Искушение для ангела

— Найджел! Ты мне будешь звонить? Обещаешь? Я тоже буду тебе звонить. Каждый день. Джоан прощалась с Найджелом в аэропорту. В её больших зелёных глазах стояли слёзы. — А когда ты прилетишь ко мне на уикэнд… — она не могла больше говорить, лишь потянулась к нему, едва видному за пеленой слёз. — Ах, Найджел, прости… Ей уже не хотелось улетать. Хорошо, что Найджел был рядом, он обнимал её и, как всегда, утешал, шепча на ухо: — Не надо, дорогая. Я выберусь к тебе через две-три недели. Всё будет очень хорошо. А после ты напишешь замечательную пьесу. Я буду тобой гордиться, вот увидишь. От его голоса становилось спокойней на душе. — Ты действительно так думаешь? — Джоан шумно фыркнула от смеха, но на глазах тут же выступили слёзы. — А как же ты? — Мы уже это обсудили. Со мной всё будет в полном порядке. Разве ты меня не знаешь? Я долго жил один до того, как мне выпало счастье быть с тобой. А ты должна вести себя как хорошая девочка и радоваться тому, что происходит. Может быть, это твой главный шанс, мадам Второй Режиссёр. Он пытался её развеселить, и она, наконец, улыбнулась. Найджел крепко обнял её и поцеловал. — А теперь, любовь моя, тебе пора идти на посадку, не то опоздаешь к вылету, а это не лучшее начало гастролей. Турне начиналось в Сент-Луисе, и труппа уже была там. Все вылетели утренним рейсом, но Джоан хотелось провести с мужем хотя бы несколько лишних часов. Она обернулась напоследок и прошла через турникет, чувствуя себя маленькой беглянкой. Найджел махал ей рукой, как всегда надёжный, добрый, любящий. Он стоял и смотрел, пока она не скрылась из виду. Покидая аэропорт, Найджел шёл медленно, возвращаясь мыслями к сегодняшнему утру, к этому лету, к прошедшему году, а потом и к последним двадцати пяти годам своей жизни. Вдруг страшное предчувствие заставило его похолодеть: он подумал, а не было ли это прощанием с Джоан?

***

В Сент-Луис Джоан прилетела в 16.03. До первого спектакля, назначенного на этот вечер, оставалось совсем немного, но она не боялась, так как режиссёр вылетел из Нью-Йорка вместе с артистами и в последнее время они так много репетировали, что труппа была в отличной форме. Когда шасси коснулось посадочной полосы, Джоан вздохнула, подумав о Найджеле, но тут же переключила свои мысли на работу. Она торопливо покинула самолет — ей не терпелось взять сумки, закинуть их в гостиницу и побыстрей отправиться в театр. Ей хотелось все проверить самой и убедиться, что всё в порядке. Озабоченная и деятельная, она спешила к месту выдачи багажа, обгоняя других пассажиров. — Милосердный Боже, куда же ты летишь? Совсем не смотришь по сторонам — чуть не сшибла вон ту престарелую даму! Она раздраженно обернулась, но, увидев Эрику, остановилась и улыбнулась, радостно и удивлённо. — Как ты здесь оказалась? — Очень просто — приехала встретить одного друга, — она с улыбкой добавила: — Который, как выяснилось, является вторым режиссёром нашего шоу. Знаешь, о ком я говорю, зеленоглазка? — Догадываюсь, острячка. Спасибо, что пришла. Несмотря на состоявшийся обмен колкостями, она была очень рада видеть Эрику здесь, в аэропорту Сент-Луиса, где вдруг, сходя с самолёта, почувствовала себя потерянной и одинокой. — Что в театре? — Откуда я знаю? Весь день проторчала в гостинице. — Никто не заболел? — спросила Джоан с неподдельной озабоченностью. Эрика, глядя на неё, засмеялась. — Нет, матушка, все здоровы. Она подхватила одну из дорожных сумок Джоан, и они пошли к стоянке такси. Её весёлое настроение передалось женщине, и в машине они уже обе смеялись и шутили, как дети. Эрика кого-то передразнивала, говорила