Искушение для ангела

Наутро ярко светило солнце. — Привет, дорогая, — сказал за завтраком Найджел. Накануне он опять заснул, не дождавшись возвращения Джоан. Это было на него не похоже. И ещё: они всю неделю не занимались любовью. Джоан корила себя за то, что не может выбросить это из головы, но раньше он был так внимателен к ней, поэтому теперь это особенно замечалось. — Мне так не хватало тебя этой ночью. — Намекаешь на то, что я стал старым и немощным? Он сказал это совершенно спокойно, с добрым светом в глазах. Было очевидно, что он так не думает, и Джоан поспешно замотала головой. — Ничуть, милый, просто не надо использовать это в качестве предлога. Найджел вернулся к чтению газеты, а Джоан поднялась к себе в комнату. Ей хотелось рассказать ему о том, как она обедала с Эрикой, но почему-то вдруг она решила, что этого делать не стоит. Джоан всегда внимательно следила за тем, чтобы не подавать Найджелу никаких поводов для ревности, хотя оба они знали, что таких поводов и быть не может. Через сорок минут Джоан была уже в свободных серых брюках, бежевом кашемировом свитере, коричневых замшевых ботинках и шёлковом шарфе под цвет волос. Найджел вошел к ней в комнату в халате. — Что собираешься сегодня делать, милый? — спросила Джоан и попыталась скользнуть рукой к нему под халат. Но мужчина в этот момент смотрел на часы. Он не почувствовал её настроения. — Господи, через полчаса в газете общее собрание учредителей. Но я, конечно, уже опоздал. Итак, утро у него занято. — А после собрания что? — с надеждой спросила Джоан. — Обед с учредителями, потом еще одно собрание, и потом — домой. — Жалко, я в это время уже уйду в театр. Взгляд Найджела был нежен и задумчив. — Может быть, ты хочешь бросить работу? — Нет! — воскликнула Джоан и с детской непосредственностью поспешила объяснить: — Просто я очень по тебе скучаю. В Европе мы всё время были вместе, а как возвратились в Штаты и я начала работать — почти перестали видеться. Найджел растрогался — столько сожаления было в её голосе. Он протянул руку и стал гладить её по волосам. — Я понимаю тебя, — сказал он после недолгого молчания, чуть запрокинул ей голову и поцеловал. — Постараюсь уменьшить количество деловых встреч и официальных обедов. Хочешь, поедем куда-нибудь? — Не могу, дорогой. Много работы в театре. — Ох уж этот театр… — в сердцах сказал Найджел, но тут же уступил: — Хорошо, хорошо, — и уже серьёзно обратился к Джоан: — Тебе не кажется, что за эти годы ты узнала достаточно и теперь можешь начать писать что-нибудь своё? Ведь правда, так можно до преклонных лет проторчать в любительском театре, поднимая и опуская занавес! — У нас театр не любительский, — обиженно возразила Джоан. Найджел засмеялся: — Конечно же, нет. Однако ты не находишь, что уже достаточно? Подумай об этом, мы могли бы прямо сейчас отправиться куда-нибудь на полгодика, чтобы ты написала пьесу. — Я еще не готова к этому. Женщину пугала даже мысль о собственной пьесе, а почему — она сама не знала. — Нет, готова. Ты просто трусишь, дорогая. Притом совершенно беспочвенно. Вот увидишь — всё получится как нельзя лучше, если ты, наконец, решишься. — Может, ты и прав, но я всё-таки не готова. — Хорошо, будь по-твоему, но тогда не жалуйся на то, что мы не видимся. Ты проводишь в этом проклятом театре все своё время. Джоан удивилась резкости, с которой это было сказано. Впервые он говорил об этом без обиняков. — Не говори так, любимый, — Джоан поцеловала его, и он смягчился. — Глупая девчонка. Ты пользуешься тем, что я тебя люблю. — Я тоже очень люблю тебя. Они так бы и стояли, обнявшись, но Найджелу было пора уходить.

