stay with me

      Под угрожающим взглядом Бэкхёна Кёнсу нехотя отступает, понимая, что сейчас ничего не может сделать. Это уже здесь, так близко. Ещё чуть-чуть и он увидит источник этого пленительного запаха. Альфа сглатывает, делает шаги в сторону комнаты Чондэ, уверенно опускает ладонь на ручку и приоткрывает дверь. Сквозь пелену возбуждения он видит лежащего, свернувшись в комочек, омегу с зажмуренными глазами и с искусанными красными губами. Бэкхён сильнее сжимает ручку, чувствуя, как напрягаются мышцы и по всему телу проходит разряд электричества. Он на минуту прикрывает веки, делая глубокий вдох — зря, ведь вблизи запах с особенной силой ударяет в нос, дразнит, проникая под кожу. Прерывисто дыша, Бён направляется к Чондэ, опускаясь на корточки напротив рядом с кроватью, и с нескрываемой животной страстью блуждает взглядом по всей тонкой фигуре омеги. Он нервно потирает своё лицо, чтобы отогнать неприличные мысли, дрожащими руками дотрагивается до лба омеги, заправляя черные пряди за ухо и ощущая жар, исходящий от его тела. Бэкхён встряхивает головой и тяжело выдыхает, выпуская воздух из легких. Так не пойдёт, нужно помочь ему. Альфа снимает свой пиджак, бросая его куда-то на пол, резко откидывает одеяло в сторону и берет почти бессознательное тело омеги на руки.  — Что ты делаешь, Бэкхён, куда ты…  — Он горит, Кёнсу, — раздраженно прерывает речь До альфа. Может он завтра пожалеет о своем агрессивном поведении, но его же тоже можно понять. — Ему нужна помощь, я позабочусь о нём, — отвечает тот, направляясь в свою комнату.       Кёнсу понимает, что сидеть с детьми сегодня придётся ему.       Бён опускает Чондэ на свою кровать, а сам заходит в ванную комнату, включает чуть холодную воду, чтобы наполнить ванную. Идет обратно в спальню, по пути матерясь себе под нос, ведь придется раздеть омегу.  — Спокойно, Бэкхён, контролируй себя, — мямлит он и намеренно открывает все окна своей комнаты, чтобы проветрить её и хоть немножко расслабиться. Он развязывает свой галстук, избавляясь от него, расстегивает верхние пуговицы рубашки и закатывает рукава. На кровати Чондэ всё так же спокойно лежит, время от времени сладко постанывая. Боже, у Бэкхёна отнюдь не железные нервы.  — Так, Чондэ, приди в себя. Ты должен помогать мне, а? — мягко тянет он, нерешительно касаясь теплой щеки омеги ладонью. Сейчас, наверное, он в более тяжелом положении. Ведь из них двоих «здраво» мыслит только он. Наверное.       Омега лениво открывает глаза, растерянно смотря на Бэкхёна из-под густых ресниц, и альфа замирает, впитывая в себя образ такого растрепанного Чондэ. Он так безумно привлекательный сейчас, что хочется наплевать на всё и вжать его в кровать. Исследовать каждую частичку его тела и всю ночь заниматься любовью. Но вместо этого Бён только поджимает губы и принимается стягивать с омеги его домашние штаны. За что, боже, за что ему такое испытание? Он старается долго не зависать на стройных ногах Кима и как можно меньше прикасаться к оголенным участкам тела. Ведь Чондэ такой нежный и поддатливый сейчас в его руках, позволяет свободно трогать себя, а Бэкхён представитель всё-таки сильного пола, мужчина, чёрт возьми, который в один момент может взять и легко потерять рассудок. Тело под этой безразмерной белой футболкой именно такое, каким Бён себе представлял, о котором грезил каждую ночь. Он ловко берёт его на руки, направляясь в ванную.  — Прекрати, Чондэ, не делай так, — из последних сил просит Бэкхён омегу, который теперь трется носом о его щеку, дарит ему поцелуи-бабочки, щекоча кожу под глазами. Он поспешно опускает его в ванную, садясь рядом с ним на небольшой коврик голубого цвета.       