Terrible mistake

— А я те­бя нет. Сдох­ни, блять, и не по­яв­ляй­ся боль­ше ни­ког­да в мо­ей жиз­ни, — па­рень вып­лё­выва­ет эти сло­ва ей в ли­цо, за­литое сле­зами от­ча­яния, а Да­ша и Нас­тя раз­жи­ма­ют ру­ки, да­вая пар­ням сде­лать то, че­го хо­тели бы сей­час все. Все, кро­ме неё. Ей боль­но, а от это­го ста­новит­ся лишь боль­нее. Она, вос­поль­зо­вав­шись су­мато­хой тол­пы лю­дей, раз­ни­ма­ющих трёх дру­зей, выс­ко­чила из до­ма, за­бывая про рюк­зак, так и ос­тавший­ся ле­жать ря­дом со сто­лом. Ник­то не за­метил это­го пер­вые ми­нуты пос­ле по­бега. Ког­да пар­ней раз­ня­ли, у Ка­шина бы­ло мно­го уши­бов и рассечена бровь, у Рус­ла­на раз­би­та гу­ба, а у Онеш­ко си­няк. Юлик, за­метив­ший от­сутс­твие «млад­шей сес­тры», прак­ти­чес­ки взвыл, вска­кивая на но­ги. — Где она?! Ли­за! Лиза, вернись! — вы­бегая из до­ма, кри­чит он, но от плачущей де­вуш­ки уже и след прос­тыл. Её нет. Она убе­жала. — Ли­за! Ли­за, вер­нись! Лиза, где ты?! — вслед за ним из до­ма вы­бега­ет ры­да­ющая Да­ша, ог­ля­дыва­юща­яся в по­ис­ках ру­сово­лосой дев­чонки с брекетами. Но её нет. — На­до что-то де­лать! — воз­вра­тив­шись в дом, кри­чит Юлик, и у Шпа­гиной начинают сдавать нервы. Это слишком для неё. — Вы хоть по­нима­ете, в ка­ком она сей­час сос­то­янии?! По­нима­ете, как ей сей­час боль­но?! Он же был смыслом жизни для неё! Она же сей­час мо­жет даже наложить на себя руки! Ли­за! — в ис­те­рике кри­чит она, падая на колени и прикладывая руки к голове, а Рус­лан, ко­торо­го уже и са­мого сильно тря­сёт, бро­са­ет­ся её ус­по­ка­ивать. От пред­послед­ней фра­зы пе­рет­ря­хива­ет аб­со­лют­но всех, зас­тавляя вол­но­вать­ся ещё боль­ше. Они не могут её потерять. — На­до ей поз­во­нить! — вык­ри­кива­ет Све­та и дос­та­ёт те­лефон. Быс­тро на­бирая но­мер чуть подрагивающими от волнения пальцами, она прик­ла­дыва­ет те­лефон к уху. Гуд­ки. Гро­бовую ти­шину пре­рыва­ет негром­кая му­зыка, до­носив­ша­яся от­ку­да-то из-под сто­ла. За­рыков­ская сры­ва­ет­ся с мес­та и бе­жит к рюк­за­ку, дос­та­вая из него те­лефон Ли­зы. — Она за­была всё здесь. Но здесь же всё. Здесь те­лефон, день­ги… Как же она до­берёт­ся до­мой? Это же далеко, — обречённо шеп­чет де­вуш­ка, и те­перь нер­вы сда­ют у Дей­дри­мер. Впе­чат­ли­тель­ная де­вуш­ка па­да­ет в об­мо­рок, с глухим стуком ударяясь об пол. — Пусть кто-то едет к ним на квар­ти­ру, а ос­таль­ные едут по до­мам, вдруг она при­дёт к ко­му-то из нас. Зав­тра ут­ром со­бира­ем­ся здесь, — мрач­но го­ворит Кузь­ма, пе­рево­дя през­ри­тель­ный взгляд на бес­созна­тель­но­го Да­нилу и Ле­ру, су­етя­щу­юся вок­руг не­го.