глупости, острила. Джоан, пожалуй, никогда не вела себя так беззаботно, словно девчонка. Эрика заронила это в неё, и она была довольна. Словно вновь она возвратилась в радостную пору раннего детства. — Это оно? — спросила Джоан, указывая на гостиницу, к которой подъехало их такси. То был, вероятно, самый старый и, несомненно, самый уродливый и безобразный городской отель. — Не я ли тебе говорила, дорогая? Они выбрали для нас местечко по образу и подобию худшего нью-йоркского гадюшника. И как только такое отыскалось, в Сент-Луисе? — посмеиваясь, сказала Эрика. Джоан же буквально заливалась смехом: — Господи, это ужасно. Внутри он так же страшен? — Гораздо хуже. Тараканы величиной с пса. Но не бойся, дорогая, я купила поводок. — Эрика, — задыхалась от смеха Джоан, — не может же… всё быть так плохо. — Отчего же не может? Очень даже может, — заверила её девушка, не скрывая своего удовольствия. Когда Джоан зашла к себе в номер, она поняла, как была права Эрика. Потрескавшиеся стены, облупившаяся краска, кошмарная, жёсткая кровать и серое, застиранное бельё. Даже стакан в ванной комнате был немыт. — Ну что, права я была или нет? — победно спросила Эрика, поставив на пол чемодан. — Как ты можешь говорить об этом с такой радостью? — печально улыбнулась Джоан и села на кровать. Однако веселье Эрики казалось неистребимым. Она, словно ребёнок, уехавший из дому на каникулы, с размаху плюхнулась на кровать рядом с Джоан. — Эрика, прекрати! Неужели ты не утомилась? Она вдруг почувствовала себя усталой и раздражённой. С неё довольно. И зачем она уехала из Нью-Йорка, зачем покинула Найджела? Уж не затем, чтобы колесить по стране в обществе этой ненормальной и останавливаться в таких вот клоповниках. — Естественно, я никогда не устаю. А почему я должна уставать? Я молода! Правда, я не избалована, как ты, Джоан. — Что ты имеешь в виду? — У меня никогда не было личного шофера, и я не живу в пентхаусе. Большую часть жизни я провела в таких вот дырах. Джоан не знала, что ей делать — сердиться или просить прощения — и что сказать Эрике. Наконец она произнесла: — Ну, и что теперь? Будешь попрекать меня тем, что я замужем за… — она чуть поколебалась и закончила: — Что называется «приличным человеком»? Эрика посмотрела ей прямо в глаза. — Нет, но я буду попрекать тебя тем, что ты замужем за человеком вдвое старше тебя. На этот раз она вспыхнула: — Это не твоё дело. — Как знать, может, и моё. Её сердце учащенно забилось, и она отвернулась к стене. — Я очень люблю его. — Может быть, ты любишь его деньги. Эрика вызывала её на грубость и почти добилась своего. Джоан чуть не колотило: — Попробуй ещё раз сказать это. Найджел меня спас. Он единственный, для кого я что-то значу. Джоан как-то рассказала Эрике историю с отцовскими долгами, когда они пили кофе у той на мансарде. — Но это не причина, чтобы выходить за него замуж, — Эрика и правда рассердилась. — Я же говорю тебе: я люблю его. Можешь ты это понять? — Джоан была вне себя от ярости. — Он мой муж, и он прекрасный человек. Вдруг голос у Эрики стал мягче, она буквально ласкала Джоан словами: — Стоит мне лишь подумать, что твой муж на тридцать три года старше тебя, у меня сердце кровью обливается. Она с сожалением смотрела на Джоан, которая на сей раз не отвела взгляд. — Почему? — Несмотря на то, что у неё кровь пульсировала в висках, она старалась выглядеть спокойной и уравновешенной. — Это неестественно. Ты должна выйти замуж за кого-нибудь помоложе. Надо пользоваться своей молодостью, совершать глупости, иметь детей, в конце концов. Джоан сначала на это ничего не ответила, только вздохнула и поглубже уселась на неудобной