stay with me

— О чём ты, кто, как? — Бэкхён смотрит на омегу в недоумении, не полностью осознавая всю серьезность сказанных слов. Это же не шутка, да? Потому что в животе появляется неприятное чувство и просыпается неописуемая ярость. — Не знаю, я не знаю его, — Чондэ опускает голову и прячет взгляд на груди Бёна, стискивая края одеяла. — Мы с классом в тот день были в караоке. Больше я не помню ничего связанного с этим днём. Всё как в тумане. Я пытался сопротивляться, просил остановиться, но ничего не вышло, и я… я просто отключился.       Бэкхён обнимает омегу покрепче, поджимая губы. Семнадцать — он же был совсем ребенком. Альфа гладит его по волосам, оставляя легкие утешающие поцелуи на лбу, чтобы успокоить, чтобы тот знал, что он здесь, рядом, что омега сейчас не один.  — Мы заявили в полицию, но дело странным образом закрыли, даже не посмотрев. Отец разгорячился, и, вместо того, чтобы найти и наказать преступника, они задержали его, поэтому пришлось сдаться и перестать требовать справедливость. Какая ирония судьбы, да? От меня тогда все отвернулись: все мои друзья и знакомые, никто не хотел иметь связь с омегой, у которого очернили имя.  — Чондэ, — Бэкхён приподнимается на локтях и наклоняется к омеге, глядя прямо в глаза. Слёз нет, там только печаль и пустота, пока брюнет так решительно рассказывает ему свою историю.  — Я многих в этой жизни потерял: друзей, родственников, родителей, сына.  — Не понимаю, о чём ты. Сына? — альфа хмурит брови, внимательно смотря на омегу. Вся эта информация слишком. Хочется сгребсти его в охабку, тесно прижать к себе и взять на себя половину того, что ему пришлось вынести, чтобы помочь хоть чем-то, облегчить его боль и больше никогда не видеть грустного Чондэ. Бэкхён готов бороться за его улыбку.  — Я ждал двойню, — на губах омеги появляется мимолетная улыбка от воспоминаний, что сразу же исчезает, когда он снова поднимает взгляд на альфу и уверенно продолжает. — Но он умер на следующий день после родов. Врачи говорили, что он был обречен из-за недоразвитости, хотя, когда они передали его мне, медсестра-бета сказала, что с ними обоими всё в порядке. Я же чувствовал, что оба были здоровыми, но они даже не отдали нам его тело, чтобы похоронить. Ничего, никаких документов, как будто его никогда и не было.  — Но они не имеют права на это. Заключение о причине смерти пациента хранится в архиве ещё много лет, ты имеешь право потребовать его. Если родитель выразил желание взять тело ребёнка, то после вскрытия они должны были передать его тебе. Кем они были, в какой больнице работали?  — В клинике «Чунг-анг».  — Это же клиника отца, — задумчиво тянет Бэкхён, привлекая внимание омеги. — Я разузнаю все подробности. Они со всеми так обращаются?       Чондэ нервно прикусывает нижнюю губу, неуверенно глядя на альфу. Его можно понять, не хочется снова проходить через это. Чондэ потерял ребёнка, кто-то может сказать, что это было давно и уже много времени прошло, и это частично так, потому что время правда исцеляет все душевные раны. Но он никогда не забудет все эти чувства, что он испытывал, когда узнал о двойняшках, не забудет чувство волнения и ожидания во время беременности. Не забудет первые крики его новорожденных малышей-альф и то, как их пальчики захватили указательный палец омеги. Нужно ли возвращать все эти переживания сейчас, когда он закрыл все страницы прошлого и решил двигаться дальше? Наверное, в маленьком уголке сердца хотелось бы узнать ответы на эти вопросы, чтобы спокойно отпустить прошлое.  — Не волнуйся, я позабочусь об этом, — у самого уха шепчет Бэкхён, едва прикасаясь губами к мочке. Это помогает, потому что Ким доверяет ему, как никому и никогда не доверял. Чондэ рассказал ему о своем прошлом, открылся, и это правда впервые за все последние годы. Он доверил ему всего себя и своё тело тоже, и, несмотря на то, что это немножко смущающе, Бэкхён был в его жизни первым. С другими, а именно с предыдущим и единственным своим партнером, дело никогда не доходило до секса. Эти отношения длились почти шесть месяцев, но за это время Ифань не смог полностью убедить его в искренности и, вдобавок, не ладил и не собирался возиться с Сехуном. А Чондэ такие люди не нужны, ведь Сехун самый важный человек в его жизни.  — Давай примем душ, и я принесу тебе завтрак в постель? — говорит ему после долгих минут молчания Бён, играясь с черными волосами омеги. И Ким соглашается, улыбаясь ему так ярко, как может только он. И он соврет, если скажет, что сердце не бьётся в груди, как сумасшедшее, когда под струями горячей воды Бэкхён снова берёт его, продолжая шептать, что он рядом, что он хочет, чтобы Чондэ больше не скрывал свои чувства: плакал, когда терпеть всё становится невыносимо, с уверенностью обнимал и не отпускал его руку.  — Мне нужно на работу, — Бэк передает ему одну из своих длинных футболок, когда они выходят из ванной.  — Прости, из-за меня ты не поспал ночью и, наверное, голоден тоже. Я приготовлю для тебя что-нибудь.  — Из-за тебя я чувствую себя на десять лет моложе, поэтому не надо, я же обещал тебе завтрак в постель, — мягко улыбается альфа, любуясь Чондэ в его футболке. Он надевает свой халат и, оставив тягучий поцелуй на губах, выходит из комнаты. Нужно признать, что для такого богатого и одинокого мужчины, у которого есть достаточно работников в доме, Бэкхён, например, умеет заваривать чай и кофе, готовить что-нибудь легкое.       Он спускается по лестнице и по пути заглядывает в комнату своего сына, растягивая губы в улыбке, когда находит там мирно спящих Чонина и Сехуна. Слова Чондэ не дают ему покоя, это всё как-то странновато. Кровь ударяет в голову, хочется своими руками задушить человека, который сделал это. Это непростительно, такие люди не имеют право на нормальную жизнь. Столько всего пришлось омеге пережить? Даже представить страшно, но почему-то от этого зарождается чувство безграничного уважения к нему, ведь Чондэ, правда, очень сильный омега. Погружаясь в свои мысли, он заваривает растворимый кофе, берёт из холодильника несколько пачек шоколада, банку яблочного джема, несколько фруктов, которые, по его мнению, красиво размещает на тарелке, и ставит всё на поднос.       Довольный проделанной работой он поднимается обратно в спальню, только чтобы увидеть уснувшего на свежих простынях Кима, крепко держащего подушку у живота. Улыбка находит свой путь к его губам, и альфа ставит поднос на тумбочку рядом с кроватью. Он опускается рядом с омегой, продолжая восхищаться им. Ещё долго сидит и смотрит на мило сопящего во сне мужчину с приоткрытыми пухленькими губами. Он выглядит чертовски милым, и Бэкхён самодовольно ухмыляется, вспоминая их бурную ночь.       Работать нормально не получается, потому что, во-первых, он почти не спал ночью, и, во-вторых, его продолжает преследовать запах какао. Сидя в своем кабинете совсем один, альфа блаженно прикрывает веки, воспроизводя в памяти все эти жадные поцелуи, что он украл у Чондэ, и властные прикосновения. Бэкхён вспоминает и о своем обещании и просит ассистента принести ему данные с архива клиники.       Возвращается домой на удивление рано и забирает детей со школы. Они оба счастливы и напоминают о родительском собрании, который пройдет через несколько дней. В попытке быстрее дойти до комнаты, Бэкхён вовсе не ожидает увидеть своего лучшего друга у себя дома, беззаботно валяющегося на диване. Ведь Исин, как и он, очень редко бывает в Корее.  — Какие люди, — говорит, раскрывая руки для объятия. Они так долго не видели друг друга. Исин изменился: волосы теперь черные вместо торчащих светлых прядей, повзрослел. Всё такой же сердцеед с красивым подтянутым телом и уничтожающей ухмылкой. — Хотел сделать тебе сюрприз: ворваться в твою комнату и добавить депилятор в шампунь, чтобы увидеть твоё разгневанное лицо, но наткнулся на очаровательного спящего котёнка и жду объяснений.       Бэкхён на это только смеётся, несильно ударив Исина в плечо, и предлагает сесть.  — Значит, на этот раз всё серьёзно? Не верю, в твоей кровати ещё никто не бывал так долго. Они вечно куда-то исчезали утром.  — Перестань, — ноет альфа, почему-то смущаясь под внимательным взглядом карих глаз друга. Он на минуту замирает, потому что и правда, своё личное пространство Бэкхён оберегал. А тут впустил туда одного прекрасного мужчину и готов строить с ним крепкие отношения.  — Эй-эй, кто-то у нас, кажется, влюбился, — машет пальцами перед глазами Бёна Исин и улыбается. — Я рад, — говорит он, — хотя, я бы хотел с ним познакомиться ещё ближе, ну, потому что он был таким невинным и привлекательным во сне…  — Занят, — с серьезным выражением лица произносит Бэкхён, ловя ответный «да шучу я, шучу» от друга.       