***

POV Ли­за

      Знаете, это очень больно. Настолько больно, что моральная боль практически перерастает в физическую. На душе становится так пусто и так холодно, а в сердце зияет огромная дыра, которую раньше заполнял самый дорогой мне человек.       Блять, никогда не думала, что всё будет так. Что человек, которого я люблю, и который, как мне казалось, любит меня, может вонзить нож… Хотя, нет, ножом не так больно, я ведь уже получала. Здесь мне в спину вонзили острый кинжал. Не верится, что это тот человек, который ещё утром делал мне завтрак, заботливо улыбаясь и шутя на одну из его любимых тем «Неужели Мисс Пунктуальность опаздывает?». Не верится, что это тот, блять, человек, с которым я провела лучшие месяцы в своей жизни.       Он таких размышлений по лицу опять потекли слёзы, и я хочу вытереть их, но мне не хватает сил даже на это. Неожиданно подул холодный ветер, заставляющий меня поёжиться. Теперь ещё и заболеешь, ебланка. Сейчас бы забраться под тёплое одеяло, крепко обнять его, налить чай и включить какой-нибудь хороший фильм, как мы любили это делать. Больше такого никогда не будет. Больше никто мне не скажет утром «С утром тебя, Лайззка! Чай готов!», больше я никогда не услышу от него веселого «Ля, шо бы поделат?».       Нет, ну не может быть, что это правда! Не может, и всё тут! Неужели он врал всё это время? Ведь он был таким искренним! Такой искренний и родной смех, такая родная улыбка, такой родной человек.       Так, Неред, что за ебаные сопли? Что за сырость ты тут разводишь? Когда ты успела стать такой размазнёй, не умеющей рассуждать спокойно и без вот таких вот выебонов? Вдруг это правда лишь алкоголь? Вдруг всё будет так, как было раньше? Вдруг он опять просто не ведал, что творит? Что, если он правда любит меня?! Зачем ты пошла на поводу у чувств, ебланка?! Зачем убежала?! Он же любит, правда любит!       В моей голове это звучало всё убедительнее, отчего на лице расползалась счастливая улыбка. Я почти дома, нужно теперь лишь перейти через дорогу. Я успеваю дойти лишь до середины прежде, чем меня ослепляет свет ярких фар. Стоп, блять, что?! Фа…?!

