stay with me

— Чонин, дай мне свою руку. Не хочу потерять тебя в толпе, — строгий мужской голос вырывает маленького альфочку из ступора, в котором он находился из-за огромного количества людей в международном аэропорту Инчхон. К такому ему не привыкать, хотя в аэропорту Нью-Йорка людей было больше. Просто здесь в основном все азиаты, и маленький Чонин правда не помнит времена, когда он видел так много своих соотечественников, которые разгваривают на корейском. Это так волнующе сейчас; «зов родной земли» называется. Но Нини ещё семь, так что все эти чувства ещё ему незнакомы и нераскрыты. Он хватает руку своего отца и ощущает себя в безопасности. Впрочем, это всегда так, когда рядом во весь рост стоит его очень даже влиятельный отец и прижимает своего наследника к себе.       Они проходят через толпу вечно куда-то спешащих альф, омег и бет в сопровождении двух охранников и большими усилиями выходят из здания, где их ждёт уже заранее подогнанная машина. От Инчхона до Сеула нужно ехать ещё час или два, всё же расстояние между городами почти семьдесят километров. Бэкхён украдкой смотрит на вечно сонного Чонина, который теперь сидит у окна и с интересом разглядывает все за ним.  — Помнишь Сеул, малый? — игриво спрашивает он, глядя на выражение лица альфочки. Тот только хмурит свои брови и дует пухлые губы в концентрации, и ответ для Бёна ясен как божий день. — Ничего, — звонко смеётся Бён-старший, — тебе тогда было всего лишь пять. Вспомним всё вместе, окей?  — Окей, — соглашается Чонин, и отец треплет его чёрные пряди. Одно из преимуществ пребывания в Америке то, что почти за неполные два года Чонин идеально (настолько идеально, насколько может получится у семилетнего ребёнка) владеет разговорным английским. Нужно ещё сказать спасибо репетиторам. Но не суть. Уже март, а это значит, что в Корее начался новый учебный год. Чонину нужно много стараться, чтобы преуспеть, хотя для ученика первого класса начальной школы это не будет трудным, ведь первые дни проходит в основном знакомство с учителями и одноклассниками. А в том, что Чонина будут любить и уважать, Бэкхён не сомневается. Немножко эгоистично с его стороны так думать, но раз у альфочки есть такой отец, как он, то у него, конечно же, не будет никаких проблем в обществе. Сам Чонин умный ребёнок, немного замкнутый и закомплексованный, но очень старательный и обидчивый. Бэкхён так считает не только потому, что Чонин его сын, но и потому что он правда очень талантливый и вежливый мальчик, каждый раз своим поведением и успехами заставляет гордиться собой. Бён Бэкхён не знает, как так получилось, что в тридцать кроме того, чтобы сидеть в офисах с утра до вечера и работать перед компьютерами, кроме того, чтобы руководить такой огромной компанией, которую унаследовал от отца, у него уже есть маленькое чудо, к которому хочется возвращаться каждый день. Теперь представить своё существование без Чонина невозможно. Без его капризов, милой мордашки, вечно сонного состояния, без его лучезарной улыбки, заразительного смеха и вечно надутых губ, когда он хочет что-то или просит отца играть с ним хоть чуточку дольше, жизнь Бэкхёна была бы просто пустой.  — Мы на месте, — говорит водитель, выходит и открывает двери для Бёна-старшего, берёт из багажника чемоданы.  — А наш дом всё так и не изменился, — с улыбкой на тонких губах произносит Бэкхён, наслаждаясь впечатленным видом Чонина.       Когда они оказываются внутри особняка, Чонин начинает бегать по всему дому в поисках чего-нибудь интересного для себя. Бэкхён же внимательно осматривает свой дом, который казался слишком большим и пустым для них двоих. Папа и отец живут отдельно, они уже порядком старые и, как говорит отец, «свою жизнь прожили». Десятками лет работали и управляли компанией, и только в последние годы уступили место новому поколению. Теперь они только наслаждаются жизнью, путешествуют и, когда бывают в Корее, редко останавливаются у Бэкхёна. В основном проводят время в своей маленькой, уютной квартире в Каннаме, время от времени навещая их с Чонином. Хотя и тогда, вместо того, чтобы играть со своим внуком и приятно проводить время со своей семьёй, они тратят свои драгоценные часы на то, чтобы заставить Бэкхёна пожениться. А жениться Бён уж точно не хочет, потому что все омеги одинаковые. Одни не нравятся ему, другие недолюбливают Чонина, а впустить в свое личное пространство человека, который любит его, но не уважает и не готов воспитывать с ним его ребёнка, он не сможет. А так, ночная жизнь у него есть, внимание со стороны противоположного пола тоже. Но выбрать спутника и партнёра сейчас, к сожалению, он не готов. Бэкхён неплохой хозяин, нет. Он привлекательный и остроумный, сильный, когда нужно. Хороший отец и сын, неворчливый и непридирчивый. Но, во-первых, не любит легкодоступных омег, таких в окружении много. Он уже уволил двадцать шесть работников, с которыми провёл ночь. Во-вторых, терпеть не может лицемерных людей, которые при его присутствии любезны с Чонином, а когда его нет, не обращают внимание на альфочку. В третьих, не может жить с человеком, который красивый снаружи, но не делит с ним его интересы. В четвертых, оказывается, Бён Бэкхён и правда дотошный человек. — Кто ты? — спрашивает Чонин, с любопытством разглядывая маленького альфу, сидящего под огромным деревом с книгой на руках.       