Кто без греха?

Последние сутки почти стёрлись из памяти. Лекс уже давно стал замечать, что теряет минуты и часы из жизни, но списывал это на последствия стресса. Он никогда не был особенно стабильным. Школьного психолога он видел чаще, чем большую часть своей дальней и не очень родни. Она была доброй женщиной, с банальным до невозможности именем «миссис Смит» и твёрдой уверенностью в наличии у него ОКР. Однако её подозрения так и не нашли более существенных подтверждений. Был лишь один инцидент, который мог бы стать решающим для появления в медицинской карточке Лекса новой надписи, но, к счастью, произошёл годом ранее и в другой школе, не попав в личное дело. Тогда он поджёг волосы однокласснице. Мама всё-таки смогла убедить всех, что произошедшее — несчастный случай, детская неосторожность. Однако Лекс помнил, хоть это и произошло почти двадцать лет назад, что он хотел это сделать и даже спланировал своё преступление. Эта одноклассница — то ли Нэнси, то ли Синди Палмер. Они никогда не дружили, но в ней не было ничего плохого. Маерз часто тайком слушал, как она рассказывала подругам о ранчо своего дедушки вблизи озера, с полем, лошадью, овцами, пролеском… Она все каникулы проводила там, в Неваде, на природе. В начале второго в их жизни учебного года она села за парту перед ним, и в какой-то момент Лекс увидел, как по коротким и растрёпанным косичкам ползёт маленький тёмный жук. Лекс знал, как выглядят вши, потому что видел картинку на стене кабинета медсестры. На следующий день косички Нэнси запылали. Он хотел ей навредить. Он был уверен, что поступает правильно вплоть до того момента, как увидел директрису, отдающую документы в руки его матери. Этот эпизод уже давным-давно позабылся. Наверное, Лекс мог никогда его и не вспомнить, если бы сейчас, проснувшись в незнакомой комнате, не нашёл распечатку текста на столе, в которой списком значились события из его жизни и черты характера. Он пробегал глазами по пунктам, скача от вершины страницы к концу и обратно, не понимая, кто это написал и зачем. «Скромность… Заторможенность… Подавленная агрессия… Видел кумира в Гордоне… Видит кумира в Бэтмене…» Мелкий шрифт заполнял весь лист, четверть фраз выделена жёлтым цветом. «Поджёг вшивую одноклассницу» — красным. Лекс был уверен, что тот случай стал постыдным, но никому не известным фактом из его биографии, а теперь встретился с ним лицом к лицу, как со скелетом, выпавшим из шкафа. К тому же, его сильно смутила формулировка. «Поджёг одноклассницу» звучит так, словно он привязал её к столбу над кучей дров, хотя на самом деле только чиркнул у основания вплетённой в её волосы ленточки зажигалкой — ещё одной из немногих вещей, оставшихся от отца. Не выпуская из рук листа, Лекс осел в кресле. Чёрт с ней с Нэнси. С этим списком определённо надо было разобраться, но не раньше, чем он поймёт, где находится. Лекс помнил полицейский участок. И мельком — свою квартиру, к которой так и не успел окончательно привыкнуть. А после — ничего, как будто он просто вырубился и очутился здесь. Проснувшись где-то сорок минут назад, Маерз запаниковал, заметался по комнате, дергая ручку запертой двери и ужасаясь отсутствию окна, а после стал перебирать кошмарные и не очень реалистичные варианты происходящего. Он уже почти поверил в то, что его похитил кто-то из подельников арестованных им преступников, когда в голову пришла мысль, что комната не похожа на тюрьму. Если бы его похитили, то наверняка бросили бы в какой-нибудь утопающий в плесени подвал, но здесь… Даже его скудных знаний в области дизайна, интерьера и всего прочего хватило, чтобы понять: мебель — не штамповка с барахолки. Здесь всё пахло новизной и умеренной роскошью, проглядывающейся в белой коже дивана, в