***

      На следующее утро все вновь собрались у Кузьмы. Практически никто из них не спал этой ночью, беспокоясь за подругу. Каждый ждал, что она придёт хоть к кому-то, но Лиза так и не пришла. От этого становилось ещё страшнее. Даша, везде таскавшая телефон лучшей подруги, всю ночь проревела в квартире Кашина и Неред, куда поехала вместе с Юликом, пытавшимся успокоить её, что у него очень плохо получалось, так как он и сам был на взводе. Настя была не в лучшем состоянии и всё время обнимала своего поникшего парня. За ночь он не сомкнул глаз, полностью погружённый в переживания о «младшей сестре». Вдруг с ней что-нибудь случилось? Вдруг ей нужна его помощь, а он сидит тут, ничего не делая? — Вестей, как я понял, нет? — обречённо спросил Гридин, окидывая взглядом всех находящихся в комнате. Он знал, что ответ отрицательный, но маленькая надежда всё ещё теплилась в душе. — Он ещё не проснулся? — спросила Дейдример. — Пора его будить, — ответил Никита и встал, намереваясь пойти разбудить Данилу. Вместе с ним одновременно встали и Юлик с Русланом, желая пойти с Кузьмой, на что получили отказ, во избежание лишних драк в его доме, как выразился Кузьма. Через шесть-семь минут в комнату вошёл помятый Кашин, обращая на себя недоброжелательные взгляды присутствующих. — Что произошло? — осторожно спросил он, не понимая, почему все резко возненавидели его. — Давайте я, — предложила Света, смотря на то, как у парней сжимаются кулаки. Она понимала, что тоже может не сдержаться и накричать на него, но это было лучше, чем слушать рыдания подруг или видеть ещё одну драку друзей. — Ты, Данила Кашин, последняя мразь. Вчера ты напился, как свинья, и сказал Лизе, примчавшейся сюда спасать тебя от пьянства, ужаснейшие вещи, — дрогнувшим голосом сказала Дейдремер. — Ты сказал, что никогда не любил её, девочку, похожую на пятнадцатилетнего пацана, а лишь использовал в качестве игрушки. Поиграл-поиграл, а потом тебе это надоело, и ты её выбросил. Она кричала тебе о том, как сильно любит тебя и считает смыслом жизни! А ты лишь сказал, что она тебе противна, добавив, что тебя уже порядком заебали её кошмары, из-за которых ты не можешь спать, — дальше синеволосая продолжить не смогла, утыкаясь носом в плечо Совергона. — Ты упрекнул её в том, что она не даёт тебе спать из-за кошмаров, Кашин! Она рассказала тебе о своих кошмарах, о чём знали лишь пару самых близких ей людей. Людей, которым она доверяла сильнее, чем себе! Людей, за которых она была готова отдать жизнь, не сомневаясь ни секунды! А ты взял и плюнул на её доверие, растоптав её саму в клочья! А потом ты сделал самое худшее из всего, что от тебя могли ожидать. Ты пожелал ей смерти! — закончила за Свету Даша, не скрывая в голосе презрения и ненависти.       Услышав последнюю фразу, Кашин не выдержал, вскочив с кресла, со всей силы ударил по стене так, что в ней образовалась почти незаметная вмятина. — Что же я, блять, натворил… Что же я, блять, наделал… Где она? — прошептал он, в панике хватаясь за голову. — Она убежала, когда нас кинулись растаскивать. И ты не думай, что я простил тебя. Мне сейчас пиздос, как хочется уебать тебе со всей силы, и я лишь из уважения к Кузьме не буду этого делать, — практически прошипел Руслан, уставившись в одну точку. — Мы не знаем, где она. Она просто исчезла, — ответил Кузьма. Неожиданно телефон в руках Даши завибрировал. — Это Лизин телефон! — вскрикнула она, обращая на себя внимание, после чего ответила на звонок. На другом конце провода послышался низкий женский голос. — Здравствуйте, вы знаете Елизавету Неред? — Да, я её подруга. А это кто? — спросила девушка. Все присутствующие в комнате замолчали, смотря на Зарыковскую с надеждой, вперемешку со страхом. — Вы, главное, успокойтесь. Я звоню сообщить вам плохую новость… Вашу подругу этой ночью сбила машина и она на данный момент находится под присмотром врачей между жизнью и смертью, — эти слова прозвучали, как приговор. Сердце пропустило удар. — Адрес? — еле как справившись с нахлынувшими эмоциями, выдавила Даша, после чего, выслушав его, положила трубку и замерла. — Даш, не молчи! — Она в больнице, её сбила машина. Между жизнью и смертью, — обречённо прошептала та в ответ. — Адрес, Даша? Адрес?! — подскочив с места, крикнул Юлик, хватая телефон. Нельзя терять ни секунды.