кровати. — Эрика, я никогда не была молодой и глупой. А Найджела я знаю всю жизнь. И он — лучшее, что в ней было и есть, — сказала, наконец, Джоан и подумала: «Зачем я это делаю? Зачем я защищаю Найджела перед ней?» Эрика с грустью посмотрела на неё. — Хотела бы я, чтобы и обо мне кто-нибудь сказал такое. Джоан улыбнулась, в первый раз за время спора. Гнев её начал стихать. — Может быть, кто-нибудь и скажет это однажды. А теперь давай договоримся кое о чём. — О чём? — Хватит молоть чепуху о Найджеле и не цепляйся ко мне; хоть он и старше меня. — Хорошо, хорошо, договорились, — скороговоркой произнесла Эрика. — Однако не жди, что я смогу понять тебя. — Я и не жду, — сказала Джоан, хотя почему бы ей и не попытаться её понять? Ведь они — друзья. — И пойдём поскорей в театр, не то нас уволят. Через несколько минут всё плохое ушло. Им предстояло слишком долго путешествовать вместе, чтобы позволять себе при этом ссоры. Они вместе уходили и вместе возвращались, вместе ели и вместе беседовали, вместе смотрели телевизор в гостиничных номерах и спали бок о бок в залах ожидания аэропортов и вестибюлях отелей, когда ожидали расселения. Они были неразлучны. Крохотное ядрышко в большом коллективе. Все — и труппа, и персонал — держались вместе, словно срослись, но, тем не менее, неизбежно возникали группировки и парочки, и среди последних числились Эрика с Джоан. Никто до конца не понимал, в чем тут дело, никто не смел задавать вопросов, но через полмесяца все знали, что, разыскивая одну, непременно найдёшь и другую.

***

— Джоан! Эрика барабанила утром в дверь номера, где жила Джоан. Обычно женщина оставляла запасной ключ, и Эрике приходилось шлёпать и тормошить её, поскольку она так уставала, что разбудить её, не прибегая к грубоватым методам, было невозможно. Но прошлым вечером здесь, в одной из гостиниц города Портленд, штата Орегон, она забыла дать Эрике ключ. — Джоан! Проснись, чёрт возьми! Джоан! — Выбей дверь, — с улыбкой посоветовал проходивший мимо дублёр. — Просыпайся ради Бога, глупая женщина! Наконец она, зевая, подошла к двери. — Спасибо, Эрика. Долго меня будила? — И не спрашивай! — Она округлил глаза и по-свойски вошла в номер. — Ты принесла кофе? — Хочешь — верь, хочешь — нет, но в этой ночлежке кофе не найти. Ближайшее кафе — в двух кварталах отсюда. Джоан в изнеможении посмотрела на неё. — У меня сердце раньше остановится. — Я тоже подумала, что тебе туда не дойти, — с этими словами Эрика загадочно улыбнулась и вышла в холл. Через несколько секунд она вернулась с небольшим пластиковым подносом, на котором стояли две чашки кофе и блюдо с пирожками. — Боже мой, какое чудо. Где ты это раздобыла? — Украла. — А мне всё равно, уж очень есть хочется. Кстати, когда мы отправляемся? Вчера я пошла спать, а они так и не решили. — То-то я думала, куда ты запропастилась. — Ты что, смеёшься? Я с ног валюсь, когда не высыпаюсь, как следует. Перед отъездом в турне их никто не предупредил, что придётся давать спектакли каждый день. Эту несущественную деталь просто забыли упомянуть. И это было одной из причин, почему Найджел до сих пор не прилетал увидеться с Джоан, хотя она была в отъезде уже целый месяц. Не было смысла лететь на другой конец страны, если она занята каждый вечер. Они ежедневно перезванивались, но её новости становились всё туманнее. Всё её существование сосредоточилось в этих гастролях. У неё возникало ощущение, похожее на чувства, испытываемые моряком-новобранцем. Становилось всё труднее общаться с теми, кто не жил рядом с ней. — Так, когда мы отправляемся? Эрика взглянула на часы и улыбнулась: — Через час. Но, чёрт возьми, Джоан, ведь на