Отпрыск

Цитадель Дома Тиндалл залегла едва ли не глубже всех построек Лондонской Подземки — самые глубокие помещения находились в почти семистах футах под поверхностью. С момента своего основания твердыня дома разведчиков и охотников за реликвиями непрестанно росла вглубь. Даже вторжение демонов не смогло остановить процесс: отметку в шесть с половиной сотен футов HARP-проходчики преодолели на третий год после открытия Адских врат. Впрочем, после Манифеста Кросса разработки остановились: Дом Тиндалл принял живейшее участие в создании и поддержании коалиции тамплиеров, Управления и Круга каббалистов, а после постройки Узлов и порталов нужда в дальнейшей экспансии отпала. Джефф решил, что незавершённая галерея почти на самом дне Цитадели подходит для него — сюда мало кто спускался без особой нужды. Высокий лорд Тиндалл и серафим Дин поддержали такое решение — рыцари Дома все ещё косо поглядывали на демонообразного каббалиста, а если учесть и его недавние откровения… Сам будучи тамплиером в прошлой жизни, Джефф понимал их недоверие. Галерея (ровный цилиндрический коридор, который обрывался тупиком) с точки зрения отпрыска Яттаприна была даже уютной — никакой суеты и толкотни, как наверху, могильная тишина и полумрак: единственный источник освещения, нанодиновый прожектор, находился возле дверей лифта, и лишь малая часть света добивала до тупика, где расположился Джефф. По возвращению в Цитадель отряд держал ответ перед магистром Тиндаллом. Джефф не удивился сообщению о том, что его там не ждут. Испросив разрешения, он удалился в своё временное пристанище — а в том, что он здесь долго не задержится, каббалист не сомневался. Конечно, было немного обидно, но не настолько, чтобы скандалить. Поэтому изменённый просто включил музыку погромче, заказав Гаммельну Alphaville, и несколько часов отдыхал, закрыв глаза, наслаждаясь музыкой. В спокойной обстановке регенерация и восстановление сил ускорились — сидя без движения, в спасительной темноте, Джефф ощущал, как отрастают мышцы и нервы, спутываясь и связываясь в тугие волокна. Как наполняются энергией «карманы» в его ауре, вытягивая её по обмелевшим каналам из Колодца Полуночи. Как роящиеся в голове мысли из беспокойного улья превращаются в тихую гладь. Прекрасное чувство!.. Спустя несколько часов отпрыск почувствовал себя полностью отдохнувшим. Он раскрыл глаза, взором осмотрелся (тишь да покой — а как может быть иначе внутри прекрасно укреплённой тамплиерской твердыни?) и поднялся на ноги. Размявшись под бодрые ритмы «Mamma Mia», он решил дать отдохнуть и Гаммельну, отключив айпод. Тем более, в последующем занятии музыка только помешает. Он стянул с себя накидку, и сжав в руках, уселся на бетонный пол. Затем он начал «рыбачить» — искать на внутренней поверхности одеяния разрывы, ведущие в экстрамерные полости, в которых хранил свои пожитки. Несколько лет назад он познакомился с другим могущественным каббалистом, Уорреном Шиммером. Тот прославился очень сильным врождённым даром, а также количеством убитых Именных и Великих демонов. Во владении молодого темнокожего мужчины с еврейской фамилией нашлись любопытные артефакты: кроме Книги Кхазимога, Шиммер держал при себе обсидиановое копье, способное пробить любую демоническую броню, вместо правого предплечья и кисти носил техномагический протез явно неземного происхождения, а в качестве верхней одежды использовал робу-метаморф, способную содержать почти неограниченное количество карманов благодаря запечатанной в себе магии. Протез и копье Уоррен отказался показывать, а вот робу разрешил изучить. Джефф запомнил схемы вплетённых в ткань заклинаний (среди них