***

— Молодые люди, вы к кому?! — воскликнула пожилая медсестра, когда Онешко и остальные влетели в отделение. — Елизавета Неред, сбита машиной это ночью. К ней можно? — протараторила Света, устремляя взгляд на женщину. — Буквально десять минут назад ей стало хуже и её увезли в операционную, милая. Боюсь, вам придётся подождать прежде, чем узнать результат. Вы можете подождать здесь, — сочувствующие произнесла она, показывая рукой в сторону, где стояли лавочки, обтянутые кожей.       Друзья прошли в указанном направлении, усаживаясь на пустые места. Настя удобно расположилась на плече Тушенцова, спустя пару минут уже сладко посапывая, уходя от реальности, Юлик и оба Миши что-то тихо обсуждали, изредка кидая взгляд на Свету, усердно рисующую что-то в своём скетчбуке, и Дашу, старающуюся не заплакать, чтобы не угнетать атмосферу ещё больше. А Никита просто застыл у окна, наблюдая за начинавшимся дождём.       Нервы были на пределе у всех, но при взгляде на Кашина создавалось такое впечатление, будто он, а не его девушка, находится между жизнью и смертью. Ведь именно он виноват в том, что Лиза может сейчас уйти на тот свет. А самое больное в этом было то, что он действительно очень любил её, не представляя себя без неё. Любил так, как не любил ещё никогда. Хотелось, чтобы это было лишь сном, и в следующее мгновенье он проснулся от того, что Лиза зовёт его завтракать вкусным омлетом, который никогда не получался у него самого. Но секунды перерастают в минуты, а он всё не просыпается. Его родная Лиза по-прежнему находится в операционной, где сейчас борется за свою жизнь. Как он вообще мог сказать ей такое? Как он мог пожелать смерти самому близкому человеку на планете?       Прошло ещё около полутора часа прежде, чем из операционной вышел хирург, сразу привлекая к себе полные надежды взгляды. — Она жива? — тихо спрашивает Данила под пронзительным взглядом Кузьмы, следившим за ним последние двадцать минут. В следующую секунду мужчина поднимает на ребят сочувствующий взгляд, который не означает ничего хорошего. Пожалуйста, только бы он не сказал… — Мне очень жаль, — кратко произносит хирург, и мир в ту же секунду рушится. Земля уходит из-под ног, и реальность обрушивается водопадом, выбивая последний воздух из лёгких. Парень хватается за голову в немом крике, сползая вниз по стене. Становится очень больно. Невыносимо больно. Так, что хочется кричать, срывая голос, чтобы физическая боль заглушила моральную. Она мертва. Мертва из-за него! Из-за того, что он, блять, не смог отличить пиво от месива, которое ему подсунула Лера. Из-за того, что он наговорил ей кучу гадостей, за что и сам был готов себя убить. — Нет, нет, нет! — вслед за ним на колени падает и Даша, сотрясаясь в громких рыданиях. Солодков и Максимов шокировано смотрят на двери операционной, до сих пор не осознавая происходящего. Настя, проснувшаяся от громких звуков, не понимая, в чём дело, бросает взгляд на Зарыковскую, которую теперь пытаются поднять не менее разбитые Света и Юлик, которым и самим сейчас очень хотелось упасть на пол и зарыдать, а после на своего парня, чей пустой и отрешённый взгляд застывает на белой стене. До неё в ту же секунду доходит, в чём дело, и она вырывается из объятий несопротивляющегося Тушенцова, подбегая к мужчине. — Она ведь жива, да?! Она не может умереть! Не может! Это же Лиза, она не может! — в панике шепчет девушка прежде, чем её прерывает приглушённый женский голос, доносившийся из операционной. — Жива! Виктор Васильевич, она жива! — из-за дверей выскакивает высокая черноволосая девушка, улыбаясь во все тридцать два зуба. Мужчина тут же срывается с места, возвращаясь в помещение, откуда вышел несколько секунд назад. Все присутствующие замирают. В сердце каждого зажигается огонёк надежды. Она жива — это сейчас главное.