Сехун поднимает свой взгляд и видит хорошо одетого мальчика перед собой. Может это тот сын хозяина, о котором дядя Кёнсу и рассказывал?  — А ты кто? — он немножко напуган и ему правда неловко перед этим мальчиком, потому что он не знает, как признаться, кто он. Но, несмотря на это, голос Сехуна не дрогнет.  — Я Чонин, живу здесь. Теперь скажешь, кто ты?       Сехун только отводит глаза и прячет книжку за спиной. Несмело бросает взгляд на Чонина и видит, что тот совсем не высокомерный и избалованный, каким он себе его представлял, а стоит перед ним весь такой вежливый и стестнительный. Он сжимает книгу в своих маленьких руках и произносит:  — Мой папа здесь работает, и я тоже сейчас живу здесь, вон там, — показывает на ту часть дома, где живёт прислуга, и Чонин роняет понимающее «а-а-а-а». — Я Сехун.  — Тебе сколько? Мне в апреле исполнится семь лет. И я со следующей недели буду учиться в начальной школе.  — Мой день рождение тоже в апреле, и тогда мне тоже будет семь, — сердце стучит громко в предвкушении. Неужели у него и сына хозяина дни рождения в один день? Кроме этого, Чонин такой милый и скромный. Может у них получится стать дру…  — Кууууул! — восклицает Чонин на английском и широко улыбается Сехуну. — Давай дружить! Ты будешь моим первым другом в Корее, я так счастлив, — говорит маленький альфочка и кладёт свою руку ему на плечо. — Идём, я покажу тебе свои игрушки.  — Но мне не позволено идти туда, я не…  — Отец на работе, и никто со мной не играет. Мне так скучно одному, пожалуйста?       Сехун внимательно смотрит на Чонина. У него очень большие чёрные глазки, длинные для альфы гладкие волосы и чуть тёмная кожа. «Может все, кто жили в Америке, такие?» — думает альфочка. На Чонине стильная синяя рубашка, чёрные джинсы и очень дорогие кроссовки от Nike, наверное, оригинальные. Сам он наоборот, такой бледный по сравнению с Нини. Его волосы короткие, одежда старая, но удобная. Джинсы и футболка с жакетом, который дедушка сам вязал для него, и обычные кеды. Всё так просто, что он чувствует себя неловко рядом с Чонином.  — Ну давай, пойдем, будет весело, — продолжает уговаривать его Чонин, и Сехун сдаётся. Чонин хороший, поэтому он следует за ним в его комнату. Может у них получится стать хорошими, нет, лучшими друзьями? Маленький альфочка улыбается, эта мысль ему нравится.       Дни просто летят. Бэкхён уже как две недели живёт в Сеуле, и график тот же. Он свободен в субботу и воскресенье, а с понедельника по пятницу, с девяти утра до восьми вечера проводит на работе. Когда он дома, то старается уделять как больше внимания Чонину, играть с ним, помогать с уроками. Всё слишком спокойно и уютно, в доме ему комфортно, но не покидает чувство, что есть кто-то посторонний. И не просто. Когда Бэкхён утром завтракает в гостиной, погружаясь в свои документы, то спиной чувствует присутствие этого постороннего. Оборачивается, а там никого нет. На своих рубашках и другой одежде постоянно чувствуются нотки какао. Он сидит у бассейна, и появляется ощущение, что этот самый какао где-то поблизости, встаёт, чтобы проследить, а какао уже нет. Вечерами, когда медленно выбирает для себя вино в погребе, снова ощущает это, и когда хочет выйти и закричать «ха-ха, попался!», то он снова исчезает. Это как односторонняя игра в прятки, и так нервирует. Хочется наконец столкнуться с этим какао лицом к лицу. Он появляется внезапно и сразу же исчезает. От посуды, от одежды, иногда даже от Чонина пахнет им. Поймать же не получается. Какао нет в доме, нет в комнатах, нет на кухне.  — Да кто же этот чёртов какао! — не выдерживает он в один прекрасный вечер, сидя за столом. Снова этот запах, уже проник под кожу. — Во дворе — какао, дома — какао, в погребе — какао!  — Вам не нравится? — Кёнсу, который стоял рядом и обслуживал его, смятен, напуган и нервничает. Хозяин за последние дни очень напряжен, и, если ему так не нравится запах Чон…  — Нет же! Вопрос в том, что очень даже нравится. Уже две недели как это запах преследует меня. Я же так с ума сойду, его нигде нет. Дома есть новенький? — интересуется Бэкхён, высоко приподнимая бровь, и Кёнсу взволнованно стискивает свой фартук. Этого он хотел избежать.  — Да, господин, мы приняли нового работника на кухню. Но я обязательно передам ему, чтобы он был поосторожнее и тщательного следил за собой.  — Он моло…  — Мы ведь все знаем, что не нужно беспокоить ваш отдых, когда вы дома. К тому же, работникам не позволено выходить из своей части дома, с вашего позволения, — быстро лепечет Кёнсу и поспешно покидает гостиную, пока Бэкхён не начал задавать новых вопросов. Чондэ слишком хороший, чтобы так сразу потерять работу и снова остаться с разбитым сердцем. Поэтому он ставит мысленно галочку: папа Сехуна должен всеми силами скрывать свой запах.