резной ножке стола… Кто вообще сейчас так обставлял жилище? И для чего предназначалось это помещение? Окна-то всё же нет, и это с трудом можно назвать нормой. Разбежавшись насколько позволял размер комнаты, Лекс ударил плечом по двери, но результатом оказалась только острая боль. А Джек как-то смог вынести дверь — с ноги, когда они накрыли двух студентов, фасующих дома кокаин. И вскрывать замки умел; всегда носил на всякий случай отмычку в кармане. И почему за месяцы работы Лекс ничему у него не научился? Столько возможностей упустил, что всех и не сосчитать. Самый бесполезный полицейский из всех, что когда-либо существовали. Больше Маерз не сомневался в том, что эта профессия не для него. Если вдруг он выберется из этой переделки, то напишет заявление и уйдет… Куда? Некуда. Он больше ничего не умеет, да и ничего в жизни никогда не хотел. Лекс психанул от безвыходности и смял листок. Кому вообще нужно собирать на него информацию? Он же ничего собой не представляет. До сих пор бы, наверное, искал, кто сломал шею той бедной женщине, не будь рядом Джека. И, может быть, не попал в участок, не окажись начальником его дядя. Даже не родной ведь, если честно. Лекс уже почти подумал о том, что, возможно, «похитители» собираются таким образом надавить на Гордона, но потом понял, что в таком случаем на него они бы посмотрели в последнюю очередь. Троюродный племянник, ха. Чудо, что они вообще общаются… Лекс забросил комок бумаги в дальний угол комнаты, целясь в высокую и узкую прозрачную вазу, стоящую на стеклянном столике напротив, когда справа раздался шум открывающейся двери. Маерз, прежде сидевший на полу, подтянул ноги, готовясь вскочить и наброситься на обидчика, а потом поднял голову и замер. На него с очевидной насмешкой уставились два узких чёрных глаза. На пороге комнаты, опираясь согнутой рукой о стену, в дорогущем и абсолютно идеальном синем костюме без галстука, стоял сам чёртов Вильям Стрэндж. Лекс не мог представить, кому удивился бы больше. После общения с Брюсом Уэйном, беглой встречи с Лоубом и самое главное — делом, почти что совместно раскрытым с Бэтменом, Лекс стал гораздо спокойнее реагировать на личные встречи с людьми «из телевизора», но так как сейчас ожидал увидеть похитителя, шок сгладить не могло ничто. — Где я? — Лекс порадовался, что не начал заикаться. Он был уверен, что должен почувствовать облегчение, но стало даже немного хуже. «Поджёг одноклассницу» всплыло в памяти. Что здесь вообще происходит? — У меня дома, — Вильям пожал плечами, прошёл через всю комнату, подкатил белый офисный стул ближе к стене, уселся на него, а потом указал Лексу рукой на диван. Не в состоянии адекватно мыслить, Маерз послушался. — Как я здесь оказался? — Сначала Лекс хотел спросить: «Зачем вы это делаете?», но быстро одумался, в очередной раз осознавая, кем стал его собеседник. — Разве ты не помнишь? Мы с Джеком привезли тебя из твоей квартиры. Ты сам садился в машину. А потом вырубился, — услышав про Джека, Лекс всё же слегка расслабился. Грин и правда не раз упоминал Стрэнджа и, кажется, общался с ним не меньше, чем с Брюсом. Мог ли он сесть к нему в машину? Мог. Конечно, Маерз надумывал худшее, но что вероятнее: очередная потеря памяти или удар по голове от без пяти минут мэра города? Сам Лекс в случае чего собирался голосовать за Уэйна, но ему хватало ума понять, что если ничего не изменится, выиграет этот подозрительный тип. На экране он выглядел вполне миролюбиво и безобидно, но сейчас, находясь со Стрэнджем в одной комнате, Лекс чувствовал, как внутренности делают кувырок. На деле выражение лица у Вильяма казалось участливым, но в тоже время такое, словно он в секунде от того, чтобы бросить ему в голову дротик. Или нож. Лучше