***

— Как она? — тихо спрашивает Даша у той самой медсестры, сообщившей радостную новость буквально пятнадцать минут назад, когда та выходит. Её голос отдаётся негромким эхом в пугающей звенящей тишине, воцарившейся в коридоре. — Она жива, но у неё довольно-таки большое количество травм, из-за которых… — отвечает девушка, но её прерывают открывшиеся двери операционной. На каталке, в сопровождение нескольких медсестёр, суетящихся вокруг, и врача, вывозят неестественно бледную Лизу, катя рядом с ней капельницу. Её глаза скрыты под тяжёлыми веками, потрескавшиеся губы приоткрыты, а на щеке виден глубокий порез, от которого точно останется небольшой шрам. Все находящиеся в коридоре провожают её взглядами, каждый из которых выражает неимоверную грусть и немую поддержку. — Валентина, отнесите, пожалуйста, эту папку Катерине Павловне, и скажите, что я обязательно зайду к ней, как закончу, — отдавая зелёную папку с бумагами девушке, просит хирург, на что та кивает и, забирая вещь, уходит. — Вы, если я правильно понимаю, друзья пострадавшей, — полуутвердительно спрашивает мужчина, на что получает кивки головой. — Что же, могу сказать, что Елизавете определённо повезло. Но, тем не менее, травмы после столкновения серьёзные. Ей придётся учиться заново ходить, если ноги полностью не откажут в ближайшие два дня, так как повреждение мягких тканей довольно сильные. Также Елизавета получила несильное сотрясения мозга, множество ушибов, порезов и гематому. Но жить будет, хотя мы, если честно, в этом очень сомневались, — снимая стерильную маску, отвечает хирург. — Когда к ней будет можно прийти? — спросил Совергон, понимая, что сейчас к подруге их точно не пустят. — Завтра, думаю, после обеда. К трём, точно не раньше, ей нужен отдых. А теперь вынужден попрощаться, меня ждут, — сказал мужчина и, кинув взгляд на часы, висевшие над ним, поспешил ретироваться. — Отойдём, — поворачиваясь к Даниле, сказал Руслан, направляясь к выходу, на что тот лишь молча проследовал за ним. За ними проследовал и Юлик, кинув взгляд на порывающуюся остановить их Настю. — Руслан, стой! — крикнула та, зная наперёд, что сейчас будет, но была проигнорирована. — Руслан, она бы этого не хотела! Она любит его! — на этих словах Тушенцов замер, понимая, что это правда. Лиза любит этого козла в независимости от его поступков. — Ладно, тогда мы просто поговорим. Просто поговорим, — ответил он, выходя на лестницу, а после спускаясь по ней. Его действия повторил и Кашин вместе с Юликом, мысленно пообещавший Насте, что ничего с Даней не случится. По крайней мере, ничего серьёзного…       Когда оба парня вышли к Руслану на улицу, то заметили его за углом, подносящим вейп к губам. Парень для себя решил, что не будет устраивать драк, надавив морально. — Возможный отказ ног, множество порезов, ушибов и гематом… Это разве то, что заслужила Лиза, каждый раз вытаскивая тебя из запоев? Это то, что заслужила девушка, которая заставляла тебя жить, не спиваясь? Сколько раз я говорил, сколько раз Юлик говорил, что ничего хорошего из этого не выйдет! Что всё будет так, как это было с остальными! А я ведь уже действительно поверил, что всё у вас будет хорошо! Что всё будет, как в этих блядских фильмах для малолеток с хорошим концом! — тихо, но отчётливо сказал парень, смотря Даниле прямо в глаза. — А теперь, смотря мне в глаза, скажи, правда ли ты любишь её? Правда ли ты не притворялся всё это время, а то, что было вчера, вызвано лишь алкоголем? — Я люблю Лизу больше жизни, клянусь. Я, блять, вообще не помню, что вчера произошло, нахуй! Помню только, что был очень зол на кого-то! И всё! Ты бы знал, как я сейчас паршиво себя чувствую. Практически своими руками чуть не убить человека, за которого жизнь готов отдать! — хватаясь за голову, почти что прокричал Кашин. — Отлично, только всё это ты будешь говорить не нам, а Лизе, если она тебя вообще видеть захочет, — сказал блоггер и пошёл ко входу. — Значит, завтра к трём… — прошептал Онешко, доставая телефон.

