"Я буду ждать, я буду жить".

Шумная компания в углу бара вновь начала свои разборки, но вскоре утихла, когда к ним подошёл охранник и что-то тихо сказал. Скорее всего он просто предупредил, что у всего есть окончание — и оно не всегда заканчивается мило и весело. Молодой парень усмехнулся своим мыслям, глядя в экран головизора, где привлекательная девочка из обеспеченной семьи с пафосом и горячностью открывала в Сенате реалии настоящего.  — Эй! Прибавь звук, будь добра, — парень бокалом, в котором плескалось дрянное виски, указал на экран. Барменша, миловидная тогрута, с улыбкой плавно повернулась к головизору, демонстрируя свою красивую и подтянутую фигуру. И обиженно надулась, когда этот молодой человек даже не оценил поданный ему презент. Только это было далеко не так, презент был оценен по достоинству, но вот времени, чтобы распробовать его, было не так много. Кареглазая советница сенатора Альдераана с напором и силой своего убеждения будоражила сенаторов, за которыми с платформы, что располагалась чуть выше, он знал, за нею внимательно наблюдал тот, кого стоило бы принимать во внимание, когда поднимаешь вопросы, касающиеся вышестоящих инстанций. Кажется, внизу была сноска, как зовут эту фифу… Стоит только напрячь память… Слимо! Кажется, он чуть перебрал спиртного, имя никак не всплывало. Парень досадливо помотал головой, отхлёбывая остаток. Однажды он поспорил с приятелем, что он войдёт в здание Сената, — и приятель проиграл ему большой куш. Войти-то он вошёл, даже с удовольствием выслушал всю ту дребедень, что лили из своих пастей зажравшиеся чинуши, берегущие свои зады и бошки. Он даже вышел, сумев забрать выигрыш, чему был несказанно рад, так как планировал зарезервировать место на одном торговом судне… А дальше его ждал облом по всем статьям. Ни зарезервировать место, ни воспользоваться выигрышем ему просто не позволили. Скрутили, когда он шёл довольный и счастливый от свалившегося прибытка. Ему всегда везло. К такому быстро привыкаешь. И это расслабляет, позволяя обманываться, что так будет всегда. Реальность вновь оскалила ему в любезней некуда ухмылке свою подлость. Это было три года назад.