всё можно посмотреть и по-другому. Уже сегодня мы будем в Сан-Франциско! — Ну и что? Думаешь, мы сумеем что-нибудь увидеть? Ничего подобного. Нас поселят в каком-нибудь вонючем отеле, а через три дня мы улетим из города. Турне уже утратило для неё свою прелесть, но всё же оно давало ценный опыт. Об этом она каждый день твердила Найджелу. — Не через три дня, дорогая. Через неделю. У нас будет целая неделя! На мгновение её лицо осветилось. Джоан подумала, что стоит позвонить Найджелу и предложить ему прилететь к ней. — У нас будут свободные дни? — Как знать, может, и будут. Поторапливайся, приводи себя в порядок, а я тем временем помогу тебе собрать вещи. Джоан улыбнулась и поднялась с постели. На ней была только ночная рубашка. Но она не стеснялась Эрику, почти как мужа, поэтому часто забывала накинуть халат. — Ты звонила сегодня своему агенту? — крикнула она из душа. Эрика тоже крикнула в ответ: — Да. — Что он сказал? — Ничего хорошего. Визу больше не хотят продлевать, и, как только завершится турне, мне придется уехать. — Из страны? — Очевидно. — Вот сволочи. — Именно. То же самое и я сказала, да еще ввернула пару едких выражений, — Эрика улыбалась ей через полуоткрытую дверь ванной. Джоан вскоре выключила душ и, завернувшись в полотенце, возвратилась в комнату. На голове у неё тоже было намотано полотенце. — Что же ты теперь будешь делать? — участливо поинтересовалась она. Джоан знала, как ей хотелось остаться в Штатах. — А что я могу, любимая? Уеду. — Она недовольно пожала плечами и начала глубокомысленно созерцать содержимое кофейной чашечки. — Если бы я могла чем-нибудь помочь тебе, Эрика. — Боюсь, что ты мне ничем не поможешь. У тебя уже есть муж, — криво усмехнулась Эрика. — Причём тут мой муж? — удивилась Джоан. — Я бы могла остаться здесь без труда, если бы женилась на американке. — Ну и женись на ком-нибудь. Потом сможешь быстро получить доминиканский развод. А что, неплохая мысль? — Всё немного сложнее. Я должна прожить с женой хотя бы полгода. — Ну и что? Найдётся какая-нибудь. Эрика покачала головой: — Боюсь, что нет. — Тогда придётся кинуть клич. Посмеявшись вместе с Эрикой, Джоан опять исчезла в ванной. Вышла она оттуда в бирюзовой шёлковой блузке, чёрной льняной юбке и чёрных кожаных босоножках на высоком каблуке. Жакет был переброшен через руку. Эрика, глядя на неё, не могла не улыбнуться — до того свежо и по-летнему она выглядела. — Сегодня ты очень красивая, Джоан, — сказала Эрика с чувством, в котором присутствовало уважение, восхищение и удовольствие. Позже, по дороге в аэропорт, она поинтересовалась: — Кстати, как твой муж? Не собирается навестить тебя? Джоан неохотно покачала головой. — Найджел считает, что в этом нет смысла, раз мы лишены выходных. Думаю, он прав. Она не стремилась развивать эту тему, и они молчали до самого аэровокзала. Затем наступила суета посадки в самолет, в котором они расположились на соседних креслах — Эрика раскрыла журнал, а Джоан углубилась в книгу. Время от времени Эрика говорила ей что-то вполголоса, а она хихикала и тоже иногда обращалась к той, читая вслух забавные места из книжки. Аэропорт Сан-Франциско был похож на все остальные: огромный, раскинувшийся, переполненный и суетливый. Специальный автобус доставил их в город, а там уже каждый сел в такси, чтобы добраться до гостиницы. Джоан стиснула зубы, готовя себя к очередной встрече с отвратительным гостиничным номером, но когда такси остановилось, она в изумлении увидела перед собой не стандартный пластиковый отель, что следовало ожидать, а небольшой, во французском стиле, расположившийся на холме пансионат с захватывающим видом на