***

— Здравствуйте, к Елизавете Неред можно? — держа в руках пакет с какими-то фруктами, спросила Даша. — А вы кт…? — начала медсестра, но её прервал тот самый хирург, оперировавший Лизу. — О, здравствуйте, вы, наверное, к Елизавете? Мария Павловна, пропустите их, — сказал мужчина, сияя улыбкой. — Здравствуйте… — начала было Света, но запнулась, поняв, что не знает его имени. — Вик­тор Ва­силь­евич. И да, к Елизавете можно, но только поодиночке. Тридцать седьмая палата, прямо по коридору. А пока мне нужно поговорить с кем-то, кто заберёт её домой в скором времени и будет ухаживать. Номера контактов родителей и родственников мы не нашли, значит, это будет кто-то из вас. — Ты знаешь, что делать, — обращаясь к Даниле, сказал Руслан, а после повернулся к Виктору, к которому уже подошла Даша, намереваясь взять на себя ответственность.       Данила не стал вслушиваться в их разговор, торопясь найти номер палаты и, наконец, увидеть Лизу. Ему было страшно. Очень страшно. Страшно за неё, страшно за то, простит ли она его, страшно за то, захочет ли она его слушать. Переводя взгляд от одной двери, к другой, парень наконец набрёл на нужную комнату. Секунды две потоптавшись у входа в палату, держась за ручку, он открыл дверь, входя в помещение. Первым, что он увидел, была Лиза, чья койка была расположена около окна, куда и был обращён её взгляд. Густые брови сейчас как никогда выделялись на бледной коже, глаза будто бы потускнели, а на лице было несколько царапин. — Лиза… — тихо позвал её парень, чей голос казался очень громким в звенящей тишине, которую прерывал только негромкий гул с улицы. Девушка дёрнулась, переводя взгляд на Кашина, медленно подходившего к койке. — Даня? — еле разомкнув потрескавшиеся губы, полувопросительно произнесла девушка. — Лиза, прости меня… Я правда не хотел, чтобы всё так получилось, — сказал он, подходя к ней и беря за руку. — Даня, я… — Пожалуйста, выслушай меня прежде, чем что-то решишь… — попросил он, на что та смиренно кивнула, смотря ему в глаза. — Я не помнил, что было в тот вечер, пока мне не рассказали. Знаешь, я был просто в ужасе. Я был в ужасе от своих слов и от себя. Мне хотелось уебать себе со всей силы, исчезнуть. И я до сих пор не понимаю, как у меня повернулся язык сказать такое. Мне нравится в тебе абсолютно всё: начиная от твоего заразительного смеха, заканчивая невысоким ростом и вздёрнутым носом. Я не представляю без тебя своей никчёмной жизни, которую я волочил до твоего появления в ней. Не представляю своей жизни без твоей улыбки с этими милыми брекетами, без твоего фирменного «Даниссимо», без твоего голоса, без твоих объятий. Ты изменила меня, правда. Я бы никогда не справился со всем тем, что лежало на моих плечах тяжёлым грузом всё это время без твоей помощи. Я люблю тебя больше жизни, Лиза. И, клянусь, если бы я хоть как-то мог исправить это, я бы всё на свете отдал. Я ненавижу себя за то, что с тобой произошло. Ведь из-за моего уебанского поведения ты можешь лишиться возможности ходить, из-за меня твоё лицо и тело усыпано ушибами и порезами, из-за меня ты сейчас лежишь здесь. И я пойму, если ты не захочешь видеть меня. Ты имеешь полное право попросить меня исчезнуть из твоей жизни, никогда больше в ней не появляясь, — закончил Данила, опустив взгляд. Конечно, ему очень хотелось, чтобы всё было, как раньше, но решение было за Лизой. Неожиданно его лица коснулась тёплая ладонь, из-за чего он был вынужден посмотреть девушке прямо в зелёные глаза. — Знаешь, после такого, Дань, я по-хорошему должна послать тебя нахуй, но… Я влюбилась в тебя, как последняя дура. Хотелось бы мне этого или нет, но я люблю тебя, и даже при желании не смогу выкинуть тебя из своей жизни, — с улыбкой сказала девушка, притягивая Кашина к себе и целуя, на что тот в ту же секунду отвечает. — Ну и слава Богу… — выдохнул только появившийся в дверях палаты Юлик.