нашлась и мощная защита), рисунки печатей и расположение их слоёв. Затем, в перерывах между вылазками, кропотливо трудился, воссоздавая их в своём одеянии. Меж делом отпрыск по своим каналам выяснил, что эти артефакты созданы никем иным, как Ламашту — Лилит, Матерью Зла, легендарным Первым Предвестником. Искатель Чэнь долго размышлял, как эти реликвии могли оказаться в руках Шиммера, но так и не пришёл к правдоподобному выводу: лорд-каббалист оставался довольно скрытной и таинственной фигурой. Эксперимент с накидкой Джеффу удался, но не полностью: похоже, он не учёл ещё какой-то фактор, так что копия получилась не совсем удачной. Одним из «багов», как их называл каббалист, было постоянное перемещение точек доступа к полостям по внутренней поверхности накидки. Приходилось порой минут по десять «рыбачить», отлавливая тонкие места. Наконец, он нащупал нужное отверстие. Раскрыв карман, Джефф погрузил туда руку и выудил предметы — старый дешёвый серебряный портсигар, небольшую курительную трубку, и «сувенир» с прошлой миссии — отрубленную голову шумерской мумии. Сначала каббалист хотел начать прямо здесь, но вспомнил, что курящих среди тамплиеров нет, и к нему могут быть претензии, если он надымит даже в нежилой зоне. Учитывая также отношение Ордена к колдовству, Джефф решил, что хочешь не хочешь, а придётся перемещаться. Он надел накидку, крепко сжав в руках высохшую башку, трубку и портсигар, и направил взор в спектральный план. Призвав нужные энергии, он увидел перед собой дверь. Открывалась она неохотно — мешала наводка от магической защиты Цитадели: находясь ближе к поверхности, Джефф вообще бы не смог куда-либо перемещаться. Неоконченное подземное помещение ещё толком не защитили —одна причина, почему он не возражал от такой «гостевой комнаты». Наконец-то дверь открылась, и отпрыск шагнул внутрь. Вышел он во многих милях на север от Лондона и зоны расширяющегося Ожога — на высокой точке сохранившегося участка Адрианова вала. Здесь уже было прохладно — выпал снег, в котором утопали ноги каббалиста. Взглянув на затянутое тучами серое небо, Джефф решил, что вскоре начнётся метель. Осмотревшись, он заметил небольшую рощу по ту сторону Вала, внизу. Туда и направился. Не став углубляться, каббалист расположился на опушке, среди молодых ясеней. Несмотря на то, что Ожог ещё не добрался в эту зону, кора деревьев выглядела болезненно, а ветки оказались покручены. Джефф почувствовал себя неуютно и мигом осмотрелся, но здесь ощущались только звери. Поставив соответствующую защиту, отпрыск решил не терять время. Растопив снег на пятачке площадью в квадратный фут, Джефф уселся, скрестив ноги. Перед собой он расположил мумифицированную голову, затем открыл портсигар. К запахам зимнего леса присоединился терпкий аромат крепкого табака, фимиама и гашиша. Джефф сноровисто скатал шарик из пластилинообразной смеси, размял его в пальцах и наполнил чашу трубки. Небольшое заклинание зажгло огонь в чаше, и трубка задымила. Быстро раскурив её, каббалист несколько раз просто вдохнул дым — решив, что заслужил маленькое вознаграждение. Пятой затяжкой он набрал полную грудь и резко выдохнул дымное облако в сторону высохшей головы. Дым не развеялся — сплотившись вокруг останков, он поднял голову в воздух напротив колдуна. Из серо-сизого облака сформировался призрачный силуэт сидящего человека. Черты лица головы, смазанные временем и разложением, начали проявляться чётче, словно к триди-снимку добавили резкости. Спустя минуту перед Джеффом сидел призрачный, но почти осязаемый мужчина лет сорока, лысый, с короткой курчавой бородой, закутанный в безрукавную робу из грубой ткани. Его