играть по правилам. Не сбрасывая со счетов тот факт, что это может только лишь его паранойя, Лекс с опаской поплёлся на указанное место. Сел, положив ладони на колени. — Расслабься, — Вильям улыбнулся и показательно откинулся на спинку кресла. Лекс же с огромным усилием заставил себя опустить напряженные плечи, но в целом не сдвинулся ни на дюйм. А потом едва не рванул отсюда галопом, когда услышал неуместную и неожиданную фразу: — Я думаю, что твоё время пришло. — П-простите? — Маерз боялся ляпнуть что-то лишнее, но пока ощущение, что Вильям — какой-то маньяк, не пропадало. И если он продолжит говорить такие вещи, ощущение никуда не денется… — Понимаешь, когда я вернулся в Готэм из Европы, у меня были по-настоящему далеко идущие планы. Я работал-работал, следовал задуманному, и всё получалось, пока Джек не решил мне поднасрать, распушив хвост перед Уэйном, отчего у того снесло крышу. Знаешь, как обидно, когда всё летит к чёрту из-за такой херни? — Лекс покачал головой, шокированный тем, как Стрэндж выражается; а он ведь министр культуры… От шока до него даже не сразу дошло содержание фразы. А как дошло, в голове воцарился ещё больший кавардак. — Тут, конечно, есть и моя вина. Недоработал с Джеком, не заметил, что Уэйн гомик, но всё это меркнет перед тем фактом, что он ещё и упрямая скотина, которая завтра запрётся в Аркхем и… Кхм. План остаётся в силе, но события придётся ускорить. Твоими стараниями, — Вильям указал на него кончиком вытащенной из-за уха шариковой ручки. Маерз потерянно заморгал. — Почему я? — Лекс посмотрел в сторону выхода. Если побежать резко, Стрэндж не успеет его схватить. Есть ли в доме охрана? И на каком они сейчас этаже? Будь при нём оружие, всё прошло бы легче, но Лекс стал искать его сразу и столкнулся с разочарованием. Похоже, они и правда забрали его из дома. Ни значка, ни пистолета, только шорты, футболка да мягкие кеды. Лекс в такой одежде только мусор выносил, да забегал в маленький магазинчик неподалёку. От этого он чувствовал себя ещё более неуютно рядом с Вильямом и его официозом. — Потому что ничего лучше у меня нет, — видимо, заметив, что Лекс осмотрел себя и его, Вильям встал, прошёл к шкафу, и надел, не застёгивая, медицинский белый халат. Маерзу хотелось крикнуть, что так ещё хуже. Гораздо. Ему вспомнился недавно просмотренный триллер, и перед глазами уже стояла картина того, как Стрэндж подходит, держа в руках молоточек и долото, приставляет острие к его глазу и ударяет. Чего он не планировал сделать в двадцать пять лет, так это стать жертвой лоботомии. Он бы ещё забеспокоился насчёт своей почки, но Вильям в деньгах и так может купаться как Скрудж МакДак, так что вариант бессмысленный. В отличие от предыдущего, да… Только сейчас Маерз вспомнил, что Вильям некоторое время был психиатром в Аркхеме. Не зря, оказывается, говорят, что там врачи безумней пациентов. — Понимаешь, когда Харли придумала, как вернуть сумасшедшим рассудок, я сразу создал обратный алгоритм и опробовал его на ней, уничтожив оригинал. Получилось. Квинн — лучшая моя работа. Я столько лет не мог понять, почему остальные эксперименты проваливаются, пока недавно не узнал, что поехавшая коллега — не моя заслуга. Джек постарался. Так что… На данный момент ты мой фаворит. Получилось неплохо для начала, хотя я действовал без личного взаимодействия. Ещё решить, что делать с памятью… Я так понимаю, ты снова забыл, как убил вашего капитана? — Картера? — Точно псих. Просто замечательно. Маерз радовался, что Вильям не делает резких движений и не пытается его коснуться. Может быть, когда он закончит нести эту ерунду, то отпустит. Лекс слушал вполуха, с ужасом понимая, что о чём-то подобном они говорили с Джеком, но если в его устах это звучало