышел без каких-либо комментариев, и Брюс сделал тоже самое. В большей степени потому, что Вильям в любом случае останется где-то неподалёку и любой их возможный разговор будет ему прекрасно слышен. Уж эта крыса не постесняется подслушивать под дверью. Покинув кабинет, Брюс прислонился к стене рядом с дверью и обернулся, глядя на Стрэнджа. Тот, наоборот, уже успел отойти к окну и даже открыть его. Сначала Уэйн не понял, зачем он это сделал, но когда Вильям вытащил из внутреннего кармана пальто сигарету, всё встало на свои место. Курение в общественном месте, сопровождаемое бессовестным стряхиванием пепла на пол, самого святого человека в Готэме совершенно не смущало. Да и, если честно, как-то слишком свободно он двигался в участке. Кабинет Картера не имел какой-то особо приметной таблички, располагался в неудобном месте, да и только совсем недавно превратился в приёмную, а Стрэндж ни у кого не спросил, куда ему идти. Он и так это знал. Уэйн чувствовал себя паршиво. Картинка уже сложилась в голове, но он отказывался её воспринимать. Брюс по пальцам одной руки мог пересчитать всех людей, которыми он увлекался в своей жизни, и как же Джек, который каким-то чудом так неожиданно попал в их число, мог оказаться связанным с этой сволочью? Брюс никогда не думал, что такое произойдёт, но отчаянно надеялся, чтобы в итоге оказалось, что Джек просто работает на Стрэнджа. В общем-то это было вполне в его характере. Такой расклад, конечно, несколько неприятен, но после шока минутной давности, приоритеты Уэйна заметно поменялись. Он снова посмотрел на Стрэнджа, когда тот бросил окурок на пол и небрежно растёр его подошвой. Какое гадство. Брюс так удивился этой мелочи, что не сразу заметил, как Вильям стал приближаться к нему. У некоторых людей, имеющих раскосые глаза, есть специфическая особенность: их повседневный, спокойный взгляд кажется хитрым или будто бы каким-то подозрительным — в зависимости от человека. В случае со Стрэнджем было и то, и другое. Особенно в данный момент. — Всё. Первый раз так торопился. Если после окажется, что я что-то перепутал, Гордону придётся сказать, что виноват ты, — Джек обратился к нему, и Брюс едва смог сдержать улыбку. Эта фраза напомнила ему монолог Грина в доках, когда он первый и последний раз лично встречался с ним в костюме Бэтмена, — А вообще… Честно говоря, я не думал, что вы оба всё ещё здесь. По моим расчётам один из вас, я не указываю ни на кого конкретно, должен был психануть и уйти, — он повернулся к Вильяму, который скрестил руки на груди и недовольно буркнул: «Не дождёшься». Снова воцарилось молчание. Брюс чувствовал себя героем дебильного малобюджетного сериала, но ничего не мог поделать. В сложившейся ситуации выкручиваться предстояло не ему, — Эх, настолько проще была моя жизнь, пока вас целыми днями дрючили в совете. Ладно, что уж теперь. Заведи пока машину, я сейчас приду — подбросишь меня до Лекса. На удивление, Стрэндж молча направился к выходу. Брюс остался с Джеком. Было невозможно не заметить, что полицейские сделались тише воды ниже травы; их присутствие совсем перестало ощущаться. Будь Уэйн чуть глупее, он бы совсем забыл о них, но ему хватило ума продолжить разговор в отдалении и вполголоса. — И давно вы знакомы? — Брюсу на самом деле важно было это знать. Он бессчётное количество раз рассказывал о том, что из себя представляет Стрэндж, не стесняясь в выражениях. Он ведь говорил с друзьями. А в итоге, наверное, даже Лекс делал из него идиота, не говоря уже про Джека. Жестоко. И крайне лицемерно. Хотя, прокручивая в голове их беседы, Брюс вспомнил, что когда разговор подходил к Вильяму, Грин слушал его, но быстро сворачивал с темы, воздерживаясь от каких-либо комментариев. Наверное, он давно должен был заметить неладное. Но почему-то не сумел. — Достаточно, — прозвучало довольно осторожно. Несмотря на то, что они с Джеком были одного роста, сейчас Брюс смотрел на него сверху вниз: обычно Грин старался держаться прямо, почти как оловянный солдатик, но сейчас ссутулился и немного съехал по стенке вниз. — Дольше, чем со мной? — Джек опустил глаза и вздохнул. — Знал бы ты, какой это на самом деле сложный вопрос… Но, наверное, мне стоит ответить «да», — Брюс кивнул. Он почувствовал себя преданным, хотя на то было не особо много оснований. Он не спрашивал Джека об этом