глаза оказались закрыты — наполнивший глазницы дым все ещё клубился вокруг. — Проснись! — приказал призраку каббалист. Мужчина распахнул глаза. Джефф недовольно поморщился, увидев все те же пустые глазницы — похоже, зрения этот парень лишился ещё при жизни. Призрак поводил головой, то ли прислушиваясь, то ли принюхиваясь. Заметив отпрыска, он заговорил на тягучем и в то же время резком языке. На шумерском искатель Чэнь знал только несколько заклинаний, поэтому пришлось воспользоваться амулетом-переводчиком. — … о горе мне, несчастному! — уже на английском начал причитать призрак. — Даже в небытии мне нет покоя! Вместо моего повелителя меня призвал чужой абгаль! Удивившись, почему переводчик не определил слово «колдун», «абгаль» спросил: — Ты знаешь, что умер и лишь на время вернулся в стан живых? Призрак скривился: — Ведаю о том. — Ты знаешь, что это уже не первый раз? — задал второй вопрос Джефф. Тень человека кивнула: — Да, но первый раз моя плоть не была в моей власти — её призвал мой повелитель. «Уже теплее», — подумал отпрыск, и спросил снова: — А кому ты служил? Демону? — Игигу, — подтвердил мужчина. — Могучему, как сам Нергал! — И как зовут этого игига? — Джефф навострил уши, но ответ ему не понравился: — Тебе не позволено этого знать, лу-игиг! Лишь скромные слуги вроде меня, отмеченные его благословением, могут знать имя! Джефф смерил призрака взглядом. Даже в посмертии он не раскаялся, придурок!.. Мысленно вздохнув, каббалист сжал в зубах мундштук трубки, приподнялся, и протянув левую руку, когтём указательного пальца вонзился в глазницу мертвеца. Тот взвизгнул и отшатнулся, рискуя разрушить тонкие чары, вызвавшие его к жизни. — С момента твоей смерти прошли тысячелетия, — процедил отпрыск. — Я могу заставить тебя почувствовать их: жрущих твою плоть червей, треск ссыхающейся кожи и вес могильной земли, ломающей кости. Ты хочешь этого? — Не хочу! — быстро пролепетал поднятый из мёртвых. — Тогда отвечай на мои вопросы, быстро и без утайки! — строго произнёс Джефф. — Как имя того, которому ты служил? — Тот, У Кого Тысяча Лиц, — ответил призрак. — Мы знали его под этим именем! — Кто он? Какова его сила? — имя, даже в оригинале, ничего не говорило отпрыску, и он решил сузить круг. — Великий и могучий игиг, равный Ламашту и Пазузу, вестник пришествия своего племени в Срединный мир! — ответил дух шумера — его череп дрожал под пальцем колдуна. — Он являлся тебе? — опять общие сведения, да что ж такое-то! — Лишь в людском обличьи! «Ещё теплее», — подумал Джефф — Предвестников, способных скрываться среди людей, было не так уж и много. Поразмышляв, он убрал палец из мёртвой глазницы. — Это он лишил тебя глаз? — решил полюбопытствовать каббалист. Призрак мотнул головой: — Лишили люди закона — я врачевал, но боги от меня отвернулись, и тот, кого я лечил, ослеп. По законам зрение отняли и у меня. Джефф не удержал вздох — отчаявшиеся люди всегда были первоочередной целью для демонов, проникающих в готовый к вторжению мир. — Тот, У Кого Тысяча Лиц, научил тебя видеть без глаз? — спросил колдун. — И не только, — ответил бывший лекарь. — Он одарил меня силой — как лечить, так и калечить, в обмен наказав прославлять себя и делать для него дела. Недобрые дела, чародей, если ты хочешь меня спросить об этом. «Переводчик барахлит, — обратил внимание Джефф. — Что-то тут неладно!» — Ты видел своего повелителя новым зрением? — спросил он мертвеца, разделяя сознание — второй частью он решил получше изучить обстановку. — Для него он был невидим, — произнёс прислужник. Джефф ждал этого ответа, и проверил, не врёт ли дух. Не врал. Параллельным потоком сознания