***

Правитель обширной галактики задумчиво теребил мочку уха. Сводки охраны его совершенно не радовали. Этот малолетний придурок вновь заставил метаться по всему Корусанту свою охрану, которой было в категоричной форме приказано вернуть наглеца на место. Желательно в целости и сохранности. И охраны, и их подопечного. Охранники короткой речью прониклись, поклонились — и исчезли со скоростью света. Искать мальчика, который вновь решил проверить свои силы? Да нет, конечно, парень и в мыслях не держал, что причиняет неприятности, он просто решил вспомнить прошлое. «Не так ли, Люк?» Этот самый Люк словно услышал воззвание к себе, такому глупому и неразумному, вскинул было бокал в молчаливом салюте, озадаченно заглянул внутрь и скривился.  — Мне ещё! — бокал со стуком был поставлен на пластиковую стойку и толчком отправлен к барменше. Та покосилась на свою деку и поиграла кончиком мантралы, как бы подсказывая следующий ход клиента. Парень поморщился, щёлкнул по своему комлинку и дека девушки звонко брякнула, давая понять, что заказ оплачен.  — Твоё здоровье! Девица фыркнула, резко повернувшись к нему аппетитным задом. Парень понятливо ухмыльнулся и пригубил было бокал, как его весьма уверенно и легко из его рук реквизировали. Люк закатил глаза под лоб, но противиться выскальзывающему из пальцев бокалу не стал.  — Вот какого чёрта, а? Можно же было дать мне сутки? Присевшая слева от него молодая женщина, как раз и выудившая из руки мальчишки спиртное, подозрительно понюхала содержимое, а после скривилась.  — И такое ты пьёшь? Фу! Ну и вкус…  — О вкусах не спорят, с ними смиряются, — глаза мальчишки не отрывались от экрана, он даже ухом не повёл, чтобы попытаться удрать. Бесполезно, но можно выиграть время. Женщина была не в духе.  — С твоими смиришься, как же! Ведь просила же…  — Ага, просила! Помню. Но тогда какой кайф в побеге?! — чистые голубые глаза уставились на неё. Она вгляделась в эту кристальную чистоту, уже смирившись с неизбежным злом в лице этого говнюка. Что-что, а от ответственности этот парнишка никогда не убегал, даже если это грозило ему немалыми нагрузками. «Для прыткого организма нагрузки физического тела только на пользу!» — ехидничал он, когда его почти вытаскивали волоком из тренировочного зала, где с ним занимался владыка Империи, совершенно обессиленного. И она, глава охраны молодого Люка, порой знала, что вот эти-то взбучки в виде тренировки, пока останавливали парня от реального побега. Потому что перспектива после побега с Корусанта оказаться один на один с Императором будет так себе приятной. Император стоял на фоне темнеющего неба столицы, вглядываясь в сверкающие огни города-планеты. Люк вернётся. Он всегда возвращается. Потому что он принял правила этой игры, игры, которую ему предложили три года назад. Втянув воздух через нос, парень усмехнулся и подмигнул главе своей охраны. Женщина только закатила глаза, безмолвно мотнув головой в сторону зала, где уже пребывал Император. Люк пьяно ухмыльнулся, с трудом удержавшись на ногах.  — Сегодня я отсюда ВЫЙДУ. И ОТСЮДА тоже! — в голосе парня прозвучал вызов и обещание, а рукой он обвёл окружавшее пространство. Начальница охраны только покачала головой на подобное заявление. За три года мытарств её подопечный сбегал — и возвращался, раз за разом, но планки, поставленной Императором, так и не смог осилить. Что на него сегодня нашло интересно? Она впервые видела, чтобы Люк так наклюкался. И как он собирается выиграть эту схватку? Люк смотрел на дверь, за которой, как и всегда после его побега, его ждал повелитель галактики и взбучка его же руками. Кто бы знал, как ему это надоело! Надоело быть пленником — и даже и не пленником, кем-то, кто даже не знает своего будущего, тем, кто выбран не по праву рождения, а просто прихоти ради, преемником Императора на трон Империи. Люк пьяно ухмыльнулся, откинув волосы на спину, перед глазами поплыло, но он заставил себя остаться на ногах. У него нет друзей — это рычаг давления, как ему намекали не раз. Вот он и держал дистанцию с другими. Он не мог доверять окружающим, даже своим учителям, охране… Ему не позволяли развернуться в своих рамках, словно в какой-то момент он переходил грань дозволенного. И последний год выдался на редкость пакостным. Перешагивая порог зала, Люк уже знал, что отсюда он в самом деле либо выйдет победителем, либо он вынудит себя убить. Жить так, как жил он в этих четырёх стенах, уже не было желания. Энакин смотрел на входившего парня, пытаясь сдержаться. Падме просила, чтобы он не был слишком строг к парню, ведь не со зла же он! Император крутанул в руке сейбер, опустив кончик клинка к полу.  — Оружие выберешь сам, — голос Энакина едва не сорвался на крик. Синие глаза в упор взглянули через всё разделявшее их расстояние.  — Сколько? Скайуокер непонимающе уставился на мальчишку, что стоял напротив него, покачиваясь. Но сегодня в снисхождение играть Император был не намерен.  — Бери оружие или пеняй на себя!  — Сколько раз продолжается эта игра? Три года уже… Мне осточертело играть на ваших условиях. Хватит! Черноволосая голова претендента на трон мотнулась из стороны в сторону: юный бунтарь отказывался идти на поводу давнего уговора. В блестевших от выпитого алкоголя горел отчаянный вызов, пальцы сжимались в кулаки, губы подрагивали от ярости невысказанных фраз и претензий. Но парень не двигался в сторону стеллажей.  — Бери. Оружие!  — Нет! — выкрикнул Люк, не спуская взгляда с противника. Его голос сорвался, сойдя до шёпота, который в полной тишине, только оттенённой гудением алого клинка, прозвучал отчётливо: — Сколько раз я получал здесь взбучку? Мне надоело, осточертело, что меня используют, как манекен! Довольно…  — «Только тогда, когда ты отсюда выйдешь, а не вынесут тебя, только тогда я признаю, что ты готов». Ты помнишь этот договор? — тихий голос Императора был полон смертельного предупреждения. Люк зашипел в ответ. Его грудь ходила ходуном, но взгляд под давящим взором светлых глаз Императора он отпускать отказывался.  — Помню ли я?! Три года… Три проклятых года я доказывал вам делом и словом, что я не подхожу на роль, что вы мне предложили. Вы знали о моём нежелании, но игнорировали! Хватит этих игр, я устал от невозможности выполнения ваших замыслов!  — Возьми клинок и докажи, что не готов, — Энакин взглядом указал на стеллаж, где располагалось оружие. — Сегодня ты проиграешь в последний раз. В последний раз — и навсегда. В синих глазах мальчишки промелькнуло что-то вроде недоверия, но в следующий момент он схватил первое, что ему под руку попалось, ринувшись без всякого разбора вперёд. Энакин отступал, уворачивался, не атакуя и показывая, что пьяного парня он всерьёз не воспринимает. Очень близко просвистело лезвие клинка в руках Люка, ветерком пройдясь вдоль щеки едва увернувшегося Императора, заставив Энакина перестать играть в отступление. Алый клинок пошёл на перехват металлу клинка Люка. Энакин почти ожидал, что сейчас на пол брякнутся две половинки меча мальчишки. Но тот извернулся на месте, едва разминулся с алым лазером, попутно лишаясь прядки растрепавшихся своих волос, и с полным ярости воплем активируя вытащенный откуда-то сейбер, чтобы успеть парировать новую атаку Императора. В его движении не было силы, ему едва удалось отвести гудящее лезвие от своего туловища. Энакин отступил: впервые Люк использовал такой обман, прежде с терпением воспринимая, что Энакин сильнее его. Зализывал раны, лечился — чтобы в следующий раз убежать и после него с равнодушием воспринять взбучку. Но равнодушно ли? Люк на глазах успокаивался, из синевы глаз мальчишки исчезло то пьяное выражение, что выбесило Энакина сегодня. Кажется, его сумели провести. И кто? Император сухо улыбнулся, с иронией кивнув противнику. Кажется, сегодня Люк в самом деле намерен выйти из зала. Но кто сказал, что Энакин даст ему сделать это без потерь? Свободу надо завоёвывать или выигрывать.  — Игры в сторону. Готов? — голубые глаза Императора неприятно блеснули. Парень перед ним расправил плечи, крутанул в ладони сейбер и занял защитную позицию. Ставки сделаны, ставки приняты, господа!