напрямую, так что тот и не врал. Однако прекрасно знал об их вражде и промолчал. С другой стороны… На момент их знакомства таковой и не было, а после он мог просто бояться за их отношения… то есть, за их общение, и просто не стал поднимать тему. Имеет ли Брюс право предъявлять претензии? Кстати вспомнилось, что он и сам был не без греха: не просто промолчал, а по-настоящему солгал, когда Джек и Лекс рассказывали ему о своей встрече с Бэтменом. Ну и, конечно, дело сглаживала одна небольшая деталь. Стрэндж о его общении с Грином тоже явно был ни сном, ни духом. Очевидно решив, что Брюс теперь не захочет с ним общаться, Джек собрался уйти. Почти не думая, Уэйн двинулся следом. Теперь он заметил, что большая часть полицейских скопилась у кофейного аппарата и наперебой перешёптывалась, явно перемывая кости своему «начальнику» и Брюсу со Стрэнджем. Кстати, о последнем. Стоит при следующем визите узнать у Гордона, как часто этот тип здесь появляется. Думая об этом, Брюс вышел на улицу, тут же удивляясь тому, какой отличный автомобиль всё же выбрал Стрэндж. Как не тошно было это осознавать, но у вкус у них явно во многом совпадал. Вильям сидел в стоящем около тротуара синем кабриолете «Moserati». Стоила такая машина на порядок меньше, чем его «Летучая мышь», всё не дававшая покоя Альфреду, но спортивная модель и итальянская марка — это всегда наилучший возможный выбор. Да и поездки без крыши не сравнятся ни с чем, разве что в данном случае ввиду холодной погоды они не были уместны как минимум ближайшие месяц-полтора. Ну или Брюс просто стареет. Джек, кажется, не видел, что Брюс последовал за ним, зато Вильям обратил на него внимание мгновенно. — Что, тебя тоже куда-нибудь подбросить? — разумеется, он пошутил, причём по его мнению очень удачно. Стрэндж прекрасно знал, что Брюс ни за что не сел бы к нему в машину: он его и на собраниях то терпел через силу, всегда выбирая такое место, на котором они бы не оказались ни рядом, ни напротив. Вот только отчаянные времена требуют отчаянных мер. — Если это предложение, я не откажусь, — улыбка Стрэнджа тут же пропала. Джек присвистнул, понимая, что дело принимает необычный оборот, а потом всё-таки дошёл до автомобиля, запрыгнув в него, как подросток, и почему-то на заднее сидение. Причём полулёжа и вдоль кресел. В таком случае Брюсу оставалось только устроиться на переднем, под боком у водителя. — Что ж, милости прошу, — Стрэндж стал на оттенок бледнее, но всё-таки не послал его ко всем чертям, а сыграл в джентльмена. Брюс же, едва не скрипя зубами, открыл дверь и не спеша устроился. А потом пристегнулся единственный из них троих. Практически сразу Стрэндж тронулся. — Не вздумай резко тормозить и лихачить на поворотах! — раздался спустя пару секунд поездки голос Джека. Брюс этой просьбе не удивился. Учитывая позу Грина, вероятность при рывке слететь с кресел была как никогда актуальной. — Между прочим, ты мог взять служебную и поехать сам, — огрызнулся Вильям. А потом сбросил скорость на три мили в час. — Не-а, ты разоришься оплачивать мои штрафы. Некоторое время они ехали молча. Машин стало довольно много, но Стрэндж не стеснялся периодически выезжать на встречную или просто не свою полосу, а также обгонять автомобили и сигналить пешеходам, которым не повезло именно в этот момент решить перейти дорогу. Брюс решил, что это ещё можно было считать аккуратной ездой, если дело касалось Стрэнджа, потому что, во-первых, он не стал бы окончательно борзеть в присутствии такого свидетеля, а во-вторых, Джек попросил его не лихачить. Последнее, конечно, было не особо убедительным аргументом, но у Брюса были основания его учитывать: Вильям вёл хоть и хаотично, нарушая правила каждые полминуты, но всё же удивительно плавно. Уэйну было интересно, как бы он ехал, если бы был один и торопился. А ещё, как в таком случае водит Джек, если побоялся штрафов… — Кстати, ты всё ещё не оставил идею пробраться в Аркхэм? — Брюс уже почти забыл о личности водителя, когда тот некстати подал голос. — Пробираются домушники, Стрэндж, а я планирую нанести официальный визит как спонсор и член городского совета, — как же хотелось стукнуть его головой об руль. Брюс не понимал, как другие не замечали это хитрое выражение на его роже и называли Стрэнджа приятным человеком. У него даже речь была отталкивающей: манерной, с протяжными