каббалист ощутил присутствие и кого-то третьего: не демона, не зверя, но человека. Основным потоком искатель Чэнь отложил беседу в памяти и сказал: — Не слишком ты оказался полезен, приятель. Ни мира тебе, ни покоя! — и развеял удерживающее заклинание. Дым рассеялся, и мёртвая голова с мокрым шлепком плюхнулась на жухлую траву. Объединив потоки, Джефф засек место, где скрывался человек — такой же одарённый. Каббалист поначалу напрягся, но быстро понял, кто же за ним скрытно наблюдает. — Ну и зачем эти игры в прятки? — он сердито покосился в тенистый просвет между деревьями. Оттуда раздался тихий смех, и из тени выступила фигура в бурой накидке. — Не хотела тебе мешать, — ответил женский голос, и фигура сбросила капюшон. Это была женщина — лет сорока, с красивым умным лицом. Природную красоту женщины портили остриженная налысо голова, на которой от лба до макушки тянулась двойная полоса крохотных, похожих на шипы рожек и бесцветные узоры фокусирующих татуировок, покрывающих каждый квадратный дюйм открытой кожи — Ты порой очень любопытно используешь некромантию, Джефф, — продолжила женщина. — Рада видеть тебя. Изменённый провёл взглядом и взором по силуэту женщины — как и он сам, Верховный Глас Кира Скайлер присутствовала здесь не физически. Впрочем, так или иначе, Джефф был рад видеть одного из своих немногочисленных друзей, поэтому поздоровался: — И я рад, Кира. Присядешь? — он указал на место рядом с собой. Скайлер улыбнулась: — Не откажусь! Она подошла к отпрыску, бросив мимолётный взгляд на мумифицированную голову, и села рядом, используя полу робы как защиту от влаги. — Вижу, ты не ушёл с миссии с пустыми руками, — она подбородком указала на останки. Джефф взглянул на высохшее лицо, уставившееся невидящими глазами на серое небо, и кивнул: — Это да. Затем он полез к поясу, вынул оттуда свой второй трофей и протянул рога Кире: — Держи! Ребятам из Круга эти штуки принесут больше пользы, чем мне! Верховный Глас несколько мгновений изучала предложенный дар, затем взяла их и взвесила в руках. — Наверное, — заметила она, — даже я не смогла бы имплантировать их себе. Перекуём в оружие, силы в них хоть отбавляй… Это было обязательно? — пронзительные зелёные глаза Киры скользили по вытянутой морде отпрыска. Тот покосился на неё нижними глазами, и молча затянулся дымом из почти погасшей трубки. Подняв лицо вверх, он выдохнул дым из ноздрей, придав облачку вид морды Азазилима. — Сильный, но тугодум, — сказал Джефф. — Предсказуемый. Он не за мной шёл, а за реликвиями из хранилища Самерайлов. Плюс в отряде был Петрус, который в него стрелял. А узнав меня, этот хуесос так вообще чуть не обделался от радости. Кира тяжело вздохнула, и заметила: — Это было необязательно, Джефф. Отпрыск повернул к ней лицо и пристально взглянул в зелёные глаза. — Обязательно, Кира, — твёрдо произнёс он. — Будь на его месте кто-то другой — я бы действовал иначе. Но Азазилим… Скажи мне честно, — отпрыск сделал ещё одну затяжку, — разве ты поступила бы по-другому, встретившись со Жнецом, который почти тебя убил и лишил майора Дариус руки? Не без удовлетворения Джефф заметил задумчивость на лице Верховного Гласа. Ей в том бою в Церкви знатно досталось — демон отгрыз ей кусок грудной клетки… но каббалиста её уровня просто так не убить. Кира воспользовалась рукой Жнеца, оторванной взрывом гранаты, чтобы частично исцелить свои раны, и дождаться учеников из едва образовавшегося Круга. Её восстановление заняло больше полугода, но от огромного шрама, идущего от левого плеча и почти до правого бедра, она так и не избавилась. Наконец, Кира тяжело вздохнула, и произнесла: — Я бы наверняка