***

К её приезду в театре уже все бурлило, всюду сновали служащие и начали съезжаться исполнители главных ролей. За кулисами Джоан увидела Эрику, которая расхаживала в рваных джинсах, черной водолазке и неизменной красной бандане. — Привет, Джоани. — Она единственная из труппы так её называла. — Здравствуй, Эрика. Как дела? — Ужасно. Собираются еще вносить изменения. То была совсем новая пьеса, и что-то дописывали и переписывали вплоть до последней минуты. Однако выглядела Эрика не слишком-то озабоченной. — Я хотела опять предложить тебе пообедать вместе, но не смогла тебя разыскать. — А я принесла из дома сэндвич, — Джоан бесхитростно улыбнулась. — Мама приготовила? Джоан улыбнулась и лишь покачала головой. Не могла же она сказать, что сэндвич приготовила ей пожилая служанка. — Ну тогда я попытаюсь уговорить тебя после спектакля выпить со мной кофе. — Прости, в другой раз. Джоан хотелось пораньше вернуться домой, к Найджелу. Она не должна задерживаться. И так за все годы работы лишь несколько раз она выходила из театра вместе с основной массой. А уж вчерашний вечер вообще ни в какие ворота не лез. Эрика изобразила на лице глубокое разочарование и скрылась из виду. После спектакля она разыскала Джоан, которая, прежде чем уйти домой, решила проследить за тем, как убирают здание, и проверить, отключена ли осветительная аппаратура. — Ну, как тебе изменения, Джоани? — Эрика с интересом посмотрела на неё и уселась в кресло, а Джоан задумалась, прищурила глаза, вспоминая. — Не могу сказать, что мне понравилось. Мне кажется, это было вовсе не обязательно. — Вот-вот, и я такого же мнения. Слабовато. Говорила я тебе: все драматурги — параноики паршивые. — Да, возможно, — Джоан только улыбнулась. — Так как насчёт чашечки кофе? Джоан твёрдо покачала головой: — Может быть, в другой раз. Извини, Эрика, сегодня я не могу. — Муженёк ждёт? — не сумев сдержаться, спросила Эрика. — Надеюсь, что ждёт, — Джоан открыто посмотрела ей в глаза. Эрике не понравились её слова. Джоан тоже недовольно хмурилась, застёгивая пальто. Какое у неё право злиться на то, что она не приняла приглашение? Никакого. Неприятно, что она рассердилась. А вдруг в следующий раз не пригласит? Джоан почему-то боялась этого. Подхватив сумку и надвинув шляпу, она пошла прочь. К черту Эрику Стоун. Какое есть до неё дело? Джоан торопливо достигла угла. В ушах свистел ветер. Она заспешила к лимузину и только отворила дверцу и занесла ногу, как услыхала за спиной голос Эрики. Женщина удивлённо обернулась. Девушка стояла с высоко поднятым воротником, в своей красной бандане. — Может, подвезёшь? Несмотря на сильный холод, Джоан почувствовала, как от смущения у неё запылали щеки. Она первая, кто увидел её садящейся в машину. Столько лет она умело скрывала это от всех коллег по театру. И теперь ей ничего не оставалось, кроме как ойкнуть от неожиданности. — Возьми меня, не то окоченею. Представляешь, вокруг ни одного такси. Густо повалил мокрый снег. Да и какая теперь разница, коль она всё равно увидела её? Она смерила Эрику взглядом и сухо произнесла: — Садись. Она влезла в автомобиль и села рядом. Джоан неприятно удивилась её напористости и спросила: — Куда ехать? Эрике, казалось, не было дела, что она привела Джоан в такое смятение. Она назвала адрес, где-то в районе Сохо. — Я снимаю мансарду. Хочешь подняться посмотреть? — Спасибо, не хочу, — Джоан опять отметила про себя, до чего же девушка настойчива. — Ну что ты дуешься? — спросила Эрика и восхищённо посмотрела на Джоан. — Хотя, признаться, это очень тебе идёт. — Напоминаю: я замужняя женщина, — Джоан в порыве негодования подняла стекло, отделившее их от водителя, и бросила на Эрику сердитый взгляд. — Ну и что? Я же не сказала ничего непозволительного. Я не разрываю на тебе одежду. И не целую тебя на глазах шофера. Я просто попросила подвезти меня. Почему это тебя так задело? Должно быть, твой муж страшно ревнивый. — Нет, он не ревнивый, хотя это не твоя забота. Просто я… Ладно, хватит об этом. Женщина хранила молчание, пока они не подъехали к дому Эрики. На прощание та дружески протянула Джоан руку. — Сожалею, что заставила тебя нервничать, — голос её был звонок, но спокоен. — Поверь мне, я не хотела. — Она потупилась и сказала: — Давай останемся друзьями. Что-то в ней тронуло душу Джоан. — Прости, Эрика. Я тоже не хотела быть с тобой грубой. Дело в том, что никто ещё… Я так смутилась из-за машины… Прости меня. Ты ни в чем не виновата. Эрика поцеловала её в щеку. Это был чистый, дружеский поцелуй. — Спасибо и на этом, — сказала она и, поколебавшись, добавила: — Ты не побьешь меня, если я ещё раз предложу тебе подняться ко мне на чашку кофе? Она произнесла это так искренне, что Джоан не посмела отказаться. Правда, ей хотелось по-быстрей возвратиться к Найджелу. И в то же время… она была так резка с юной англичанкой. Поэтому Джоан со вздохом кивнула: — Хорошо, только ненадолго. Шофер остался ждать в машине, а Джоан поднялась по узкой бесконечной лестнице. Ей уже казалось, что они, должно быть, достигли поднебесных высот, когда Эрика отперла тяжёлую железную дверь, за которой открылась полная очарования квартира. На потолке были нарисованы облака, а по углам — удивительные высокие деревья с крупными листьями. Походные сундучки, предметы с Востока, циновки, коврики составляли убранство этого жилища. Огромные кресла были обтянуты небесно-голубой материей. Все это напоминало не квартиру, а мирный сельский уголок. Джоан показалось, что она очутилась в саду, где над головой по светло-синему небу бежали облака. — Эрика, какая прелесть! — У неё от восторга широко раскрылись глаза, когда она смотрела по сторонам. — Что, понравилось? — спросила Эрика с невинным выражением в голосе, и они засмеялись. — Еще бы! Как тебе удалось все это собрать? Наверно, привезла из Лондона? — Кое-что из Лондона, а остальное — подцепила здесь. — Ничего себе — подцепила! — возразила Джоан. — Как предпочитаешь — с сахаром, со сливками? — Спасибо, ни того, ни другого. Черный. — Так вот почему ты такая тоненькая! — Эрика, не сводя глаз, одобрительно осмотрела её хрупкую и изящную, как у танцовщицы, фигурку. Джоан тем временем, не дождавшись приглашения, села в глубокое голубое кресло. Через несколько минут Эрика вернулась с подносом, на котором дымились две чашечки кофе и стояла тарелка с сыром и фруктами. Лишь полвторого ночи Джоан спустилась к автомобилю. Она страшилась того, что скажет Найджел, и молила Бога, чтобы он спал, когда она возвратится домой. Молитвы её были услышаны. Муж прождал до полночи в их спальне, а потом заснул. Джоан, увидев его спящим, испытала острый приступ вины, но задала себе вопрос: а что тут такого? Всё, что она сделала — это выпила чашку кофе с одной из актрис их труппы. В этом нет ничего предосудительного.