гласными и корявым европейским акцентом, взявшимся неизвестно откуда. И глаза тоже. Чёрные, блестящие, бегающие. Как у крысы. — И, да, я собираюсь сделать это в ближайшее время, и ты знаешь, почему. Расследование стоит, хотя прошло уже почти полгода, и я обязан исправить эту ситуацию. — Даже не думай прикрываться благодетелью. Знаю я, что ты хочешь сделать. Свалить всю вину на лечебницу. Даже не думай, что я позволю тебе это сделать. — А с чего ты взял, что мне нужно твоё разрешение? — Брюс взялся за ручку двери. Изначально для того, чтобы не выдать свою злость привычкой сжимать кулаки, а теперь из чистого инстинкта самосохранения. Вильям сейчас крутил руль только одной рукой, а второй держал телефон, который достал буквально только что, после прихода сообщения. Он почти не смотрел на дорогу. Брюс подумал, что нынешняя поездка для жизни даже опаснее, чем любая вылазка в костюме. — Потому что я контролирую то, что происходит в лечебнице. Не ты один печёшься о наследии родителей: я не оставлю это место на произвол судьбы. И не дам шастать по нему… кому попало, — Вильям почти выплюнул последние слова, но не взглянул на него. Брюс постоянно забывал, что раньше больницей заправлял Хьюго Стрэндж. Тоже скользкий тип, откровенно говоря. Жаль, что он умер раньше, чем Бэтмен начал «чистку» города. Была б возможность сейчас утереть нос этому выскочке, подловив на тёмных делах хотя бы отца. Хотя Вики Вейл тогда, наверное, стала бы нахваливать его ещё больше, рассказывая, что Стрэндж-младший не просто стал хорошим человеком, а ещё и нашёл в себе силы пойти наперекор отцу-негодяю. — Если ты называешь это контролем, то я сильно сомневаюсь в компетентности того, кто раздаёт места в совете. Да и не думаю, что нынешний директор станет к тебе прислушиваться из одного уважения к своему предшественнику, — Брюсу хотелось, чтобы Джек вмешался в их перепалку и как-то разрядил обстановку, перетянув внимание на себя, но тот настойчиво помалкивал, словно его здесь не было вовсе. — Ему до пенсии осталось чуть меньше года. Следующим директором стану я, это лишь вопрос времени. И все об этом знают. Брюс не знал. Впервые слышал, если честно, и это казалось неприятным. И почему на Стрэнджа нигде не было информации? На Брюса, к примеру, её можно было найти даже в Википедии, а Вильям словно вовсе не существовал. Писала о нём одна Вики, причём исключительно не особо правдивые дифирамбы, интервью он не давал, а на всех видеозаписях только до тошноты дружелюбно улыбался или скромно открещивался от собственных заслуг. — Ты ведь не врач, — это всё-таки не укладывалось в голове. Брюс подозревал, что Вильям просто берёт его на слабо, чтобы он даже не попробовал заявиться с проверкой, но тот развеял его сомнения вполне убедительно: — Вообще-то у меня медицинское образование. Я проработал несколько лет в Аркхэме, когда вернулся в Америку. Пришлось уйти только потому, что после историй с Крейном и Квинн отношение к здешним психиатрам стало… предвзятым. Не хотелось портить репутацию в совете, — Брюс был не особо удивлён. Наоборот, его первое впечатление от Стрэнджа было «что-то с ним не так», и теперь некоторые недостающие кусочки паззла встали на свои места. Вот что его смутило при самой первой встрече. Не подозрительный взгляд и чужие нереалистично восхищённые отзывы. Нет, кое-что более обыденное для Готэма. Аркхэм оставил на нём свой отпечаток. — Приехали, мистер Уэйн, — издевательски вежливо произнёс Стрэндж, и Брюс крутанул головой. Увлёкшись разговором, он перестал следить за дорогой и только сейчас понял, что машина остановилась перед главным офисом «Уэйн Энтерпрайз». Он не называл Вильяму точки назначения, просто сел в его автомобиль, но Стрэндж нашёл лучшее место, где его можно было высадить. Особого выбора у него не было. Не спеша, Брюс вышел. Смотря на Джека, он сказал: «До свидания», а потом направился к зданию. В компании всё было неплохо, но раз так сложились обстоятельства, можно было и заглянуть к Фоксу. В последний момент он оглянулся на удаляющийся автомобиль. Джек за это время успел перебраться к Стрэнджу на переднее сидение. Брюс хлопнул дверью так громко, что сидящая за стойкой девушка вздрогнула. Уэйн решил, что пришла пора отложить патрули, оставив эту заботу на совесть полиции. Сейчас у него другая задача. Он возьмётся за Стрэнджа.