Чондэ похож на скульптуру, здесь, сейчас, когда растерянно сидит в полной ванной, прижимая колени к груди. Его угловатое лицо, острые ключицы, выпирающие ребра и лопатки… Кажется, что если не быть с ним осторожным, то можно и сломать его. С ним не хочется простого секса, с ним хочется заниматься любовью. Хочется прикасаться к нему, поцеловать каждую родинку, сосчитать каждую ресничку и бесконечно ласкать его тело, продлевая удовольствие. Бэкхён инстинктивно облизывает губы и поспешно отводит взгляд. Когда он успел стать таким сентиментальным? Это даже смущает: столько маленьких деталей он замечает в этом мужчине, насколько сильно хочет его.  — Надень мой халат, когда выйдешь, ладно? Не задерживайся здесь надолго, — ласково говорит, смачивая руки в воде и нежно проведя ими по лбу и щекам Чондэ. Он глубоко вздыхает и выходит из ванной. Чувствуя себя эмоционально вымотанным, устало опирается на стену, глядя на завораживающую картину за окном. Там закат, ярко-оранжевое солнышко почти полностью скрылось за горизонтом, оставляя после себя невероятные цвета на небе. И Бэкхён правда ещё долго бы любовался этой волшебной сценой, если бы не запах какао и тонкие руки, обнимающие его сзади.  — Чондэ… — совсем тихо, это последние капли его терпения, потому что омега сам на это напрашивается. Он разворачивается в его руках, прижимаясь лбом ко лбу такого соблазнительного мужчины, и заглядывает ему прямо в глаза. Там столько похоти… — Ты не понимаешь, что делаешь со мной. Я же не смогу остано… — Бэкхён замолкает, когда губы Чондэ накрывают собственные. Сопротивляться нет сил, да и желания тоже. Поэтому Бён закрывает глаза, обвивая руками узкую талию Кима, прижимая его к себе и чувствуя обнаженное тело под пальцами. Чондэ кладет руку ему на затылок, чуть сжимая короткие волосы альфы, заставляя того зарычать и сильнее впиться ногтями в кожу. Целовать Чондэ можно вечно, это всегда головокружительно приятно. Ощущение голого тела, тесно прижатого к собственному, отправляет тревожные сигналы в мозг, возбуждение Бэкхёна уже упирается Киму в бедро. Он уверенно опускает руки на ягодицы Чондэ, губами ловя сладостный стон омеги и подталкивая его в сторону кровати.       Ким падает на сатиновое постельное белье белого цвета, и Бэк зависает, голодно рассматривая шикарного Чондэ, который прикусывает нижнюю губу, чтобы приглушить свои стоны, и нетерпеливо ерзает на кровати. Омега облизывает губы и призывно закидывает голову на подушки, открывая доступ к своей шее. И это заставляет Бэкхёна перейти к действиям, бросить свои очень даже дорогие рубашку и брюки на пол. Альфа опускается на кровать, ведёт руками вверх по ногам Чондэ, останавливаясь на сочных бедрах и разводя ноги в стороны, удобно устраивается между ними. Бён наклоняется к его лицу, по очереди целуя веки, нос и губы. Кладет руки на шею омеги, медленно опускаясь вниз по плечам, по талии и ещё ниже, гладя и сжимая шелковистую горячую кожу. Бэкхён неспешно отстраняется, оставляя протяжный сладкий поцелуй на губах, целует в подбородок, губами обхватывает кожу под ухом, оставляя легкие засосы. Кусает ключицы, поставив одну руку справа от головы Чондэ и опуская другую между ягодиц, большим пальцем гладя колечко мышц и слыша неровное дыхание и протяжные стоны Кима.  — Ты такой красивый, Чондэ, я так сильно хочу тебя, — томно шепчет он возле уха, вводя первый палец. Бэкхён горит всем телом, ему мало. Мало Чондэ и его запаха, который накрывает волнами. Альфа невесомо прикасается губами к притягательной родинке над ключицей, ведёт языком от шеи до подбородка, добираясь до губ и захватывая их собственными. Бэкхён целует его, как безумный, проталкивая второй палец и всем телом чувствуя, как трясет омегу в его руках. Чондэ такой изящный, выгибает спину дугой и запрокидывает голову назад, когда в нём оказывается третий палец. Он сильнее цепляется за плечи альфы, пытаясь выровнять дыхание, и сам тянется за поцелуем.       