***

      После того дня прошло уже три с половиной месяца и почти всё вернулось на свои места. Даня и Лиза снова встречаются, живя душа в душу, лишь иногда ругаясь по пустякам. А ещё в их компании появилась новая пара; Юлик нашёл девушку — Даша Каплан. Довольно милая и весёлая девушка, в которую их друг был по уши влюблён. Но, несмотря на отношения, о друзьях он тоже не забывал, проводя с ними много времени. В последнее время с ним чаще стала появляться и сама Даша, потихоньку вливаясь в компанию. Света обесцветила и обрезала волосы, сделав причёску, как у Майли Сайрус. Но, даже не смотря на это, прозвище «Ебун» и роль в шоу Совергона, где она произносила своё коронное «Всё хорошо», остались с ней. Руслан и Настя как были красивой и хорошей парой, так ей и остались, теперь собираясь в следующим месяце отправиться к матери Шпагиной погостить. Зарыковская расширила объём продукции, выпустив новые худи, футболки и обновив ассортимент кружек. Её магазин процветает, а вслед за ним увеличивается количество покупателей и работников, чему Даша была только рада. На канале у Кузьмы совсем недавно стукнуло миллион подписчиков, а Миша Максимов опять перекрасил волосы. Только одно оставалось напоминанием им о том дне, когда они чуть не лишились подруги: её ноги, до сих пор не восстановившиеся после операции. Врачи сказали, что на восстановление уйдёт три-четыре месяца прежде, чем Лиза сможет ходить без какой-либо поддержки. А пока ей приходилось пользоваться костылями и инвалидной коляской, которая ей жутко не нравилась.       Сегодня друзья решили собраться все вместе, чтобы хорошо провести время, как они это делали каждый год. Для них такие дни были, как особенные праздники, на которых должны были присутствовать все без исключений. В этот раз они решили собраться на квартире у Дани и Лизы, настоявших на этом. Все должны были прийти к семи вечера без опозданий. На часах было уже без пяти, когда последними к ним подтянулись Руслан с Настей. — Лиз, ты где?! Все пришли и мы ждём только тебя! — крикнула Даша, последней садясь в круг для игры в «Правду или действие», расположившись рядом со Светой. — Я сейчас, начинайте без меня! — донёсся ответ из соседней комнаты. — Всё нормально? — порываясь встать и пойти к девушке, спросил Данила. — Да, я сейчас ролик выложу и приду, — крикнула Лиза в ответ, нагло солгав о причине задержки. — Ладно, мы ждём. Давайте, я первая.       На самом же деле Лиза не выкладывала никакой ролик, а решалась на отчаянный шаг. Сейчас, стоя напротив зеркала в полный рост, держась за костыли, девушка думала над тем, стоит ли ей делать то, что она задумала. Решив, что отступать назад она не обирается, блоггерша медленно расцепила пальцы вокруг одного костыля, стараясь не упасть. На самом деле, это оказалось не так легко, как она думала, но это всё равно никак не повлияло на её решение. Наконец, встав ровно, девушка медленно расцепила пальцы второй руки, отбрасывая костыли подальше. Отчаянно стараясь удержать равновесие, Лиза поняла, что это не настолько сложно физически, как морально. Отпустить всё то, что было раньше, живя сегодняшним днём, оказалось сложнее, чем справиться с ослабшими за эти месяцы ногами. Секунда, две, три… Неред делает небольшой шаг, отбрасывая в сторону все сомнения, терзавшие её всё это время. Второй шаг, третий, четвёртый. Мелкими шажками девушка доходит до двери, опираясь на неё. Тянет за ручку и щурится от яркого света, горевшего в гостиной, от которой её отделял только небольшой коридор. Шаг, ещё один. Секунда, и она уже стоит напротив гостиной, обращая на себя внимание шокированной Зарыковской. — Даня, ты тоже это видишь? — не понимая, сон это или же реальность, Даша дёргает Кашина за руку. — Какого х…? Лиза! — сначала не поняв, что от него хочет девушка, спрашивает парень, но тут же натыкается взглядом на широко улыбавшийся Лизу, стоящую прямо у входа без какой-либо посторонней помощи. Он тут же подрывает с места, идя по направлению к ней. — Я могу, Дань! Я снова могу ходить! — радостно говорит она, улыбаясь во весь рот. Кашин на секунду замирает, но тут же продолжает свой путь, подхватывая её на руки и счастливо обнимая. Она громко смеётся, а их друзья умилённо улыбаются, наблюдая за этим. Хватит с них страданий. Они заслужили своё счастье…