заставила эту тварь ответить… Но терзать его истинным именем — все-таки перебор. Джефф, мы кто угодно, но не палачи, — тихо добавила она. — И уж тем более не судьи. Особенно — не судьи. Джефф поджал губы. — А кто тогда? — спросил он. — Кто спросит с демонов за все их преступления? За миллионы загубленных жизней? Тысячи опустошённых миров? Кира снова пристально взглянула в глаза другу. — Мы едва выживаем, — в её голосе прозвучала грусть. — Новые Врата продолжают открываться, Ожог — осквернять планету, а люди — тамплиеры, стрелки, каббалисты, британцы, французы, американцы, белые, черные, жёлтые, мужчины и женщины, все — гибнут. О каком правосудии ты говоришь? Отпрыска задела боль в голосе Киры. Боль… и отчаяние,самый страшный враг человечества, а не демоны или Ожог. Признаться, Джеффа тронула откровенность женщины — для других членов Круга (кроме, пожалуй, Лидии Кроу) Верховный Глас Скайлер олицетворяла собой могущество и стойкость тех, кто повернул мощь Тьмы против неё самой. Он осторожно придвинулся к ней и не менее осторожно приобнял за плечи. Она не стала отказываться, прислонив голову к плечу старого друга. — Прости, Кира, — произнёс Джефф. — Временами я действительно витаю в облаках… точнее, глубинах, — он улыбнулся игре слов, — и забываю, насколько все на самом деле плохо. Но, — он взглянул на неё — и, почувствовав взгляд, Кира подняла на него и свои глаза, — мы сопротивляемся. И это приносит плоды — вторжение затянулось. А теперь у нас есть знания о Знаке и истинах, и однажды мы поймём, что они значат. Кира улыбнулась — спокойной, мягкой улыбкой — и сказала: — И тогда мы немедленно одержим победу над демонами, да? — Может, не немедленно, — уклончиво заметил Джефф, — но победа будет за нами. Я уверен. — Дьявольски уверен? — с лукавой улыбкой поинтересовалась Кира. — Демонически, — с ухмылкой подтвердил её бывший ученик. Оба каббалиста рассмеялись. — Кстати, — Кира мягко отстранилась от Джеффа, — у меня для тебя тоже кое-что есть! Она потянулась к поясу, сняла с него фляжку и протянула отпрыску: — Держи! Несмотря ни на что, бой с Великим Демоном наверняка подточил твои силы, так что я решила попрактиковаться в зельеварении, и сделала энергетический напиток. Джефф подозрительно на неё покосился: — Напомни-ка мне, дорогая, когда ты в последний раз варила зелья? — Джефф! — Кира фыркнула и ткнула друга в плечо. Тот рассмеялся, и решил в знак доброй воли попробовать подарок — приняв и открыв флягу, он демонстративно принюхался (пахло разного рода травами) и сделал глоток. Зелье оказалось терпким, на вкус как травяной чай, и здорово бодрило. Джефф уже сильнее приложился к фляге, заметив, что Кира все-таки пристально за ним следит. — Живой? — поинтересовалась верховный глас. — Отлично, эксперимент удался!.. Джефф, закрывая флягу, уже собрался парировать этот выпад очередной подколкой — но ощутил, как там, далеко, в Цитадели Тиндалл, пришёл в движение лифт, ведущий в его «гостевую комнату». — Все в порядке, — сообщил отпрыск мигом насторожившейся Кире, — но мне, похоже, уже пора! Женщина кивнула: — Значит, расходимся. Ты не против, если я позаимствую это? — она мотнула подбородком в сторону мумифицированной головы. — Забирай конечно! — кивнул Джефф. — Только вряд ли выжмете из засранца что-то большее. — А что именно ты выжал? — спросила Скайлер. — Я пришла в середине беседы, и многого не слышала. — Игилим, Тысячеликий, — ответил отпрыск, открывая спектральную дверь, — рекомендую найти Шиммера — авось в его книжке есть это имя! — Глянем! — донеслось уже в спину колдуну. — До встречи, Джефф! Береги себя! — И ты себя, Кира, — произнёс тот, не оборачиваясь.