бухту. Здание выглядело по-домашнему уютно и совсем не было похоже на гостиницы, в которых привыкли останавливаться разъезжие артисты. — Эрика! — воскликнула Джоан, удивляясь и радуясь. — Мы не ошиблись адресом? Она выбралась из такси и теперь осматривалась по сторонам со смешанным чувством удовольствия и страха. — Давай подождем наших, — предложила она Эрике, расплачивающейся с водителем. У неё вдруг улучшилось настроение, хотя она не могла понять, почему Эрика так странно смотрит. — Сюда никто не приедет, Джоан, — негромко сказала она. — Почему? — смущённо спросила женщина, отказываясь что-либо понимать. — Где же все? — Как обычно, в центре города, в какой-нибудь ночлежке, — объяснила Эрика и добавила, ласково улыбнувшись Джоан: — Я думала, тебе здесь больше понравится. — Зачем всё это? Почему мы должны остановиться здесь? — Потому что ты привыкла к таким гостиницам, потому что здесь великолепно. Тебе здесь очень понравится, ведь мы так устали от всех этих клоповников. И правда устали. Но почему именно здесь? И почему Стоун всегда ведёт речь о том, что она привыкла к чему-то необыкновенному? Почему они здесь будут только вдвоём, отдельно от всех остальных? — Ты мне веришь? — обратилась она к Джоан, как будто даже с вызовом. — Или хочешь вернуться назад? Она все взвесила и, вздохнув, согласилась остановиться здесь. — Но я не понимаю, с какой стати ты сделала это? Почему не посоветовалась со мной? — спросила она устало и подозрительно. Выражение глаз девушки показалось ей вдруг каким-то нехорошим. — Я хотела удивить тебя. — Но что скажут остальные? — Кому какая забота? Видя, что она готова отступить, Эрика поставила сумки на землю и протянула ей обе руки. — Джоан, мы друзья или нет? Она неуверенно кивнула: — Друзья. — Тогда верь мне. Поверь мне хотя бы раз. Это всё, о чем я прошу. И она поверила. Эрика заранее заказала в этом пансионате два номера через стенку, и когда Джоан увидела их, ей оставалось лишь признать, что они прелестны. Ей захотелось вдруг броситься к Эрике на шею и радостно засмеяться. — Ах, Эрика, как ты была права! Боже, как тут мило! — А я что говорила? — победно посмотрела Эрика на Джоан. Они стояли на балконе и наслаждались открывающимся видом. — Прости, я доставила тебе столько хлопот. Я так утомилась с дороги и, не знаю, как сказать… Я так давно не видела Найджела, и мне неловко, что… — Не волнуйся, любимая, не волнуйся, — успокаивала ее Эрика, обвив рукой её плечи. Джоан улыбнулась и ушла в комнату. Там она блаженно растянулась на бледно-голубом бархатном шезлонге. В номере стояла мебель, имитирующая французскую работу, стены обиты тканью, камин облицован мрамором. Над кроватью возвышался роскошный балдахин. Когда Эрика вернулась с балкона, Джоан вновь улыбнулась ей и спросила: — Как ты нашла это замечательное место? — Видимо, мне просто повезло. Я останавливалась здесь во время первой поездки в Штаты. Тогда же я пообещала себе, — она перевела взгляд на кисти рук, — что непременно вернусь сюда с человеком, которого полюблю. — Тут она вновь подняла глаза на Джоан. — Я полюбила тебя, Джоан. Эрика произнесла это очень тихо, но Джоан услышала и замерла от неожиданно захватившего её теплого чувства. Она не знала, что сказать в ответ, но одно было ясно — девушка тоже ей очень нравится. — Эрика, я не должна… — она встала и, испытывая неловкость, застыла посреди комнаты, стоя к ней спиной. Джоан слышала, как она подошла к ней, и потом почувствовала нежное прикосновение к плечам. Эрика заставила её обратиться лицом к ней и, ничего больше не говоря, поцеловала её прямо в губы, вложив в этот поцелуй весь жар души и влечение тела.