вполне нормально, здесь был случай совершенно иной. Ещё и его приплёл ко всей этой ерунде. И Картера. Даже не смутило, что капитан очень даже жив, просто на больничном. Упал с лестницы. Лекс прикрыл глаза, придумывая слова для ответа, когда вспомнил хруст сломанной шеи. День тогда уже закончился. Наверное, час, как разошлись по домам все, кто работал здесь, и полчаса, как патрульные вышли на смену. В участке было пусто. Лекс задержался, чтобы отмыть от стены тёмное пятно неизвестного происхождения и уже тоже собирался уйти, когда увидел свет под дверью дядиного кабинета. Гордон как задерживался допоздна, так и иногда забывал его выключить, покидая рабочее место уже совсем без сил. Лекс решил проверить. Поднялся, дёрнул за ручку, понял, что закрыто, развернулся и буквально врезался в огромное тело Картера. Тот хотел что-то спросить, но Лекс уже никогда не узнает, что, потому что всё его внимание было приковано к руке с измазанными жиром пальцами, которая опустила на его плечо, прямо на светлую голубую рубашку. Лекс просто его оттолкнул. А пять минут спустя уже звонил Джеку, прося о помощи единственного, кто пришёл на ум. Он не хотел заканчивать свою толком не начавшуюся карьеру так. — Я… — Лекс вдохнул побольше воздуха, пытаясь совладать с собой, но потом его буквально подкинуло на месте, как испуганную выстрелом куропатку. Вильям, пристально наблюдающий за «подопытным» всё это время, за долю секунды оказался рядом, схватил его за руки чуть выше локтя и усадил обратно. Лекс же на автомате отзеркалил жест прежде, чем сам Стрэндж успел его отпустить, и вцепился так, что наверное, на коже будущего мэра останется целая россыпь синяков. Однако Вильям даже не изменился в лице. — Всё нормально. Ты столкнул Картера с лестницы, потому что он был свинотой. И спихнул безоружного преступника с балкона, потому что тот разносил заразу. Мелочи, не стоящие внимания. Куда больше мне понравилась история с Синди Палмер. Жаль, что это сборище обиженных жизнью тёток задавило твой потенциал, но мы это исправим, — Стрэндж даже не пытался вырваться из его хватки, только дождался, пока он сам расслабил пальцы, поправил халат, и медленно вернулся на своё прежнее место. Лекс зацепился взглядом за белую ткань, осознавая то, что прежде не оформилось в голове. Белоснежный диван, чистый до зеркального блеска пол, сам Стрэндж, безукоризненно идеальный. С самого пробуждения здесь Маерза окружала стерильность. Ни грамма грязи, ни единого повода для отвращения, от которого он задыхался порой даже в собственной квартире, если долго в ней не появлялся. — Я считаю, что ты молодец, Лекс, но твоим действиям не хватает размаха. Я помогу тебе стать по-настоящему великим и позволю заниматься любимым делом. Ты пытался и сам, но в итоге стал детективом-неудачником. Ты ведь понимаешь, что при отсутствии результата необходимо менять подход к делу? Я научу, как правильно — у нас с тобой почти сутки впереди и никто не посмеет потревожить, — Лекс сидел, как в землю вкопанный, уже ничего не понимая. Он уже почти решился побежать к выходу, но даже если у него получится, что потом? Джек… Именно у него хотелось попросить помощи, но ведь Грин и виноват во всей этой ерунде: прикрыл его преступления и явно был в сговоре со Стрэнджем. Кто тогда? Дядя? Да уж лучше самому упасть с лестницы и сломать шею. Уэйн? Но он же друг Джека, а не его. Лекса никогда не смущало отсутствие близких людей, но сейчас он пришёл в ужас от понимания, что во всём Готэме ему не к кому обратиться. Да и кому он нужен? Стоит только рассказать про убийства и провалы в памяти, как в Аркхеме ему выделят палату по соседству с одним из психов, о которых рассказывал Джек. Что ж тогда, просто сбежать, бросить всё и вернуться