Сдерживаться становится невозможно, поэтому Бэкхён вытаскивает пальцы, ведёт ладонью несколько раз по всей длине своего члена и, подставив головку ко входу, плавно входит в Чондэ, чувствуя неописуемое удовольствие, когда стенки плотно обволакивают его со всех сторон. Он кладёт руки на его поясницу, когда ноги омеги обхватывают его талию, слегка надавливая и давая возможность проникнуть глубже. Наклоняясь к Чондэ, Бэкхён зубами обхватывает и оттягивает нижнюю губу, внимательно следя за выражением лица омеги. Ему тоже нравится, судя по тому, как у него сбивается дыхание и с уст срываются мелодичные стоны. Бён делает пробный толчок, блаженно прикрывая веки и полностью отдаваясь ощущениям. Это всё так правильно: быть в Чондэ оказывается таким правильным. Его запах, его глаза, его тело, его стоны, всё, всё, всё сейчас сводит Бэкхёна с ума, заставляет быть с ним грубым, сильнее сжимать в своих руках, начиная двигаться в бешеном ритме.  — Чёрт, Чондэ, — рычит он, когда омега запускает пальцы в его волосы, притягивая к себе, чтобы встретиться в мокром поцелуе. Наверное, больше всех ему нравятся именно те моменты, когда альфа замедляет свой темп, тянет его к себе, заставляя сесть на свои бедра и продолжая метить шею омеги новыми укусами.  — Бэкхён, я, скоро, — произносит Ким, крепко обнимая его за плечи и прижимаясь носом к щеке альфы, тем самым отправляя тонну мурашек по всему телу. Мышцы напрягаются, и Бён со всей силой стискивает талию омеги в своих руках, двигаясь вверх, как одержимый, и каждый раз попадая по простате. Это дико, дерзко и грубо. Со стороны это и правда выглядит по-зверски, когда Бэкхён опускает руки на ягодицы Чондэ и притягивает к себе ближе, чтобы продлить это удовольствие на как можно больше, чтобы быть в нём ещё дольше, чувствовать, целовать до потери сознания. Он опускает руку между их телами, хватая член омеги и надрачивая ему в такт своим толчкам. У Кима поджимаются пальчики на ногах, и он больно впивается ногтями в спину Бэкхёна, дергаясь всем телом и сжимая член альфы внутри себя, когда кончает с громким криком, пачкая их обоих. Чондэ устало падает на него, выпадая из реальности на несколько секунд и приходя в себя только тогда, когда руки альфы особенно сильно царапают кожу, и он сам кончает внутри с тихим рычанием возле уха.       Это повторяется ещё несколько раз, ведь у омеги течка, а тело жаждет прикосновений. С Бэкхёном хорошо, так как такого не было никогда. Он знает, как можно и нужно целовать, касаться и, почему бы и нет, трахать. Это невероятное чувство, быть желанным. И затуманенное сознание Чондэ позволяет себе искреннюю улыбку, когда в очередной раз после бурного секса Бэкхён падает на кровать, прижимая расслабленное тело омеги к себе.  — О боже, уже рассвет, не верю, — плечи альфы начинают трястись из-за подступившей волны смеха. Он нежно гладит влажные волосы Дэ, продолжая любоваться омегой, и мягко целует в висок. Это всё сейчас так волшебно, Ким тоже направляет свой взгляд в сторону окон, чтобы посмотреть на рассвет. Ярко-красное майское солнце тягуче медленно поднимается всё выше и выше, бросая по всем сторонам свои теплые лучи. Это чарует, пленяет, и глаз отвести невозможно. Чондэ, кажется, приходит в себя. Течка временно отступает. Он прижимается к Бэкхёну, положив голову на его грудь.  — Ты тогда спросил меня про отца Сехуна, — тихо начинает, чувствуя себя защищенным в руках альфы. От него исходит сила и такая приятная теплота. Омега расслабляется в его руках, теряется в его запахе и всё-таки решается на признание. А вот Бён наоборот, напрягается. Это, конечно же, долго его интересовало, но так как Ким молчал, он не настаивал. И серьёзно, важно ли это сейчас, когда он уже в его объятиях, в его кровати, пахнет весь им, Бэкхёном?       Альфа берёт его за подбородок и приподнимает лицо, чтобы посмотреть в глаза и отказаться, чтобы не сыпать соль на рану, но то, что говорит ему Чондэ секундами позже, заставляет его замереть.  — Меня изнасиловали, когда мне было семнадцать.