Альфа растягивает губы в улыбке от уха до уха, когда видит в своей комнате омегу. Они обязательно попробуют это, попробуют быть вместе, и Бён уверен, что сможет вылечить все его раны, сможет защищать и оберегать. Бэкхён уверен, что сможет подарить ему такую любовь, которую он на самом деле заслуживает.       Несколько дней спустя они прибывают в школу вместе, держась за руки, что несомненно даёт повод для новых сплетен среди других родителей. Чондэ в школе Сехуна только второй раз — первый был тогда, когда он подписывал все нужные документы для перевода. После этого он как-то старался избегать появления в школе для богатых детей, как родитель Сехуна, чтобы того не дразнили и не издевались над ним из-за слишком уж простого папы. И Бэкхён безумно горд им, потому что он переборол в себе этот страх и сейчас всё смотрят на него, Бэка, с завистью, потому что рядом с ним сейчас идет наипрекраснейший омега, приковывающий к себе восхищенные взгляды.       В общем, классный руководитель приветствует всех родителей, говорит что-то о каникулах, о посещениях и о предстоящих мероприятиях в школе. А потом с каждым родителем обсуждает ответы и оценки детей. В этом плане и у Чонина, и у Сехуна нет проблем, и это уже большое облегчение. Бэкхён искренне улыбается, когда на следующий день дети приходят домой и воодушевленно рассказывают, как все были впечатлены появлением папы Сехуна и отца Чонина. Это согревает душу, альфа незаметно для детей кладёт руку поверх омежьей и несильно сжимает, одними губами произнося «а я же говорил».       Кажется, что лучше уже некуда, всё в личной жизни налаживается, пока в начале июня Бэкхён не решает сам заглянуть в больницу. Всё же она принадлежит его отцу, и, если не все, то большинство работников знают его. Они категорически отказываются передавать документы ассистенту альфы, поэтому, чтобы больше не тянуть время, он сам берётся за дело. Доехав до нужного места, он паркует машину и поднимается на предпоследний этаж клиники, где находится архив.  — Мне нужно заключение о причине смерти семилетней давности, умер новорожденный ребенок, кажется, доктор Чхве сам принимал роды, я его тоже позвал сюда, — резко начинает он, хмуро глядя на тетушку лет пятидесяти в очках и с ярко-красной помадой. Сколько Бэкхён помнит, она всегда работала здесь.  — Господин, мы не имеем право передать вам документы, для этого сперва нужно отправить письменный запрос в соответствующие органы и получить разрешение. — Я прекрасно понимаю, о чём вы, и я очень рад, что вы так чётко следите за законами, — отвечает Бэкхён, поворачиваясь в сторону двери из небольшого кабинета, когда та открывается и доктор Чхве уверенно заходит внутрь. — Но всё, что происходит здесь, останется внутри этих стен. Не заставляйте меня втягивать своего отца в это дело, иначе я просто могу уволить вас с работы. Так что, прошу ещё раз, дайте мне заключение о причине смерти новорожденного сына пациента по имени Ким Чондэ.  — Господин, мы не можем это сделать, пожалуйста, успокойтесь, — голос доктора звучит таким беззаботным, что ещё больше раздражает Бэкхёна. Он кладет руки на пояс и глубоко вздыхает.  — Предупреждаю в последний раз, дайте мне это заключение. Насколько я уведомлён, оно должно все ещё храниться в архиве. Вы даже тело ребёнка не отдали родителю, так вот как вы работаете? Если это правда, то стоит очистить больницу от таких неответственных работников. Считаю до трёх. Раз, два, три…  — Господин, мы не можем отдать вам этот документ, потому что его не существует, — дрожащим голосом выдает Чхве, замечая волнение и тревогу в глазах тетушки.  — Не понял, — Бэкхён скрещивает руки на груди, внимательно следя за каждым движением присутствующих. — Вы даже не составили заключение? Что за отношение к пациенту? Вы со всеми так?  — Дело не в этом, господин. Медицинского заключения о смерти и причине смерти после вскрытия тела нет, потому что ребёнок не умер.  — Не понимаю, — сердце неприятно быстро бьется под ребрами, Бэкхён нервно потирает свой лоб, смотря на доктора в ожидании.  — Его забрал ваш отец.       Альфа замирает. С чего бы? Зачем? Ребёнок, родившийся двенадцатого апреля, которому в этом году исполнилось семь лет… Не может же быть да? Бэкхён судорожно выдыхает, его уже трясет. Он тупо смотрит на тетушку, которая открывает ключом маленький сейф в углу и вытаскивает черную папку, передавая её ему.  — Ч-что это? — спрашивает он и, дрожащими руками открывая её, пытается посмотреть на старые документы.  — Это доказательство того, что биологическим отцом детей пациента Ким Чондэ являетесь вы.