к маме? Лекс даже выйти из комнаты боялся. У Стрэнджа куча денег и безумных идей, кто знает, вдруг у него тут ведущие в никуда лестницы и ров с пираньями по периметру? Конечно, это преувеличение, но как знать наверняка. Маерза даже не мучила совесть за то, что он сделал. Наверное, чувства, глушимые сейчас инстинктом самосохранения, нахлынут после. Лекс так углубился в свои переживания, что даже не сразу заметил, как Вильям встал и подошёл к стене, которая по логике вещей должна была иметь окно. Включившись-таки в происходящее, он решил, что Стрэндж что-то ему вколол и сейчас неизвестное вещество спровоцировало галлюцинации: своими собственными глазами Маерз видел, как стена начала медленно подниматься наверх, как автоматическая дверь гаража. Из образовавшейся постепенно увеличивающейся щели стал валить красный свет. Стрэндж, отодвинув мешающий обзору столик, повернулся к нему с очевидно счастливым выражением и сказал: — Пожалуй, мы потеряли уже достаточно времени, пора начинать. Смотри, Лекс, смотри и запоминай. Я уничтожу Бэтмена, я сильнее его, теперь я твой герой. Готэм тонет в грязи, но ты поможешь его очистить. Огонь несёт очищение. Комната постепенно тонула в багряном мареве. Лекс застыл, уставившись вперёд, и почувствовал, как этот безобразный на фоне белого помещения свет будто бы отпечатывается на сетчатке глаза: он не перестал видеть его даже в то мгновение, когда моргнул. Нос уловил ни с чем не сравнимый запах палёных волос. Лекс не мог сказать, витает он в воздухе на самом деле или его мозг решил вспомнить полыхающие косички малышки-Палмер. Вильям продолжал говорить. Лекс больше не смотрел в сторону двери.

***

Брюс просидел в пещере весь день, отложив на потом все дела, которые только можно и нельзя. Сбросил два звонка Люциуса, мельком успев подумать, что извинится завтра днём, когда вернётся; проигнорировал Альфреда, явно уже с трудом терпящего их бессмысленную молчанку; выключил телевизор, все средства связи, включая коммуникатор. Сегодня он не выйдет в патруль, даже если Гордон зажжёт сигнал. Не случится ничего важнее того, что задумал сам Уэйн. Ему надоело откладывать визит в Аркхем. Бездействовать сейчас — означало продолжить негласную ссору с комиссаром и потешить самолюбие Стрэнджа, а Брюсу категорически не нравились оба варианта. Он уже поговорил с Лесли, которая согласилась выйти на смену в лечебницу. Томпкинс не работала там на постоянной основе, но периодически приезжала, чтобы помогать пациентам справиться с болезнями не душевными, а физическими. Конечно, речь шла не о простуде, а в основном о колотых и других ранах, которые они с завидной периодичностью наносили друг другу, несмотря на все ухищрения охраны. Уэйн решил, что, вполне возможно, директор может задержать его у входа, чтобы дать время работникам замести следы, а так Лесли обеспечивала ему незаметное, но законное проникновение в здание и лишнюю пару глаз на всякий случай. Это было делом решённым, с которым Уэйн разобрался менее чем за час. Сейчас он просматривал данные о теракте. Документы, результаты расследований, видео, которые делали обычные люди во время праздника: большинство очевидцев, конечно, почти сразу сбежали, но многие успели запечатлеть момент, когда день города превратился в национальную катастрофу. Просмотрев самое полноценное видео порядка десяти-двенадцати раз, но так и не обнаружив ничего нового, Брюс устало прикрыл сухие покрасневшие глаза. Он раньше нередко увлекался делом настолько, что это начинало походить на помешательство. Но такого не было давно. И никогда мотивация не была столь специфичной. Вновь вспомнив о Стрэндже, Уэйн взял планшет и обновил новости, ожидая увидеть новую статью Вики Вейл, но таковой не обнаружилось. Отложив гаджет, Брюс хлебнул немного полностью остывшего кофе, который по вкусу походил на помесь воды и земли, а потом решил возобновить работу, но его прервал шорох открывающейся двери. Вряд ли Альфред решил принести ему поздний ужин после того, как хозяин обошёлся с ним днём, а о чисто дружеском визите при данных обстоятельствах не могло и быть и речи. Случилось что-то по-настоящему серьёзное? Брюс закрыл вкладки на компьютере, чтобы не выслушивать от дворецкого ничего сверх нормы, и вовремя обернулся: седая голова показалась в проёме. — Мистер Уэйн, я не собирался мешать вашему добровольному затворничеству, но у дверей уже пятнадцать минут ошивается какой-то проходимец, — не дожидаясь ответа, Брюс замер, а потом встал. Первой мыслью было, что сюда заявился Вильям Стрэндж, но почти сразу она была отметена, так как конкретно этого проходимца Альфред знал в лицо и наверняка назвал бы по имени. Неужели это.? Сорвавшись с места, Уэйн помчался к выходу. В одном из коридоров он подрезал спокойно удаляющегося Альфреда, послал ему извиняющуюся улыбку через плечо, а потом всё же добрался до двери. Экран на стене, показывающий изображение с камеры, открывал вид привалившегося затылком к крыльцу Джека. — Стрэндж просил что-то передать? — Грин дернул головой в его сторону, услышав голос, а потом картинно закатил глаза и съязвил: — Прости, мамочка. Я не знал, что должен докладывать тебе, с кем гуляю. — Однако сейчас пришёл извиниться, — честно говоря, Брюс его уже простил. Чтобы найти его адрес нужно затратить немало усилий, да и добраться поздно вечером за город, кажется, без машины, тоже сомнительное удовольствие. Джек и правда ничего не был ему должен, и его появление здесь… Уэйн подумал, что он всё же не ошибся в этом парне, хоть сегодняшнее общение Грина со Стрэнджем всё никак не шло из головы. — Где, в твоих мечтах? Я ведь не сказал, зачем пришёл, — Брюса позабавило это откровенное бахвальство. И ничего-то Джек не мог сделать, как нормальные люди… — Да-да, телефоны ведь придумали совершенно для других целей, позвонить и поговорить было никак, — Брюс глупо улыбнулся. После стольких часов работы он, наконец, вздохнул спокойно. Джек пожал плечами. Кажется, с начала встречи он так и не посмотрел на него, что несколько настораживало. Грину свойственны были лёгкие странности в поведении, но такой прежде не замечалось. Обычно было наоборот — Брюс чувствовал его взгляд даже тогда, когда он был неуместен. Особенно, если он был неуместен. Уэйн не решился разрывать внезапно возникшее молчание и минуту спустя понял, что поступил правильно: стоящий полубоком Джек всё же собрался с мыслями и заговорил. — Ты скоро узнаешь про всю эту хрень со Стрэнджем. Даже скорее, чем думаешь. Тебе это не понравится, — Джек коротко хихикнул, что было непривычным, но почему-то показалось странно правильным, — но я всё же очень жду этого момента. А пока… — Грин посмотрел на приоткрытую дверь, улыбнулся, обогнул Брюса, по пути дергая за рукав, и увлёк за собой внутрь особняка. Такую выходку на момент, когда отношения даже ещё не начались, Брюс не простил бы даже Селине. Несмотря на созданный образ плейбоя, он никогда не затаскивал в постель мало знакомых людей и тех, к кому не испытывал достаточной особенной симпатии, что, к негодованию Альфреда, не имела свойства возникать. А ещё Брюс терпеть не мог неожиданные сюрпризы и неполный или отсутствующий контроль над ситуацией. Джек сейчас действовал спонтанно, не спрашивая его мнения (хотя, конечно, догадываясь о нём), а также с очевидным намерением, которое Брюса ввело в растерянность. Он не позволил бы такого никому. Но для Джека почему-то сделал исключение. Эх, похоже, с Альфредом у него завтра состоится серьёзный разговор…